b000000898

721 ТРИ ЧЕіовѣКА сороковыхъ гбдовъ. 722 ми ожесточѳннъши нападками, которыя посыпались на Гоголя со всѣхъ сторонъ посдѣ появленія „Переписки съ друзьями"? Кто изъ современниковъ не читадъ грозныхъ писемъ Бѣлипскаго къ Гоголю и писеиъ Пав- лова, которыя были перепечатаны во многихъ газетахъ и журналахъ при своемъ появленіи? Но, въ сущности, по отношенію къ самому Гоголю послѣдній періодъ его дѣятельности не только не былъ паденіемъ и растлѣ- ніемъ, а напротивъ, шагомъвпередъ... Весь этотъие- реломъ произ'ошелъ оттого, что Гоголь вовсе не при-^ надлежадъ къ числу тѣхъ созерцательныхъ натуръ, которыя могутъ ограничиться однииъ художествен- нымъ твбрчествомъ; въ немъ была слишкомъ сильна жилка пропаганды, что ясно видно изъ всей перепис- ки его съ самымъ юныхъ лѣтъ. Кого только онъ ни назидадъ, начиная Съ матери и сестры и кончая По- годиныиъ и Шевыревымъ? Что-же шудренаго, если ему показалось недостаточнымъ осмѣивать пошлыхъ людей, а захотѣлось, вмѣстѣ съ тѣмъ, и внушить йиъ тѣ самые идеалы и принципы, на основапіи которыхъ онъ ихъ осмѣивалъ? Это побужденіе усиливалось въ немъ по мѣрѣ того, какъ и самъ онъ все глубже и глубже проникался этими принципами по мѣрѣ своей зрѣлости и, наконецъ, дошелъ до того изступленнаго экстаза, въ которомъ ему начали грезиться видѣнія, дѣйствительный и фактнческій міръ перемѣшалпсь въ его глазахъ и онъ вообразиіъ себя чѣмъ-то въ родѣ пророка. Это было сумасшествіе, если хотите, но то самое, съ какимъ въ средніе вѣка совершали рѳлигіоз- ные перевороты люди въ родѣ Магомета, Гусса, Лю- тера и прочихъ реформаторовъ. Гоголя обвиняли при этомъ въ страшномъ высокомѣріи, скрываюш;емся подъ напускнымъ смиреніеиъ; но спрашивается, какой-же фанатикъ, увлекшійся до энтузіазма своею идеей, не воображаетъ, что онъ лришелъ обновить міръ и что міръ долженъ внимать ему и идти за нимъ, иначе всѣ погибнутъ? Да и возможно-ли увлеченіе пропагандой безъ того качества, которое обыкновенно, когда про- паганда намъ нравится, называютъ величіемъ, воз- выщеннымъ энтузіазмомъ и пр., а когда не нравится, то высокомѣріемъ? Единственнымъ промахомъ Гоголя было развѣ то, что пропаганда его явилась не во вре- мя. Явись она не только въ средніе вѣка, а лѣтъ со- рокъ назадъ, и никого-бы она не удивила. Живи Го- голь во времена Новикова, онъ, конечно, сначала уча- ствовалъ-бы въ новиковскихъ сатирпческихъ журна- лахъ, а потомъ сдѣлался-бы ревностнымъ.массономъ, и это казалось-бы столь-же естественнызіъ, какъ это намъ представляется въ Новиковѣ; никто не нахо- дилъ-бы въ яПерепискѣ съ друзьями" никакого вы- сокомѣрія или помѣшательства, и тотъ-же Вѣлинекій иди Павдовъ съ уваженіемъ отзывались-бы о ,Пере- пискѣ съ друзьями", какъ о паиятникѣ успѣховъ въ свое время русскаго просвѣпі;енія. Но и отъ того вре- мени, въ которое появилась, , Переписка съ друзья- ми" была явленіемъ не слишкомъ уже отсталымъ. По- думайте только о томъ, многимъ-ли отличаются прин- ципы самого Бѣлинскаго,московскагоперіодаего дѣя- тедьности отъ принциповъ „Переписки съ друзьяш"? Развѣ только тѣиъ, что первые были замаскированы гегелевскою діадектикой, привлекавшей своею замыс- ловатостью и новизной, и потому казались иередовымъ, новымъ словомъ, тогда какъ въ „Перепискѣ" тѣ-же принципы были высказаны съ ничѣмъ неприкрытою наготой, съ наивнымъ энтузіазмомъ изувѣра. Но въ этомъ отношеніи „Переписка" былаиолезнѣе „Менце- ля" или „Бородинской годовщины". Появившись въ такое время (1847 г.), когда средневѣковое міросо- зерцаніе находилось въ самой упорной борьбѣ съ но- выми идеями, „Переписка" оказала своимъ принци- иамъ самую медвѣжью услугу, выразивши ихъ во всемъ ихъ умственномъ убожествѣ, со всѣми внутрен- ними иротиворѣчіями. Этимъ Гоголь, какъ будто на- рочно, напоказъвыставилъ всю ихъ несостоятельность и заставилъ людей мало-мальски свѣжихъ съ большею рѣшимостью отшатнуться отъ нихъ и поспѣшить отъ нихъ избавиться. Между тѣшъ,какъ тѣ-же самые прин- ципы, выраженные въ статьяхъ Бѣлинскаго москов- скаго періода, подъ прикрытіемъ гегелевской діалек- тики, могли многихъ сбить съ толку и остановить на- всегда на степени того двухсмысленнаго прогреса, который, оставаясь на одномъ и томъ-же мѣстѣ, во- ображаетъ, что онъ идетъ впередъ, перемалывая ста- рое на новый ладъ. Средневѣковой человѣкъ по своимъ міровоззрѣні- ямъ, такой-же былъ Гоголь и по всѣмъ своимъ при- вычкамъ. До него вовсе не коснулась господствовав- шая въ то время идея независимости литературы, и онъ всецѣло принадлежалъ еще къ тѣмъ минувшимъ вѣкамъ, въ которые писатели взапуски добивались покровительства; ему и въ голову не приходило счи- тать унизительньши хлопоты о различныхъ вспошо- ществованіяхъ. Но рядомъ съ этимъ вы видите въ немъ полное отсутствіе особенной искательности, лести, жеданія пробиться вверхъ или составить со- стояніе. Это былъ вѣчно скитающійся, безсемейный казакъ въ личинѣ писателя, перевозивпіій все свое добро въ небольшомъ чемоданѣ. Вольшія суммы де- негъ, получаемыя имъ отъ продажи своихъ сочиненій, или-же въ видѣ вспомоществованій свыше, онъ уио- треблядъ на стипендіи въ пользу бѣдныхъ москов- скихъ студентовъ, иди-же скупалъ дорогія картины, для того,' чтобы выручить изъ нужды бѣдныхъ ху- дожниковъ, и въ то-же время терпѣлъ иногда нужду я не зналъ, какъ перебиться. Самое то чудное, пре- красное далеко, куда онъ такъ часто удалялся, чтобы оттуда созерцать Россію, вподнѣ соотвѣтствовало его міровоззрѣніямъ. Это былъ Римъ, въ которомъ сред- ніе вѣка процвѣтади еще во всей своей красотѣ, и таиъ Гоголь бродидъ воплощеннымъ анахрониэмомъ XIX столѣтія среди величавыхъ памятниковъ отжив- шей старины, мечтая о тѣхъ блаженныхъ врекенахъ, когда, подъ покровительствомъ владѣтельныхъ особъ, великіе художники, исполненные религіознаго энту- зіазма, цѣлые годы проводили надъ какою-нибудь ма^ донной или раснисываньеиъ церковнаго плафона. Жи- вымъ напоминаніемъ этого давно-минувшаго времени сдужилъ для Гоголя Ивановъ, проведшій; полжизни надъ своею знаменитою картиной, такой-же ередневѣ- ковый аскетъ, какимъ былъ и Гоголь. Ш. Въ то время, какъ Гоголь можетъ служить для насъ представителемъ средневѣковыхъ принцпповъ въ ихъ