b000000898

711 СТАРЫЙ ИДЕАЛИЗМЪ ВЪ СОВРЕМЕННОЙ ОВОЛОЧК®. 712 рательныя вещи, съ прѳтензіею на ихъ реальность, дѣйствуеіъ на воображеніе неудержимо, и иллюзіа въ этомъ случаѣ не имѣеіъ границъ. Трудно себѣ пред- ставить, до какого уыоизступленія можно довести ма- ло-мальски нервнаго ребенка, пичкая его такими апо- калипсическшіикартинами, какъ сонъ , Али-Гафиза ' . . . Излишняя чувствительность сказокъ, въ родѣ «Пѣ- сенка земли' или яШвея", въ свою очередь, должна дѣйствовать на дѣтей сашымъ разлагаюп^имъ обра- зомъ. Въ яШвеѣ" такое вредное дѣйствіе, по край- ней мѣрѣ, выкупается содержаніемъ сказки; ,1Іѣсен- ка же земли", не имѣя ровно никакого содѳржанія, какъ будто нарочпо для того только и написана, что- бы пощекотать чувствительность дитяти и заставить его лишній разъ прослезиться. Въ самомъ дѣлѣ, все содержаніе сказки въ томъ только и заключается, какъ постепенно хворалъ и таялъ ребенокъ съ теченіешъ временъ года, начиная съ весны, и какъ онъ, нако- нецъ, умеръ зишо, къ огорченію своей матери... Воли Вагнеръ воображаетъ подобными разсказами разви- вать въ дѣтяхъ чувствительность, то онъ весьма оши- бается; ошибается въ такой-же степени, въ какой заблуждзлся-бы мѳдикъ, еслн-бы мечталъ развить дѣятельность желудка дитяти, заставляя его глотать большими дозами различныя наркотическія, возбуж- даюпця снадобья. Не чувствительность, а нервную экзальтацію разовьетъ онъ въ дѣтяхъ своими вПѢ- сенками земли", ту нервную экзальтацію, при кото- рой человѣкъ, воспитанный на подобныхъ разсказахъ, будегъ готовъ проливать обильныя слезы при видѣ му- хи, утопающей въ стаканѣ, а въ то-же время будетъ глухъ и холоденъ къ дѣйствительному горю ближня- го, если только это горе не проявляется въ раздира- тельномъ видѣ. Ребенку постоянно будетъ мерещить- ся швея, умирающая въ нетопленной комнатѣ съ голо- ду надъ работой, а тутъ-же, передъ нимъ, его же ма- маша или сестрица станутъ распекать действитель- ную, а не воображаемую швею, за то, что она не по- спѣла во время, не угодила; ребенку же и въ голову не придетъ, какое страшное горе терпятъ отъ всевоз- можной житейской грязи швеи, не умирающія надъ работой. Нанротивъ того, онъ, пожалуй, еще приметъ сторону іаиаши и у него сложится такое понятіе, что, въ дѣйствнтельности, передъ нимъ, конечно, не та швея, какую онъ видѣлъ въ сказкѣ: то была швея идеальная, а эта распутная; та умерла надъ работой, чтобы во время поспѣть; эта же принесла шитье не- дѣлею позже, чѣмъ обѣщала, испортила талію, и еще отвѣчаетъ дерзкими словами на справедливые упреки мамаши, Впрочемъ, чтобы не тратить много словъ, мы можемъ привести и фактическія доказательства, какъ дѣйствуштъ нѣкоторыя сказки Вагнера. Намъ прихо- дилось уже не разъ слышать, что одинъ ребенокъ за- рыдалъ отъ „Пѣсѳнки земли"; другой — впалъ въ истерику, при чтенін ^Швеи*. Заиѣчаіельно, чтопо- добныя вещи намъ приходилось слышать отъ почита- телей книги Вагнера, которые приводили эти факты въ видѣ доказательства того, какое благотворное и силь- ное дѣйствіе производятъ эти сказки на дѣтей. Да, на- до признаться, дѣйствительно, сильное, и по благотвор- ности своей не уступающее дѣйствію рѣчей Верховен- скаго: тѣ тоже доводили воспитанника до истерикъ... Но Вагнеру мало сказокъ слезоточивыхъ и съ апо- калипсическими картинами; вы найдете въ книгѣ сказ- ку, въ которой представляется передъ вами не что иное, какъ сумасшедшій бредъ пьяницы, находящагося въ бѣлой горячкѣ! Такова сказка ,Жайоръ и свер- чокъ". Самое начало этой сказки поражаетъ васъ своею курьезностью; — Эж, Иванъ! Тащи паровозъ! Жы поѣдемъ че- резъ Китай, пряно въ Ямайку! И тотчаеъ же тащитъ деньщикъ Иванъ неболь- шой походный самоваръ красной мѣди и ставить его на столъ. Онъ очень хорошо знаетъ, чего тре- буетъ майоръ, потому что, каладый вечеръ акку- ратно, майоръ ѣздитъ чѳрѳзъ Китай прямо въ Ямай- ку. И нееѳтъ Иванъ Китай, въ маіѳнькомъ ящикѣ изъ карельской березы, который, по прежнему, на- зывается чайницей. Несетъ онъ и чайннкъ, и ста- канъ, и самую чиетѣйшуіо ямайку, въ высокой бу- тылкѣ съ раззолоченнымъ ярлыкомъ. Пьетъ майоръ етаканъ, ньетъ другой. Въ само- варѣ красной мѣди видно его красное лицо съ, вспо- тѣвшимъ лбомъ и длинными усами. *Ну!» . думаетъ майоръ: «теперь я въ самой Ямайкѣ!..» Затѣмъ, маіору начинаетъ грезиться, что сверчок ъ въ своей трескотнѣ разсказываетъ ему лшзнь, какъ онъ сошелся съ подругой и эта подруга пренебрегла игрою на фортепьяно хозяйки дома, въ которомъ они жили, и пришла слушать пѣсню своего возлюбленна- го, Маіора привелъ этотъ разсказъ въ такое умиленіе, что, стукнувъ по столу кулакомъ, онъ вскричалъ: « — Эхъ! вѣдь это, дѣйетвительно, хорошо; но этого я никогда не испытывалъ, а тоже былъ мо- лодъ. И помню я и панну Юзефу, и панну Фелидату — и мазуречка панна, не кохайся дармо. Ахъ! вы всѣ, ясноокія панны! И скоро ли я доберусь до пани Ямайки?! Ж майоръ выпиіъ еще етаканъ; но кото- рый, онъ уже ж самъ не нонималъ». Далѣе за тѣмъ, сверчокъ началъ разсказывать о томъ, какъ между его собратьями произошелъ раздоръ съ тѣхъ поръ, какъ одни изъ нихъ поселились въ избахъ съ людьми, и началась у нихъ безконечная борьба съ полевыми сверчками. Разсказъ этотъ, а вмѣстѣ съ нимъ и вся сказка, кончается слѣдующимъ образомъ; «И чуть не каждый день,' — пѣлъ сверчокъ, — ^идутъ у насъ битвы, цѣіые длинные годы. Это безконеч- ная, ста,рая сказка. И нѣтъ конца нашимъ усоби- цамъ и распряиъ. Старые, сѣдые сверчки говорить, что, наконецъ, наетанетъ время, когда улягутся всѣ раздоры, и всѣ мн, сверчки, по-братеки, соединимся въ одинъ народъ, въ одно стадо... Да, видно, это блаженное время тогда наетанетъ, когда ни одного сверчка на свѣтѣ не будетъ! И сверчокъ пронѣлъ свое грустное, послѣднее; «Чильжиль!» и замолкъ. А майоръ?.. Но майоръ уже давно ничего не го- ворилъ. Свѣча догорѣла, самоваръ потухъ, трубка погасла, а самъ майоръ іежалъ истымъ богатыремъ, просто на полу, подлѣ кресла, и храпѣль богатырски... Ахъ! навѣрно, теперь онъ былъ въ самой «Ямайкѣ». Мы изложили содержаніе этой сказки, не столько потому, чтобы и подобную сказку считали вредною для дѣтей, сколько для того, чтобы показать, до ка- кого неиостижимаго сумбура договаривается порою Вагнеръ. Въ виду такой нелѣиицы, конечно, смѣшно и говорить о какомъ-либо дѣйствіи или вліяніи ея на дѣтей. Она любопытна только, какъ весьма характе- ристическій фактъ, до какого бреда додумываются со-