b000000898

701 СТАРЫЙ ИДЕАЛИЗМЪ ВЪ СОВРЕИЕННОІ ОВОЛОЧК®. 702 голодному, страдающему, воспитатедь-реалиотъ не станетъ толковать ему о томъ, что ни частная, ни общая благотворительность ни къ чему не ве- дутъ, что хотя бы ему удалось устроить благосостоя- ніе цѣлыхъ массъ, эти массы не замедлятъ снова сойти на нрежній путь экснлуатаціи и нищеты, и вдо- бавокъ ему, благодѣтеліо человѣческого рода, отила- тятъ чорною неблагодарностью и пр., пр. Но не такъ дѣйствовали воспитатели-идеалисты добраго стараго времени. Отправляясь отъ своихъ воз- вышенныхъ идеаловъ, они все воспитаніе основы- вали на томъ, чтобы какъ можно скорѣе внушить дѣ- тямъ эти идеалы и возбуждать въ ннхъ стремленіе къ немедленному осущѳетвленію ихъ. Разочарованные и въ себѣ самихъ, и во всѣхъ своихъ сверстникахъ, они обыкновенно всю надежду возлагалк на дѣтей, меч- тая, что съ нихъ-то и начнется, конечно, тотъ золотой вѣкъ, который представлялся въ радужныхъ краскахъ ихъ воображенію. Они воображали даже, что раньше возбужденія въ дѣтяхъ безусловныхъ идеаловъ, дѣти сами по себѣ уже существа идеальныя. ^Въ ихъ серд- цахъ, говорили они, сама природа, простая, прямая, великая. Они старше васъ цѣлымъ поколѣніемъ; вы- ше васъ цѣлой головой, потому что въ этой головѣ уже сложились тѣ пути, до которыхъ добивались ва- ши отцы и дѣды, и все-таки не добились!.." И вотъ, на основаніи этихъ мечтательныхъ надеагдъ, начина- ли они огуломъ валить въ младенческія головы всѣ свои растлѣнныя рефлексіи и сентинентальныя сѣ- тованія о тщетѣ всего зомнаго. Они воображали, что эти головы, въ которыхъ сложились уже, по ихъ шнѣнію, всѣ пути, конечно, не замедлятъ распу- тать всѣ тѣ противорѣчія, въ лабиринтѣ которыхъ са- ми они бродили и путались, а младенческія головы между тѣмъ путались еще болѣе ихъ головъ, именно, потому, что были младенческія... Ребенокъ не вполнѣ еще постигалъ свои отношенія къ родителямъ и нянь- кѣ, а ему уже задавались вопросы о томъ, въ какой степени правы или неправы были Лиръ,' Гамлетъ, и я отчего подъ ношей крестной весь въ крови влачится правый, отчего вездѣ безчестный встрѣченъ ііочестью и славой". — Такимъ образомъ воспитанникъ, мысль котораго не усиѣвала еще окрѣпнуть, лріучался уже мучиться надъ рѣшеніями различныхъ головоломныхъ, вопросовъ отвлеченнѣйшаго свойства, анализировать малѣйшіе оттѣнки своихъ ощущеній, и даже такихъ ощущеній, которыхъ въ немъ и возникнуть еще не могло, сообразно его возрасту... Результаіъ такого воспитанія быль двоякій: или воспитанникъ, если у него были здоровыя силы я крѣпкіе нервы, дойдя, до извѣстнаго возраста и освободясь оіъ воспитателя, броеалъ всю эту канитель праздныхъ и растлеваю- щихъ рефлексій, и начиналъ руководиться своей при- родою и страстями, возбуждаемыми жизнію, руково- диться слѣпо и случайно, такъ-какъ воспитатели за- ботились только о рѣшеніи разныхъ, такъ-называе- мыхъ, роковыхъ вопросовъ жизни, а не о томъ, чтобы разумно направить страсти воспитанника, — или-же, если это былъ слабый, нервновоспріиичивый ребенокъ, то изъ него дѣдадся ^зхарактерный, дряблый мѳчта^ тель, сентиментальный плакса съ разстроенными нер- вами или долусумасшедшій фантазеръ. Въ этомъ отно- шеніи всѣ недостатки послѣдняго романа Ѳ. Достоев- скаго яБѣсн* мы готовы простить за одну истинную, чрезвычайно мѣтко схваченную черту воспитанія до- браго стараго времени; это, именно, если читатель припомнитъ — воспитаніе знаменитымъ историкомъ и героемъ 40-хъ годовъ Верховенскимъ сына своей бла- годѣтельницы: все это воспитаніе заключалось въ томъ, что педагогъ постоянно терзалъ воспитанника патетическими рѣчами самого неопредѣленнаго свой- ства; воспитанникъ ничего не понималъ изъ этихъ рѣчей, но онѣ такъ постоянно возбуждали его нервы, что съ нимъ дѣлались истерики, и въ концѣ-концовъ воспитатель растлилъ своего ученика и нравственно, и физически, до такой степени, что довелъ до столб- няка и до того, что ему начали мерещиться чортики. При всемъ преувеличеніи, эта метода воспитанія Вер- ховенскаго можетъ служить, тѣмъ не менѣе, весьма характеристическимъ типомъ идеалистической систе- мы воспитанія. Что касается до книги Вагнера, то въ ней мы мо- жемъ найдти два рода сказокъ; однѣ изъ нихъ, по на- шему мнѣнію, совершенно соотвѣтствуютъ всѣмъ тре- бованіямъ реальнаго воспнтанія дѣтей. Таковы — , Курилка', , Чудный мальчикъ", яПапа-пряникъ", яБереза", яДядя-Пудъ". Всѣ эти сказки, при своей свѣжей, такъ и бьющей изъ каждой строки художе- ственности, въ то же время чрезвычайно просты, есте- ственны; нѣтъ въ нихъ ничего вычурно-фантастиче- скаго, ничего мечтательнаго, сентиентальнаго или слишкомъ отвлеченнаго для дѣтскаго возраста, Въ каасдой изъ этихъ сказокъ анализируется какое-ни- будь дѣйствйтельное явленіе жизни, и притоиъ раз- сматриваются такія явленія, которыя вполнѣ доступ- ны для дѣтскаго анализа, могутъ быть даже зауряд- ными въ тѣсномъ кругу дѣтской жизни. Такъ, напри- мѣръ, безъ сомнѣнія, каждый ребенокъ встрѣчалъ въ своей жизни, среди даже своихъ сверстниковъ, тще- славныхъ болтуновъ и хваетуновъ, въ родѣ Еурилки; каждый ребенокъ могъ въ своей жизни быть постав- ленъ въ положеніе царевны Меллины, Іуппа, Кики и Тодля. Достоинство всѣхъ вышеупомянутыхъ нами сказокъ въ томъ, именно, и заключается, что -шѣя дѣло съ конкретными фактами, онѣ анализируютъ и обобщаютъ ихъ, насколько это пригодно для дѣтскаго возраста; въ результатѣ своемъ, онѣ возбуждаютъ въ дѣтяхъ сиипатію къ однимъ явленіяіъ жизни и антн- патію къ другимъ, — цѣль, по нашему мнѣнію, вполнѣ разумная, которую и должно ямѣть постоянно въ ви- ду истинное реальное воеиітаніе. Скажемъ по снраг- ведливости, что есдибы вся книга была наполнена по- добными сказками, ее можно было бы назвать лучшею педагогическою книгою для дѣтскаго чтенія и реко- мендовать ее непремѣнно пріобрѣетж всѣмъ родителямъ. Но, къ величайшему нашему сожалѣнію, Вагнеръ не могъ удержаться на реальной печвѣ анализа част- ннхъ и доступныхъ для дѣтскаго возраста явленіі жизни. Въ нѣ которыхъ сказкахъ онъ пустился въ от- влеченнѣйшій анализъ тоикихъ психическихъ ощуще- ній и самыхъ общихъ, сложныхъ явленій жизни, и притомъ анадизъ вноіиѣ рефлектЕвнаго свойства, въ духѣ сентиментаіьнаго романтизма 20-хъ годовъ. — Веѣ нодобнаго рода сказки, выставляющія раздичныя