b000000898

699 СТАРЫЙ ИДЕАЛИЗМЪ ВЪ СОВРЕМЕННОЙ ОВОЛОЧКѢ. 700 отцовъ и дѣдовъ и отношеніо реальное — нашего вре- мени. Естественно, что прежде всего слѣдуетъ опре- дѣлить, какое изъ этихъ даухъ отношеній преобла- даетъ въ сказкахъ Вагнера; одншъ этимъ онредѣле- ніеыъ могутъ быть окончательно рѣшены характеръ и достоинство сказокъ. Съ реальной современной точки зрѣнія — жизнь есть естественный лроцессъ природы, неотразимо стре- мящійся отъ ряда прнчинъ 'Еъ неизбѣянымъ слѣд- ствіямъ. Одно это опредѣленіе сразу уничтожаетъ ре- альность всѣхъ такъ-называемыхъ вѣковѣчныхъ иде- аловъ, отъ которыхъ шла обыкновенно мысль иде- алистовъ добраго стараго времени. Всѣ подобные иде- алы становятся въ рядъ нашнхъ субъективныхъ меч- чтаній и утолій; сама же по себѣ жизнь очевидно и не думаеіъ объ осуществленіи ихъ, такъ-какъ въ ней въ настоящемъ нѣтъ ничего безотносихельнаго, безу- словнаго, а въ будущемъ ничего цѣлесообразнаго. На основаніи этихъ положеній истинный реалистъ въ жизни своей долженъ руководиться не прѳдписашями отвлеченныхъ теорій, а влеченіями и призывами са- мой жизни въ ея прогрѳсжвномъ процессѣ. Благо для него то, что способствуетъ этому процессу, а зло — что ему препятствуетъ. Но отнюдь не долженъ онъ это благо и зло — возводить въ какіе-либо безуслов- ные принципы, шѣющіе одинаковое значеніе для всѣхъ обстоятельствъ и времепъ; никогда не долженъ онъ забывать, что благо и зло суть такія же относи- тельныя вещи въ жизни, какъ и все въ ней относи- тельно: что сегодня благо, завтра можетъ быть зломъ, и наоборотъ, словомъ, благо только то, что въ дан- ный моментъ способствуетъ прогресивному процессу жизни, хотя бы это благо ж не казалось таковымъ съ безусловно-идеальной точки зрѣнія. Такъ, напрнмѣръ, предположите, что въ Россіи снова вторглись бы изъ Азіи несмѣтныя толпы варваровъ. Было бы безспор- ныиъ благомъ, обязанностыВ всѣхъ и каждаго воору- житься и идти зап^ищать свою родину, несмотря на то, что съ точки зрѣнія безусдовныхъ идеаловъ, требую- щихъ, чтобы мы любили и враговъ своихъ, проливать кровь нахльшувщихъ на насъ авіатовъ— есть зло, для избѣжанія котораго намъ слѣдовало бы сми- ренно сидѣть сложа руки и покоряться всему, что при такомъ воображаемомъ нашествіи ни стали бы съ намидѣлать нахлынувшія орды. Подобный разладъ между благомъ съ точки зрѣнія безусловныхъ идеа- ловъ и жизненнаго процесса можно встрѣтить накаж- домъ шагу, и только того можно назвать истиннымъ реалистомъ, кто, не обращая вниманія на этотъ раз- ладъ, повинуется жизни, а не отвлеченнымъ теоріяіъ. Не такъ поступали передовые люди въ средѣ на- шихъ отцовъ и дѣдовъ. Они постоянно носились съ своими вѣковѣчнБши идеалами, немедленнаго и пол- наго осуществленія ихъ искали въ жизни и по ихъ мѣркѣ судили обо всѣхъ ея явленіяхъ. Но не находя нигдѣ, ни въ себѣ, ни внѣ себя ничего соотвѣтствую- щаго идеаламъ, они обыкновенно всю жизнь прово- дили въ мукахъ и терзаніяхъ при видѣ этого раз- лада. Какая бы живая страсть ни возникла въ ихъ душѣ и какъ бы ни была она естественна, законна и необходима, но такъ-какъ страсть эта именно по сво- ей естественности носила всегда характеръ относи- тельнаго, условнаго, а они искали во всемъ безуслов- наго, то они въ каждой такой страсти, въ каждомъ поступкѣ отыскивали свои противорѣчія, односторон- ности, отступленія отъ безусловныхъ идеаловъ. Они не смѣли ни сильно любить, ни сильно ненавидѣть. Каждое сильное чувство парализовали они разъѣда- ющими рефлексіями. Результатомъ всего этого пред- ставлялось отсутствіе всякихъ живыхъ страстей, вся- кой эпергіи и дѣятельности, мрачное разочарованіе и въ себѣ, и въ людяхъ, и вѣчный разъѣдающій ана- лизъ всевозможныхъ противорѣчій жизни. Сообразно всему этому и воспитаніе дѣтей но- ситъ совершенно иной характеръ съ идеалистиче- ской точки зрѣнія, иной — съ реальной. Воспитатель- реалистъ, не преслѣдуя въ жизни ничего безуслов- наго, не мечтаетъ, конечно, и о томъ, чтобы изъ ре- бенка создать непремѣнно идеальнаго человѣка. Смот- ря на воспитанника, какъ на явленіе въ своемъ родѣ относительное, какъ на сумму физическихъ и умствен- ныхъ силъ, которыя, какъ бы ни были велики, во всякомъ случаѣ ограничены, воспйтатель-реалистъ помышляетъ только о томъ, какъ бы развить эти силы, на сколько это возможно, и дать имъ вѣрное на- правленіе, но направленіе не къ бевусловнымъ опять- таки идеаламъ, а къ тому, чтобы своею дѣятель- ностью будущій членъ общества способствовалъ про- гресивному процессу жизни, а не парализовалъ его. Не заботясь о несоотвѣтственности относительныхъ яв- леній лшзни съ безусловными идеалами, воспитатель- реалистъ не станетъ спѣшить, чтобы ребенокъ какъ можно скорѣе усвоилъ себѣ эти безусловные идеалы и иостигъ суетность и несостоятельность всего земнаго, сравнительно съ ними. Вся забота его будетъ состоять въ томъ, чтобы возбудить въ воспитанникѣ живыя страсти и такъ направить ихъ, чтобы при всей ихъ относительности, онѣ могли принести наиболѣе пользы самому воспитаннику и другимъ ліодямъ. Такимъ об- разомъ, если въ воспитанникѣ возбуждается страсть къ любознательности, воспитатель-реалистъ не ста- нетъ толковать ребенку о ничтожествѣ человѣческихъ знаній передъ идеаломъ вѣчнон и безусловной истины и о томъ, что человѣкъ, гоняясь за знаніями, вѣчно вертится на одномъ мѣстѣ, какъ бѣлка въ колесѣ, тщетно стараясь постигнуть непостижимое, а напро- тивъ того, онъ будетъ стараться еще болѣе усилить въ ребенкѣ страсть къ пріобрѣтенію знаній, указывая на всю благотворность этой страсти въ прогресѣ человѣчества. Если въ ребенкѣ развивается сильное чувство къ какому-нибудь человѣку, воспитатель-ре- алистъ не станетъ толковать о ничтожествѣ этого чувства передъ всеобъемлющей любовью, проникаю- щею всю вселенную, или о томъ, что на время не стоитъ лю'бить, а вѣчно любить — невозможно, и что раньше пли позже недуги страстей угаснутъ при словѣ разсудка. Если ребенокъ хочетъ повеселиться, воспитатель-реалистъ не станетъ отравлять дѣт- скаго веселья сентиментальными соображеніями въ такомъ родѣ, что вотъ, молъ, онъ смѣется и ска- четъ,: а другіе въ это время плачутъ, какъ будто эти другіе такъ сейчасъ и нерестанутъ плакать оттого только, что ребенокъ перестенетъ веселиться. Наконецъ, если ребенокъ захочетъ помочь бѣдному.