b000000898

43 РУ.ССКОЕ НЕДОМЫСЛІЕ. 44 «Настоящею причиною всей ѳтоі «новизны» было чувство, внушенное Базарову Одинцовой; чувство, которое его мучило и бѣсило, и отъ котораго онъ тотчаеъ отказался бы съ презрительныжъ хохотомъ и циническою бранью, если бы кто-нибудь, хотя отдаленно, намекнулъ" ему на возможность того, что въ немъ происходило. Базаровъ былъ великій охотникъ до женщинъ и до женской -красоты, но любовь въ смысіѣ идеаліномъ или, какъ онъ выра- зился, романтическомъ, Называлъ белибердой, не- простительною дурью, считалъ рыцарекія чувства чѣмъ-то въ родѣ уродства или болѣзни, и не однажды выражалъ свое удивленіе, почему не посадили въ Желтый домъ Тоггенбурга со всѣми. миЕш :езингерамж и трубадурами? «Нравится тебѣ женщина», говари- валъ Онъ, «старайся добиться толку; а 'нельзЯ' — ну, не надо,' отвернись— земля 'не кдйномъ сошлась». Одинцова ему нравилась; распространенные слухи о ней, свобода я независимость ея мыслей, ея не- сомнѣнное расположёніе къ нему— всё, казалось, го- ворило въ ея пользу; но онъ 'скоро понялъ, что, съ ней не добьешісн толку, а отвернуться отъ нея онъ, къ изумленію своему, не имѣлъ силъ. Кровь ею за- горалась, какъ только онъ всгіоминалъ . о ней; онъ легко еладилъ. бы со св'оею кровью, но что-то дру- гое въ него вселилось, чего онъ никакъ не допу- скалъ, надъ чѣмъ всегда трунилъ, что возмущало всю его гордость. Въ разговорахъ съ Анной Сер- гѣевной онъ еще больше прежняго высказывалъ свое равнодушное презрѣніе ко всему романтическому; а оставшись 'наединѣ, онъ съ негодованіежъ созна- валъ романтика въ самбмъ себѣ. Тогда онъ отправ- лялся въ лѣсъ и ходилъ по немъ большими шагами, ломая попадавшіяся вѣтки и браня въ полголоса и ее, и себя; или забирался на сѣновалъ, . въ сарай, и упрямо закрываіъ глаза, заставлялъ себя спать, что ему, разумѣется, не всегда удавалось. ' Вдругъ ему представится,, что эти цѣломудрѳнныя руки ко- гда-нибудь обовьются вокругъ его шеи, что этигор- дыя губы отвѣтятъ на его поцѣлуи, что эти умные глава съ нѣжноетью^да, съ нѣжностью— -остано- вятся на его глазахъ, и голова 'его закружится, и онъ забудется на мигъ, пока опять, не,, вепыхнетъ въ немъ негодованіе. Онъ ловилъ самого себя на всякаго рода «постыдныхъ» мысляхъ,' точно бѣсъ дразнжлъ его. Ему казалось иногда, что и въ Один- цовой происходить перемѣна, что въ выраженіи ея лица проявлялось что - то особенное, ■ что, можѳтъ быть... Но тутъ онъ, обыкновенно, топалъ ногою или скрежеталъ зубами и грозилъ себѣ кулакомъ». Въ этой борьбѣ Базарова съ самимъ собою, въ борьбѣ теорій съ природою — заключается вся, такъ сказать, иронія романа, которую г. Тургеневъ проводить до конца, заставляя Базарова потѣшаться надъ своею любовью даже на смертномъ одрѣ: яНу, что жь мнѣ вамъ сказать.,. Что я любилъ васъ? Это и преясде не имѣло никакою смысла, а теперь подавно. Любовь — форма, а моя соб- ственная фарш уже разлагается. Скажу я луч- ше, что какая вы славная! И теперь вотъ вы стоите, такая красивая...'. Вся эта иронія была бы совершенно умѣстна, если- бы Тургеневъ имѣлъ цѣлію изобразить аскета, бо- рющагося со своею природою, или разочарованнато идеалиста въ родѣ Онѣгина, который, какъ извѣстно, по нолученіи письма Татьяны, подавиігь въ себѣ воз- никшее-было увлеченіѳ, чтобы выдержать до конца свое скептическое отношеніе къ жизни. Средневѣковый аскетъ и разочарованный Онѣгинъ — это два вида од- ного и того же идеализма и, какъ мы видимъ, отрица- ніе любви свойственно вполнѣ тому старому міросозер- цанію, за коіорое ратуетъ Тургеневъ, и которое, хотя и признавало любовь въ высокоіъ идеалѣ, но приво- дило постоянно человѣка къ отрнцанію ея^въ зризни. Приписывать же новому міросодерцанію отрицаніе люб- ви, какъ это. дѣлаетъ Тургеневъ — чистая _нелѣ- пость. Правда, новое ііросозерцате выводитъ люборь, ка-къ и^всѣ психическія явленія,-^изъ ощуденій,. Но выводить любовь изъ ощущеній, вовсе не значитъ.ох - рицать любовь или. же, низводить ее на степень минут- ныхъ чувственныхъ наслажденій. Еслибы Турге- невъ опять-таки потрудился посмотрѣіь, что дѣлается въ жизни, онъ встрѣтилъ бы въдѣйствительн0с(тд, не мало людей,, восприиявшихъ новое ліросозерцаніе,, ко- торые испытываютъ .сильдыя и глубокія связанно- сти и не видятъ въ этомъ ци , капли, противорѣчіЯ:іСО своими идеями. Правда, они не считаіотъ любви выс- шею цѣлью жизни, ,неизреченнымъ .и необъяснимымъ таинствомъ, фатумомъ^ заранѣе предуставляюдимъ влеченье двухъ сердецъ. Они смѣются надъ всѣми этими романтическими бреднями; но .смѣятця - надъ взглядами романтиковъ на льобовь, вовсе не значить смѣяться надъ самою любовью. Базаровъ могъ бороться со своею страстью, но не вслѣдствіе какихътлибо .о,т- влеченныхъ теорій, отрицающихъ любовь, а изЪ;При- чинъ чисто рерьныхъ. .Очень часто случается, что какая-либо страсть, .сл$по повинуясь своимъ есте- ственнымъ законамъ, загорается въ человѣкѣ помимо всѣхъ доводовъ .разсудка.; Базаровъ '.догъ влюбиться въ Одинцову, и въ то же время сознавать,: что эта ба- рыня, изнѣзкенная комфортомъ, цѣнящая выше всего спокойствіе, и ради: срхраненія этого спокойствія, не рѣшающаяся пошевельнуть пальчикомъ, совершенно не годится быть ни его женою, ни любовницею; онъ могъ вслѣдствіе этого смотрѣть на свою страсть, какъ на слѣпую, лишенную всякихъ разумныхъ основаній и потому унижающую его. Но борьба протиръ такой страсти не была бы борьбою во имя какой-либо отвле- ченной теоріи:этр была.бщ чисто-жизненная борьба, достойная Базарова й достойная кисти , трантливаго художника; но Тургеневъ ни въ одномъ мѣстѣ . сво- его романа и тѣни намека не сдѣлалъ на подобнаго рода борьбу, а повсюду на первомъ планѣ вы видите Базарова, борющагося съ собою только потому, что онъ считаетъ любовь белибердою и романтпзмоиъ. Но читатель можетъ сдѣлать мнѣ вотъ какое воз- раженіе относительно Базарова: я обвиняю идеали- стовъ въ томъ, что они не поняли новаго міросОзерца- нія, увидѣвши въ немъ сплошной рядъ безусловныхъ отрицаній, и объясняю это непониманіе скудостью знаній и логическаго развитія мысли — выносимою нами изъ нашего воспитанія. Но вѣдь подобная при- чина приложима не къ однимъ идеалистамъ, а вообще ко всей массѣ нашего общества. Вѣдь не въ особен- ны,хъ-же школахъ учились идеалисты, не понявшіё новаго міросозерцанія. Молодежь училась въ ,тѣхъ-же училищахъ и по такимъ-же^жиденькимъ учебникамъ. Многіе молодые люди могли точно также не понять но- ваго міросозерцанія, какъ и старики, хотя и, отнеслись къ нему сочувственно. Всосавши съ молокомъ мате- ри и воспринявши въ дѣтскіе годы, порядочную дозу идеализма, — они могли, подобно отцамъ, увидѣть въ новомъ міросозерцаніи рядъ безусловныхъ отрицаній. и отпускать въ своемъ увлеченіі тресісучія фразы,