b000000898

725 ТРИ ЧЕЛОВЕКА СОРОКОВИХЪ Г ОД О В ъ. 726 обратить на себя вниманіе профессоровъ, и его хотѣли послать заграницу для занятія впослѣдствіи каѳедры. Въ то-же самое время Грановскій любилъ дочь сосѣда ■ по ішѣніямъ отца, дѣвушку, по сдовамъ біографа Грановскаго, весьма пріятной наружности, сосредо- точеинаго, сдержаннаго нрава и одаренную замѣт- нымъ умомъ. Казалось бы, что для чеіовѣка, зака- леннаго въ трудѣ ж борьбѣ съ жизнью, успѣвшаго присгііаститься къ наукѣ и для котораго планъ жиз- ни представлялся уже опредѣленнымъ, поѣздка загра- ницу не только-что не могла стоять поперегъ вопроса о любви, напротивъ того, должна была способство- вать благополучному разрѣшенію его, хотя бы и отсро- чивала на время это разрѣшеніе. Немного нужно бы- ло имѣть здраваго смысла и твердости характера, что- бы разсудить, что долгъ и призваніе должны стоять на первоиъ планѣ, особенно-же, если раньше устрой- ства положенія невозможно и думать о женитьбѣ. Но Грановскому вдругъ, ни съ того, ни съ сего, вздума- лось разыграть роль Митрофанушки комедіи Фон- вігаина — не хочу, молъ, учиться, хочу жениться — и онъ отклонилъ отъ себя поѣздку заграницу на томъ основаніи, по словамъ біографа, что не желалъ на долгое время разставаться съ нею. Но и въ любви Грановскій не нашелъ тѣхъ удо- вольствій, которыхъ, вѣроятно, ожидалъ, отказав- шись ѣхать заграницу. Начались различныя ревности, упреки, рефлексіи и привели къ тому, что довѣріе къ Б. П. ослабѣло въ сердцѣ Грановскаго и порой онъ начаіъ подумывать уже о томъ, что бракъ съ иной женщиной, которую онъ менѣе бы любилъ, но болѣе довѣрялъ, обѣщалъ бы ему болѣе счастія. Каза- лось бы, чего еще дожидать отъ любви послѣ додоб- ныхъ рефлексіи? Но въ 1835 году снова было сдѣ- лано цредложеніе Грановскому ѣхать заграницу для приготовленія къ профессурѣ — теперь уже отъ мо- сковскаго университета черезъ П. Е. Ржевскаго, слу- жившаго при московскомъ попечителѣ графѣ С. Г. Строгановѣ. И вдругъ, что-же: поодѣ всѣхъ рефлек ■ сій, Грановскій снова спѣпштъ къ В. П. рѣшить; ѣхать ему или остаться, готовый покориться ея рѣ- шеиію, каково бы оно ни было. Дѣвушка, однакоже, оказалась съ характеромъ болѣе серьезныыъ и само- отверженнымъ, чѣмъ ея возлюбленный. При всемъ томъ, что, по словамъ біографа, она рисковала поте- " рять, вслѣдствіе ноѣздки Грановскаго, гораздо, болѣе, чѣмъ онъ, она не замедлила выговорить свое разрѣ- шающее рагіег, и Грановскій уѣхалъ, съ умиленіемъ всю жизнь вспоминая потомъ объ этомъ великодуш- ноаъ отвѣтѣ. Еослѣ такого умиленія чего, казалось, было ждать, какъ не большей еще привязанности къ дѣвушкѣ отъ истинно и горячо ліобящаго человѣка? И что-же вдругъ вышло: Грановскій уговорился съ своею возлюбленною не переписываться во время его отсутствія для избѣжанія толковъ, любопытства и опаееніи, возбужденныхъ отношеніяііи нолодыхъ лю- дей въ кругу родныхъ и въ обществѣ, среди котораго осталась Е. П., а получать извѣстія черезъ общую пріятельницу 1. А. С., которая часто видѣіась съ Е. II. и вела переписку съ Грановскииъ. Но эта прія- тедьнща, однаизъ тѣхъ старыхъ, пѳрезрѣлыхъ дѣвъ, которыя среди щювинщальнаго бездѣлья отъ скуки бываютъ часто такія любительницы п искусницы сво^ дить и разводить влюбленныхъ, оказалась коварнѣй- шимъ другомъ. Она оклеветала передъ Грановскииъ его возлюбленную, а передъ послѣдней его; вслѣдствіе этого произошла ссора, и любовь Грановскаго, на карту которой онъ ставилъ всего себя, разсѣялась, какъ дымъ. Позже Грановскій уйдился въ коварствѣ злой женщины; узналъ онъ также, что дѣвушка и тутъ оказалась выше его: она не разлюбила его при всѣхъ наущеніяхъ пріятельницы; пять лѣтъ послѣ того провела она въ нѣмой 'тоскѣ, въ полномъ уеди- неніи..'. Можно себѣ представить, сколько стыда, нрав- ственнаго униженія и раскаянія оставила въ сердцѣ Грановскаго подобная развязка. «Его мучила мысль— говорить біографъ — что эта третья сестра, какъ онъ началъ называть еѳ, можетъ презирать его, въ ея глазахъ онъ можетъ казаться пустымъ и бездушнымъ человѣкомъ. Онъ рѣпшлся объяснить ей въ короткомъ письмѣ все дѣдо, какъ оно было, и сказать, какъ мучительна для него мысль о возможности презрѣнія съ ея стороны. Отъ ноя онъ нолучилъ отвѣтъ, въ короткихъ и нростыхъ сло- вахъ: она благодарила его за письмо и признава- лась, что оно утттло ее во миоюмь. Такъ кончи- лись навсегда личныя^^сношенія Грановскаго съ дѣ- вушкой, которую онъ любилъ въ первой юности. Они никогда не ветрѣчались болѣе, но до кончины, постигшей ее за.,годъ до смерти Грановскаго, онъ сохранилъ горячее участіе къ третьей сеетрѣ своей. Незамѣтно и тайно для нея онъ постоянно слѣдилъ за ея судьбой, оевѣдомлялся обо всемъ, что имѣло отношеніе къ ней и ея семейству, доставлялъ ей •книги рукаяш другихъ лицъ, радовался, когда пред- ставился ему случай принять на свое попеченіе во- спитаніе маленькой сестры ея. Съ глубокою грустью и вѣчнымъ упрекомъ самому себѣ вспоминалъ онъ ее въ лучшіе, счастливѣйшіе часы своей жизни. Ког- да для него наета.то время новой счастливой любви, онъ воспоминаетъ въ письмахъ сестрамъ свою преж- шою невѣсту: «Боже мой, Боже мой! Я жестоко накааанъ за ошибки моей юности. Покуда будетъ яшво это воспоминаніе, я не могу быть вполнѣ сча- стливымъ, а воспоминаніе это не умретъ никогда». Онъ признается въ другомъ письмѣ: «Признаться-ін вамъ? Это воспоминаніе преслѣдуетъ меня даже ког- да сижу возлѣ Лизы, Чѣмъ могу я искупить мою вину?» Когда вы читаете всю эту исторію въ біографіа Гра- новскаго, то вамъ постоянно чудится, что передъ ванн одна изъ повѣстей Тургенева, нѣчто въ родѣ ,Ру- І^дина* или яАси", съоднимъизъ тѣхъ Гаилетовъ со- ' роковыхъ годовъ, которые, по своимъ идеямъ, стояли выше всей окружающей ихъ толпы, а по своимъ оі- ношеніямъ къ жизни являлись несоетоятедьнѣе са- иыхъ посредственныхъ практиковъ, съ одной сторо- ны выказывали удивительную силу характера, рѣша- ясь въ одиночку и часто безъ всякой поддержки и сочувствія, бороться противъ тьмы темъ и освѣщать собою эту бездну, и въ то-же время у нихъ ла столь- ко не доставало энертіи, волн и здраваго смысла, что- бы рѣшить какой-нибудь маленькій вопроеикъ въ ихъ частной жизни; они рефлектировали, путались въ безплодныхъ сомнѣніяхъ и сожалѣніяхъ тамъ, гдѣ дѣло было ясно, кажъ день, и кончалось тѣмъ, что какая-нибудь старая дѣва могла помыкать ми, какъ тряпкой. Что касается до своей второй привязанности, то хотя она и увѣнчалась законнымъ бракомъ, Гранов-