b000000898

689 волны РУССКАГО ЦРОГРЕСА. 690 безсѳрдечіи, если онъ откажется отъ этого предложе- нія. Положеніе Озерина йоистинѣ трагическое: согла- ситься на,предложеніе дяди, — зиачитъ ринуться прямо въ пропасть лжи и преступленія и сказать прости всѣмъ своимъ убѣжденіямъ; отказаться— но тогда оніь останется навсегда въ глазахъ матери неблаго- дарныіѣ, безчувственньшъ сыномъ и долженъ будетъ вѣчнб слушать попреки, не въ силахъ будучи доста- вить роднымъ такого матеріальнаго довольства, ка- кое иіаъ представлялось, есдибы онъ послушался ихъ. Подобное положеніе Озерина тѣмъ болѣе пбражаётъ васъ, чѣмъ зауряднѣе и обш,ѣе оно. Вы сознаетё, чи- тая новѣсть, что можетъ быть гіодъ каждою кровлею совершается подобная борьба, и кто въ своей жизни не вынесъ нѣскрдько такпхъ же мгновеній. Вотъ это. и есть именно то, чіо называется въ искусствѣ широ- кимъ обобщеніемъ. Между тѣмъ, какъ женитьба Вер- ховскаго предстаряется какимъ-тоисключительнымъ, необъяснишмъ случаемъ, если- взять въ разсчетъ идеальность матери и тотъ нравственный закалъ, ко- торый онъ долженъ былъ получить въ дѣтствѣ и ' который еще бйѣе должно было укрѣиить универси- . тѳтское образованіе. Въ дѣйствительности людямъ съ подобнымъ воспитаніемъ и развитіемъ, какое полу- чилъ Верховскій, не пришла бы и въ голову мысль о такой женитьбѣ... Не нашелъ-бы онъ мѣста, поѣхалъ- бы къ матери раздѣлять съ нею нищету и грошовые . уроки и навѣрное въ два-три года что-нибудь и под- вернулось-бы лучшее. Но тогда не было-бы и романа, не было-бы падшато Верховскаго съ воспоминаніями о , святой". Но предположииъ, что такъ иш иначе Верховскій палъ. Далѣе затѣмъ вы встрѣчаете новый рядъ не- сообразностей, опять-таки ставящихъ , Большую Медвѣдицу" въ весьма невыгодное положеніе сравни- тельно съ яИскушеніемъ". Дѣло въ томъ, что та острая нравственная борьба, которая изображена в^ обоихъ нроизведеніяхъ, не можетъ длиться долго, не уннчтоживъ человѣка. Че- довѣкъ можетъ воротиться на прежнюю дорогу, но не иначе, какъ вскорѣ послѣ паденія,^ пока есть еще возможность возврата и еще не поздно. Если же чело- вѣкъ безвозвратно оторванъ отъ старыхъ береговъ, то волна жизни не заиіедлитъ унести 'его. Конечно, случается иногда, что прежнее глубоко сидитъ въ сердцѣ человѣка, и ложность шага не перестаетъ му- чить его, но нри таішхъ обстоятедьствахъ нервы его не въ состояніи бываютъ выносить долго подобныхъ мученій, стыда, угрызеній и воспоминаніі. Если нѣтъ возврата, чедовѣкъ начинаетъ искать какого-бы то ни было исхода, чтобы покончить сразу съ погублен- ною жизнію, онъ стрѣіяется, а не то — ему грозитъ суиасшесгвіе, чахотка. Вообще, кавъ-бы ш были сильны нервы — постоянное, упорное напряжете ихъ такъ же невозможно, какъ и постоянная бѳзсоннжца. Но случаи трагическихъ исходовъ изъ нравственной борьбы вообще рѣдки. По большей же части чрство самосохраненія беретъ верхъ, къ тому же новая об- становка, новая среда, въ которую человѣкъ вету- паетъ — дѣлаютъ свое вдіяніе на него, обтеешаютъ, полируютъ его по своему. Сначала ему жалко преж- няго, неловко, стыдно своего паденія — но мало но малу болото, въ которое онъ свалился, всасываетъ его; онъ свыкается со своимъ положеніемъ, обжи- вается въ новой средѣ, а совѣсть — о, для нея какъ разъ возникаютъ цѣдыя }тѣшительныя теоріи, кото- рыжи человѣкъ спѣшитъ не только оправдать свой поступокъ, но даже представить его въ идеальномъ свѣтѣ — и глядишь, часто не только въ два-три го- да, — въ нѣсколько мѣсяцевъ передъ вами совсѣмъ иной господинъ, неимѣющійнишалѣйшаго подобія съ ирежнимъ. Въ яИскушеніи'' нравственная борьба представле- на тѣмъ естественнѣе, чѣмъ короче она длится — всего какихъ-нибудь два мѣсяца, въ исходѣ которыхъ Озеринъ не выдерживаетъ и круто разрываетъ съ дя- дею снощенія, чѣмъ и кончается иовѣсть. Хотя и изъ этихъ двухъ мѣсяцевъ Озеринъ вынесъ столько уни- женія, столько гнетупщхъвоспоминаній, что, конечно, всю жизнь будутъ ему нолгаиться эти два мѣсяца, но все-таки его хоть сколько-нибудь будетъ поддержи- вать и утѣщать спасительный выходъ изъ искушенія. Верховскій же влѣзъ въ болото по уши, безъисходпо, безутѣшно, и между тѣмъ впродолженіи 10 літъ остался тѣмъ же Верховскимъ, какимъ былъ подъ вѣнцомъ идн шелъ за гробомъ матери, т.-е. съ тѣмъ же гнетущшіъ сознаніеыъ своего паденія и съ тѣіаи же острыми муками совѣсти. Но вѣдь это невозможно прежде всего съ чисто-физіодогической точки зрѣнія. Не аллегорически, а буквально это точно также нелѣ- по, какъ представить человѣка, который 10 лѣтъ куска хлѣба въ ротъ не бралъ и остался все такииъ же нолнымъ, румянымъ, сильньшъ. Идн нервы у Вер- ховскаго были изъ толстыхъ стальныхъ проволокъ? При нашихъ скудныхъ физіологическихъ свѣдѣніяхъ мы не въ состояніи ощутить всей кодоесальности этой нелѣности, но наши потомки навѣрно расхохочутся при представленіи Верховскаго, который 10 лѣтъ все ныдъ, нылъ н не изнылъ... Для нихъ это будетъ такая же безобразная гипербола, какою представляется для насъ выпиваніе нашими богатырями чары вина въ полтора ведра. Верховскій могъ прожить 10 лѣіъ со своею супругою (и замѣтьте, какою еще ужасною су- пругою) только при одномъ условіи— окончатедьнаго всосанія его тѣмъ болотомъ, въ какое онъ попалъ. И нельзя сказать, чтобы Хвощинская не вѣдала о про- цессѣ подобнаго всасыванья. Такъ, вы видите въ кон- цѣ уже романа, что Верховскій вдругъ какъ-то начи- наетъ мириться и съ обстановкой, ж съ обществожъ, и съ женою, начинаетъ жаждать нокоя и веселья, роскошно убираетъ домъ къ восхищенію Лвдін Мат- вѣевны, восхищается поиѣщикоиъ Ильицинымъ, глав- ньшъ соучастникомъ въ грабительствѣ, кроцессъ о которомъ еиу поручено изсдѣдовать, склоняется все болѣе н болѣе на сторону Волкарева ■ — н все это въ то время, когда подъ бокомъ у него была уже Кате- рина со своими пламенными рѣщаніями... Какъ же это въ теченіж 10 лѣтъ раньше, при болѣе удобныхъ обстоятедьствахъ, онъ не успѣлъ ононмѣть, а начаіъ пошлѣть только въ концѣ романа?... Но опять-іави въ такомъ случаѣ была бы жизненная правда, но не вышло бы романа, потому что настоящій Верховскій, каковы подобные люди бываютъ въ жизни, безъ сом- нѣнія, явился бы передъ Катериною послѣ 10-ти-лѣт-