b000000898

705 СТАРЫЙ ВДЕАЛИЗМЪ ВЪ СОВРЕМЕННОЙ ОБОЛОЧКѢ. 706 желаніеиъ остаться на нихъ. Но невѣдомая сила сно- ва гнала меня прочь въ этоіъ ненавистный и прези- раемый иіръ, гдѣ я принузкденъ былъ скитаться..." Наконецъ, лебедь сдѣлался покровителемъ двухъго- нимыхъ существъ, — маленькой Милы, нреслѣдуемой злой мачихой, и сиротки Нолли. Онъ поселилъ ихъ сначала на Зеленыхъ островахъ, потомъ на остро- вахъ Попугаевъ, а впослѣдствіи, когда они выросли и полюбили другъ друга, перѳвезъ ихъ на Голубые острова, въ царство феи Лазуры. Здѣсь, предварительно, прежде нежели они вступи- ли въ область вѣчнаго блаженства, между ними про- изошелъ слѣдующій чувствительный разговоръ: « — Вы оба, — сказаіъ Лебедь, — ліобящія и доро- гія другъ другу взроелыя дѣти. Въ вашихъ дѣтскихъ сердцахъ нѣтъ мѣста никакому тяжелому, враждеб- ному для кого-бы то ни было чувству, но эти еерд- да только тогда будутъ покойны и защищены отъ всякаго горя, когда въ нихъ не будетъ той стра- сти, которая горитъ въ нихъ теперь такимъ чи- стымъ, но бурныиъ огнежъ. Эта страсть тотчасъпа- даетъ и превращается въ тихое чувство довольства и веселья, когда она не принадлежитъ двумъ только сердцамъ, а разливается на всѣхъ, кто отвѣчаетъ на- шимъ помысжамъ. Если такихъ лицъ много, если они окружаіотъ наеъ цѣлой толпой, то между нити нѣтъ, не можетъ быть избранниковъ сердца, они всѣ для него равны и оно принадлежитъ имъвсѣмъ. И тогда въ немъ не можетъ быть этого тяжелаго, соередоточеннаго чувства, которое мы называемъ лю- бовью, оно постоянно ликуеіъ, полное довольствомъ, весельемъ и вѣчнымъ, невозмутимымъ счастьемъ. — ^ила! — отвѣчай мнѣ; если вокругъ тебя бу- дутъ такіе-же юноши, какъ твой Нолли, если они съ такой-же любящей, нѣжной лаской будутъ цѣ- ловать твои руки и твои ясные глаза, будешь-ли ты отвѣчать имъ на ихъ ласки такъ-же, какъ ты отвѣ- чаешь Нолли? Мила мо.ічала; она вся покраснѣла, такъ что сле- зы выступили на ея глазкахъ. Она емотрѣла на Нол- ли и гладила его черные івдри, какъ будто ждала отъ него отвѣта и помощи. — Нолли, — сказалъ Лебедь,' — если Мила не отли- читъ тебя въ толпѣ другихъ юношей, еси ея серд- це, до сихъ поръ постоянно страдавшее отъ наплы- ва йхъ глубокихъ чувствъ, въ которыхъ нельзя най- ти границы между наелажденіемъ и страданіемъ, если это сердце, наконецъ, успокоится въ тихихъ радостяхъ, если Мила будетъ постоянно весела, до- вольна ж счастлива, — ^Нолли! отвѣчай^ будетъ-ли до- вольно тѣмъ твое собственное сердце и не возму- щается-ли оно тепёрь при одной мысли о томъ, что Мила не будетъ принадлежать тебі одному, что въ ея сердцѣ не будетъ даже завиднаго уголка для тебя? — Нѣтъі — ^вскричалъ Нолли, — поднявшись съ кам- ня и откинувъ назадъ свои черные кудри. НѣтъІ Я не знаю, найдетъ-ли мое сердце счастье и доволь- ство въ любви ко мнѣ всѣхъ дѣвушекъ, такихъ-же прекрасныхъ, какъ Мила; но я знаю, что мое серд- це будетъ вполнѣ довольно счастьемъ дорогой моей Милы, если она, моя родная, будетъ весела, до- вольна, счастлива. О, Летодьі лучше, желаннѣе это- го ничего не представляется, ничего . не можетъ представиться моему любящему сердцу! — Нолли! — воскликнула Мила й крѣпко обняла его,' — дорогой мой! Я не хотѣла отвѣчать Лебедю, потому что боялась огорчить тебя. Ахъ! если вмѣ- сто одного тебя, вокругъ меня будетъ много та- кихъ-же точно какъ ты, добрыхъ и милыхъ Нолли, то я ужь не буду любить ни тебя, ни ихъ такъ 'сильно, какъ я люблю теперь тебя одного. Вѣдь сердце дорожить только тѣмъ, что рѣдко и дорого! Ж если глубокая, сильная привязанность исчезнетъ СОЧИНЕНІЯ А. СКАБИЧЕВСКАГО. изъ него, тогда чѣмъ-жѳ оно будетъ жить, чѣмъ оно будетъ ПОЛНО? — Наслаждеиьемъ, весельемъ, довольствомъ соб- ственнымъ и всѣхъ окружающихъ тебя! — отвѣтилъ Лебедь.— И еще не договорилъ онъ послѣдняго сло- ва, какъ вдругъ въ воздухѣ, гдѣ-то вдали, раздалась чудная музыка... Наши любящіе молодые люди вступили въ міръ блаженства. Но блаженство это не могло ихъ удов- летворить. Мила видѣла вокругъ себя множество Нолли, какъ двѣ капли воды, похожихъ на него, но все искала своего собственнаго Нолли, который въ свою очередь искалъ ѳе. Однимъ словомъ, оказалось, по словамъ Милы, что «сердце не можетъ забыть того, съ кѣмъ оно сроднилось; оно ищетъ не ласкъ, не веселья, а глубокой лщбви!..» Поздно вечероиъ встрѣтились тоскующія и ищущія другъ друга существа, и едва усиѣли они опомниться отъ восторга встрѣчи, какъ сердца ихъ снова испол- нились горестью: околѣла ихъ любимая собачка Вол- чокъ, другъ и товарищъ ихъ дѣтства и неизмѣнный сиутникъ ихъ, и напрасно фея Лазура старалась утѣ- шить ихъ, обративъ растущіе вокругъ цвѣты во мно- жество Волчковъ: оказалось, что еслибы фея Лазура всѣ цвѣты, которые цвѣтутъ на Голубыхъ островахъ, обратила въ Волчковъ, они не замѣнили бы одного Волчка, потому что, по словамъ Мялы, съ ними не бу- дутъ связаны, крѣиЕимъ узломъ взаимнаго чувства, дорогія для сердца воспоминанія... Вслѣдъ затѣмъ начались' со стороны Милы томныя рефлексіи, весьма напоминаіощія собою доброе старое время, золотую молодость нашихъ бабушекъ... «—Нолли, — ^говорить Мила, закрывъ глаза,— мои мысли бѣгутъ, бѣгутъ, и я никакъ не могу остано- вить ихъ. Голова моя кружится. Скажи мнѣ, доро- гой мой, что такое смерть? И неужели, какъ гово- рила Лазура, жизнь есть вѣчная перѳмѣна различ- ныхъ образовъ?,Для чего-же живемъ мы, волнуемся, страдаемъ, и неужели, дѣйствительно, нѣтъ ничего лучше, выше, блаженнѣѳ той яшзни, которой живутъ эти веселыя дѣти, окружающія Лазуру? ■ — Мила моя,— говоритъ Нолли, — ^сердце привы- каетъ Еъ тѣмъ волненіямъ, съ которыми сжилось оно съ дѣтства, ему тяжело разстаться съ этими силь- ными, но сладкими страстями. Есля-же оно не срод- нилось еъ ними, то для него нѣтъ ничего жѳланнѣе мирныхъ удовольствій, среди которыхъ такъ легко и свободно живется.» Ели еще того лучше: « — Мила,— говоритъ Нолли, и голосъ его дро- житъ,— дорогая моя Мила, что съ тобою? Мнѣ страш- но за тебя и за себя: мнѣ кажется, что ты не лю- бишь меня больше. — Нѣтъ, Нолли, нѣтъ, мой милый другъ, — ж она крѣпко цѣлуетъ его, — ^я люблю тебя, но скажи мнѣ: развѣ любовь не тоже опьяненье? Развѣ рано или поздно не ослабнуть ея натянутыя струны? Развѣ не улетятъ всѣ грезы ея и сладкія волненья, какъ милый, обманчивый сонъ, ж чувства не завянутъ въ насъ, какъ цвѣты поздней, морозной осенью? И то- гда... что-же останется въ жизни?.. Ахъ Нолли, Ноі- ли! Скажи инѣ, для чего мы живемъ?.. Почти вѣдь буквально, какъ у Лермонтова; Что страсти?.. Вѣдь рано иль поздно ихъ сладкій недугъ Замолкнетъ при словѣ разсудка. И жизнь, какъ посмотришь съ холоднымъ вни- маньемъ вокругъ. Такая пустая и глупая шутка!.. Однимъ словомъ, закуражилась барышня такъ, чт» все не по ней — и любовь не по ней, и жизнь не до , 23