b000000898

733 ТРИ ЧЕЛОВѢКА СОРОКОВЫХЪ годов ъ. 734 правленіе понимажъ онъ не женѣе и не хуже, чѣмъ они. Не положительное научное направяеніе, не пріелы и способы естеетвовѣдѣнія осуждалъ Гранов- свій, а легкомысліе, въ началѣ изучѳнія и труда уже смѣло провозглашающее іюслѣдніе результаты науки, возводящее въ догматы свои догадки, свои шаткія соображенія». Здѣсь дѣло идетъ именно о тѣхъ средневѣішвыхъ преданіяхъ, въ которые Грановскій глубоко вѣрилъ, по словамъ біографа, и въ скептнческомъ отношеніи къ нимъ видѣлъ легкомысліе, въ началѣ изуче- нія и труда провозглашающее послѣдніе результаты науки... Но это показываетъ, что при всѳмъ своемъ уваженіи къ положительному направденію, онъ, съ одной стороны, не понималъ его истиннаго духа, съ другой стороны, проникался ишъ, какъ и всѣмъ, только на половину. Основная формула, опредѣляю- щая все положительное направленіе, заключается въ толъ, чтобы ничего не принимать и не отрицать го.ю- словно на вѣру, не провѣренное опытомъ и анализомъ разума. Разъ вы утвердились въ этой формулѣ, вы иоаюте, пожалуй, какъ большинство повитивистовъ, сказать: далѣе иредѣловъ опытнаго знанія для, меня мракъ и я не имѣю основанія ни утверждать, ни от- рицать чего-либо за этими предѣлами. Но разъ вы пе- решли за эти предѣлы и сказали, что хотя тамъ и мракъ, гіо я вѣрю, что тамъ и то, и другое, и третье, и вѣрю не на какомъ иноіъ основаніи, какъ на томъ, что мнѣ такъ кажется и, затѣмъ, никакихъ доказательствъ не захотите представлять съ своей стороны, никакихъ возражеиій слушать отъ другихъ, однимъ словомъ, кажется, вѣрю — и все тутъ... то, конечно, при такомъ способѣ мышленія нечего будетъ и говорить о положительномъ методѣ; вы выходите изъ него и изъ контиста дѣлаетесь кантистомъ. Та- кимъ былъ Грановскій: онъ слѣдовалъ положитель- ному методу только до извѣстныхъ предѣловъ, а за этими предѣлами для него начинался міръ завѣтнькъ преданій и милыяъ призраковъ, которые онъ лелѣялъ слѣпо, по привычкѣ, не допуская ни шалѣйшей кри- тики, ни иалѣйшихъ возраженій, съ тѣмъ самымъ легкомысленнымъ догматизмомъ, который онъ подо- зрѣвалъ въ своихъ противникахъ. Нагляднымъ об- разцомъ слѣпаго, не терпяп];аго возраженій догма- тизма Грановскаго дожетъ служить то знаменитое окончаніе споровъ его съ друзьями, которое повело за собою прямой разрывъ съ ними. Послѣ цѣлаго ряда діалектическихъ преній по поводу различныхъ вопро- совъ, касающихся средневѣковыхъ преданій, Гранов- скій, измѣнившись въ лицѣ, объявилъ, что Д.ЧЯ него лично необходимы эти преданія на томъ основаніи, что онъ много схоронилъ, и, затѣмъ, блѣдный, при- давая себѣ видъ лосторонняго, онъ обратился къ друзьямъ съ просьбой— никогда не говорить съ нимъ объ этихъ предметахъ. Послѣ этого споръ былъ, ко- нечно, прекращенъ, вмѣстѣ съ тѣмъ и отношенія Гра- новскаго къ друзьямъ сдѣлались крайне натянутыми, и эта натянутость дошла до того, что впослѣдствіи лучшаго друга своей юности Грановскій поставилъ на одну доску съ Погодинышъ. Далѣе затѣмъ должны были слѣдовать открытый разрывъ и вражда, и только смерть избавила Грановскаго отъ этихъ иечальныхъ послѣдствій... Враждебное отношеніе къ новому реальному на- нравленію и къ естественньшъ наукамъ выразилось еще рельефнѣе въ запискѣ ,Объ ослаблѳніи класси- ческаго преподаванія въ гимназіяхъ", которую Гра- новскій представилъ въ 1855 году министру народ- наго просвѣщенія Норову. Надо замѣтить, что въ то время вопросъ о класси- ческомъ образованіи стоялъ совершенно въ обратномъ отношеніи, чѣмъ въ наше время. Реакціонеры того времени были преисполнены еще преданій временъ первой французской революціи и въ классицизмѣ по- дозрѣвали алгебру революцій, предполагая, что ^всѣ онѣ произошли не отъ чего инаго, какъ отъ увлече- нія исторіей древняго міра съ его знаменитыми рес- публиками. На этомъ основаніи, во время самаго силь- наго разгара реакціи, со вступленіемъ въ должность министра народнаго просвѣщенія Ширинскаго-Ших- матова, обученіе классическимъ языкамъ было почти совсѣмъ прекращено, и былъ даже вопросъ объ исклю- ченіи изъ исторіи всего періода греческой и римской исторіи до Августа. Въ оппозицію такого направленія реакціи, начи- ная съ двадцатыхъ годовъ, было не мало привержен- цевъ классическаго образованія. Такого приверженца мы видѣлн уже въ Веневитиновѣ. Но Веневитиновъ проиовѣдывалъ классицизыъ, вовсе не думая противо- поставлять его какой-нибудь иной системѣ образова- нія: онъ видѣлъ вокругъ себя одно голое невѣжество при полномъ отсутствіи какой бы то ни было системы образованія и нроповѣдывалъ классицизмъ потому, что онъ одинъ былъ передъ его глазами, отчасти и въ тѣхъ-же, можетъ быть, видахъ, въ какихъ другіе его такъ боялись. Что касается до реакціи 1849 года, то она, возведя гоненіе на классицизмъ, въ свою оче- редь, вовсе не думала противопоставлять ему реализма. Хотя насчетъуменьшеніяуроковъ греческаго и латин- скаго языковъ и была введена такъ-называемая есте- ственная исторія, но она была вставлена въ такія узенькія рамочки и преподавалась въ такомъ жал- комъ видѣ, что здѣсь, очевидно, дѣло шло вовсе не о реальномъ образованіи и не о преобладаніи естествен- ныхъ наукъ, а просто о томъ, что, съ одной стороны, надо было чѣмъ-нибудь заштопать пробѣлъ, сдѣлан- ный въ гимназическомъ преподаваніи уменьшеніемъ уроковъ древнихъ языковъ, а съ другой — принизить общій уровень преподаванія всѣхъ предметовъ, за- глушая одинъ другимъ и не давая ни одному широ- каго простора — и то и другое, какъ извѣстно, въ ско- ромъ времени было достигнуто болѣе практическимъ путемъ — введеніемъ въ рядъ предметовъ гимнази- ческаго преподаванія маршировки... Въ виду такихъ обстоятѳльствъ становится просто непонятнымъ, какимъ образомъ Грановскій могъ подо- зрѣвать въ тѣхъ жалкихъ курсахъ естественной ис- торіи, какіе существовали въ гимназіяхъ въ началѣ пятидесятыхъ годовъ, преобладаніе есхественныхъ наукъ и реальнаго образованія и бить тревогу по этому поводу? Или естественныя науки даже въ та- комъ жалкомъ видѣ казались Грановскому ненавист- ными и опасными!* Въ этомъ отношеніи записку Гра- новскаго недостаточно объяснить одною оппозидіѳй либеральнаго приверженца классицизма противъ мѣръ