b000000898

^03 ОІАРЫЙ ЙДЕАЛЙЗМЪ ВЪ СОВРЁМЕЙЙОЙ ОВОЛОЧЙѢ. 704 нѳисходныя проіиворѣчія или тщѳту жизни, своимъ унылымъ тономъ мрачнаго разочарованія способны навести сплинъ даже на взрослаго человѣка; можно представить себѣ, какъ разъѣдающе должны онѣ дѣй- ствовать на дѣтей, тѣиъ болѣе, если принять во вни- маніе, что сказки написаны такииъ философскимъ языкомъ и трактуютъ о такихъ отвлеченныхъ яред- иетахъ, что дѣти настолько же поймутъ ихъ, насколь- ко восиитанникъ Верховенскаго ионималъ его пате- тическія рѣчи. Самое предисловіе къ сказкамъ поражаетъ васъ своимъ страннымъ тономъ; вы словно переноситесь за 50 лѣтъ назадъ и видите передъ собой унылаго ро- мантика въ родѣ Жанъ-Поль -Рихтера, словно развер- тываете „Русскія ночи" кн. Одоевскаго. Только въ нихъ можно встрѣтить рядъ сарказмовъ въ такомъ родѣ: »Бѣдный Котъ былъ немного помѣшанъ. У него была одна ійёѳ йхе, отъ которой не могін освобо- дить его веѣ европейекіе и американекіе эскулапы. ■ — Я,' — говорилъ онъ, — уродился на свѣтъ внивъ головой, и съ тѣхъ поръ все на свѣтѣ мнѣ кажет- ся вверхъ ногами. — На верху стоять сильные и прекрасные золо- тые тельцы, передъ которыми многіе преклоняются, или по крайней мѣрѣ, скачутъ и пляшутъ на зад- нихъ лапкахъ, а мнѣ кажется, что на верху стоять тѣ самые маіенькіе червячки, которые весь день- деньской роются въ землѣ, иаъ-за наеущнаго хлѣ- ба, и стоять потому, что первые должны-же быть когда-нибудь послѣдними... — На верху стоить человѣколюбивое братство и отдаеть своему ближнему послѣдшою собственную рубашку, ■ — а мнѣ кажется, что на верху стоить именно та самая собственная рубашка, которая б.ш- же къ тѣлу, чѣмъ всякая другая. — На верху стоить столбъ прогреса, съ рукой, указующей, куда идти людямъ, — а мнѣ кажется, что этотъ столбъ давно лежитъ на боку, а на немъ ле- ліатъ люди, твердя въ умиленіи сердецъ: сЬі ѵа ріа- по ѵа запо! — На верху стоить свѣтильникь міра, потому что никто не ставить его подъ столь,' — а мнѣ кажется, что онъ, именно, стоить подъ тѣмъ столомъ, за ко- торымь пжруетъ - добрая богиня Глупость и воро- жить всѣмъ, кому хорошо живется на свѣтѣ. — На верху стоить истина, вѣчно влекущая на свободу сознанный факть, — а мнѣ кажется, что на верху курятся тѣ саиыя старыя курильницы, кото- рый стоять тамъ со временъ дрѳвнихъ авгуровъ, а внизу... Но внизу нельзя ничего разобрать за обла- ками одуряющаго дыма... — Ахъ! скоро-ли же мнѣ представится, что люди ходятъ вверхъ головами и не болтаютъ ногами по воздуху?» Многимъ любителямъ эффектныхъ противояостав- леній понравилась эта романтическая риторика, но мы спросимъ, для кого и для чего она написана?.. Что поймутъ изъ всего этого дѣти, когда даже и для взроелыхъ все это имѣетъ смыслъ только при чтеніи между строкъ, да и то самый бѣдный и рутинный скыслъ общаго мѣста... Подъ конецъ-же авторъ заго- ворился до того, что не только для дѣтей, но и для взроелыхъ, одна фраза такъ и останется вѣчною -за- гадкою: признаться, мы долго думали надъ тѣмъ, какъ это я истина влечетъ на свободу сознанный фактъ", и не проникли философскаго тумана этого изреченія. Для примѣра того, въ какія растлѣвающія сенти- ментально-чувствптельныя реф.тексш пускается порою Вагнеръ, мы разскажемъ содѳржаніе нѣкоторыхъ са- ■мыхъ большихъ и видныхъ сказоЕЪ, помѣщенныхъ въ книгѣ. Начнемъ съ сказки ,Мила и Нолли". Гдѣ-то на морѣ-океанѣ существовали Голубые острова, вла- дѣнія феи Лазуры; обитатели этихъ острововъ не зна- ли никакихъ трудовъ, заботъ, страстей и печалей, и наслаждались вѣчнымъ блаженствомъ подъ владыче- ствомъ феи Лазуры. Между прочими счастливцами былъ одинъ юноша, любимецъ феи Лазуры, котораго эта жизнь вѣчнаго блаженства не могла удовлетво- рить, и онъ внезапно исполнился одною изъ самыхъ тлетворныхъ человѣчѳскихъ страстей^ именно, рев- ностью. Дѣло было такъ: « — Разь вечеромь на веселомъ пиру,— разскавы- валъ преступникъ.- — я .теліалъ подлѣ Лазуры, въ кру- гу нашей веселой и веселившейся толпы. Лазура ласкала, улыбаясь, мои волнистыя кудри, точно так- же, какъ она ласкала всѣхъ безь разбора, и я смѣял- ся, ловиль ' ея маленькія бѣлорозовыя ручки и цѣло- валь ихъ. Пртомь она быстро вскочила и понеслась въ пляскѣ съ другимь юношей, а я, вмѣсто того, чтобы засмѣяться и точно такясе броситься вертѣть- ся съ какою-нибудь изъ тѣхъ прекрасныхъ дѣву- шекъ, которыя ликали возлѣ меня, я вдругъ почув- ствовалъ, что я одинокъ и что всѣ эти дѣвушки не замѣнятъ мнѣ одной Лазуры. Не знаю, почему мнѣ вдругъ показалось, что она доиша принадлежать мнѣ и никому больше. Нашъ пиръ былъ на Лебяжь-^ емъ островѣ, мы всѣ танцовалн, сидѣли или лелсали на берегу, а передъ нами- плавали цѣлыя стада ле- бедей; они также рѣввились, играли, брызгались и громко кричали. Еогда .Яазура вернулась _на свое мѣсто, я хотѣлъ снова положить голову на ея пле- чо, хотѣлъ схватить ея хорошенькую ручку, и не могъ. Я чувствоваль, что во мнѣ происходить что- то страшное, неиспытанное. Она быстро обернулась ко ішѣ, улыбаясь, посмотрѣла на меня и потомъ вдругъ захлопала въ ладоши, такъ что всѣ къ ней обернулись. — Смотрите, — закричала она, указывая на меня — воть чудо! между нами чулюй! Онъ вѣрно вырось изъ какихъ-нибудь сѣмянъ, которыя были принесе- ны къ намь водой или вѣтромь изъ людскаго свѣ- та. Ну, мы сейчасъ будемъ охотиться за нимь, а чтобы прохладить его, мы его выкупаемъ. Евинь! ату его, чужой! — И она махнула рукой, и въ то-же время я, весь сконфуженный и перепуганный, поле- тѣлъ, въ видѣ лебедя, прямо въ море, а вслѣдь за мной полетѣли орѣхи, яблоки, апельсины, камешки, каждый бросалъ чѣмъ попало мнѣ въ догонку, и всѣ кричали: ату его, ату, чулюй! и всѣ хохотали до •упаду». Такъ былъ превращенъ въ лебедя нечестивецъ, вы- росшій изъ человѣческихъ сѣмянъ, занесенныхъ вѣт- ромъ на блаженные острова, и въ заключеніе былъ изгнанъ феею Лазурою изъ ея владѣній. яПрощай, сказала она, ступай въ тотъ старый міръ страстей и пороковъ, добра и зла, лжи и правды, которому ты принадлежишь по натурѣ. Ступай, и не возвращайся къ намъ до тѣхъ поръ, пока ты не узнаешь его и де почувствуешь къ нему иолнаго и глубокаго отвраще- нія". Лебедь и полетѣлъ въ міръ страстей и пороковъ. — ,Я не буду разсказывать вамъ, говорилъ онъ, что я видѣлъ и сколько страданій я пережилъ. Я видѣлъ смерть и подлость. Не разъ мое бѣдное сердце пере- ставало биться, и мнѣ казалось, что я умираю. Не разъ я прилеталъ къ Голубымъ островамъ съ глубо- кимъ омерзеніезіъ и ненавистью ко всему людскому, съ