b000000898

685 волны РУССКАГО ПРОГРЕСА. ~| 686 завода. Люди, накг от, не тт^иваются, а шда че- ловѣт занятъ, ему леько живется». Мы тоже скажемъ, въ свою очередь, что діодн, по- добные Неряцкоиу, не затериваются, ж что, легко жи- вется на свѣтѣ подобнымъ устроителямъ чугунныхъ заводовъ съ ихъ чугунными лбами и нервами. Но мы представили читателямъ, въ лицѣ приход- скаго учителя, Алексинскаго и Неряцкаго — наиболѣе тииичныхъ представителей идеальнаго міра Хвощин- ской. Далѣе слѣдуетъ ряді^ личностей совершенно безцвѣтныхъ, различныхъ добродѣтельныхъ помѣщи- ковъ средней руки, идеальныхъ чиновниковъ граж- данской палаты и пр., и пр. Характеры эти совер- шенно соотвѣтствуютъ стереотипншьгероямъ зауряд- ныхъ французскихъ рожановъ. Таковы, напримѣръ, Бѣлягинъ въ роианѣ ^Ето-жь остался доволенъ?*, Карзановъ въ романѣ „Испытаніе", Нестоевъ въ ро- манѣ „Послѣднее дѣйствіе въ комедіи" — все это боль- ше ничего, кажъ — благородные ]еііпергетіег8, ужѣю- щіе ностоянно и пламенно любить и мужественно от- стаивать свою честь нередъ дуломъ пистолета... Послѣ этого всего понятно, что шестидесятые годы не могли удовлетворяться романами Хвощинской. Съ одной стороны, шестидесятые годы не находили ничего новаго въ ея отрицаніи свѣтской пустоты, — конькѣ, достаточно изъѣзжанноіъ нашею литературою со врѳ- мѳнъ сатиричѳскихъ журналовъ Новикова. Но это-бы еще ничего, а главное то, что тотъ идеальный міръ, который противопоставляетъ Хвощинская своимъ от- рицаніямъ, является нередъ нами, именно, тѣжъ са- мьшъ иіромъ, надъ которымъ болѣе всего смѣялись шестидесятые годы. Герои узенькихъ идеальчиковъ мѣщанскаіо счастья и иѣщанскихъ добродѣтелей, рыцари блаженной серединки, представители посте- пеннаго прогреса — это были тѣ самые господа, ко- торые наиболѣе кричадн: ,вънаше время, когда", публично хвастались въ газетахъ, что они не берутъ взятокъ, были вѣчно вседовольны и всесовершенны, и впослѣдствіи первые встали въ ряды блаторазум- ныхъ сѣятелей и піонеровъ, принявшихся расчищать поле россійскаго прогреса отъ вредныхъ плевелъ безразсуднаго отрицанія. Въ то же время, хотя ше- стидесятые годы симпатизировали людямъ честнаго труда, возставая на среду свѣтской праздности, но подъ людьми честнаго труда они разумѣлп вовсе не сердобольныя посредственности, довольствующіяся скрошою жизнью подъ соломенною крышей, и тѣжъ жепѣе тѣхъ тружениковъ, которые толкутся въ пе- реднихъ благодѣтелей и втираются, во что бы то ни стало, въ свѣтское общество, чтобы^сидѣть тамъ, хоть на кончикѣ стола, глотая всякк униженія. ІѴ. Да, шестидесятые годы были гордою эпохой, кото- рая не ужѣла и не хотѣла мириться на какихъ-ни- будь узенькихъ и маленькихъ идеальчшахъ. Шести- десятые годы требовали отъ литературы, чтобы она лучше не выводила ничего положительнато, идеаль- наго, чѣмъ обманывала людей, утѣшая ихъ прянич- ными героями, изъ-подъ сусальнзго золота которыхъ выглядывало бы кодѣечное тѣсто. Но изеѢнидись времена н снова упала водна нашей жизни. И опять мельчакигъ интересы, іельчаютъ люди; опять жизнь начинаетъ тянуться день за день, без- цвѣтно и вяло, и опять мы видимъ въ литературѣ тѣ же неизмѣнные симптомы. Снова героями ея сдѣлались рыцари пятаковъ, благолѣпные администраторы въ ріпсе-пег и съ пушистыти бакенбардами, ревностные поборники мѣщанскнхъ добродѣтелей и установители россійскаго прогреса въ благоприличные предѣлы. Эти рыцари величественно красуются въ современ- ныхъ романахъ, пылая негодованіемъ и презрѣніемъ къ павшимъ и отошедшимъ въ вѣчностъгероямъ отри- цанія и сомнѣнія шестидесятыхъ годовъ, которыхъ усердные романисты спѣшатъ въ запуски осмѣивать и освистывать. Снова подняла голову узкая, мѣщан- ская мораль, дѣлающая передовые вопросы литера- туры и жизни изъ карточки актрисы, снявшейся слиш- комъ декольте, иди излншняго поднятія ноги танцов- щицею. И въ этомъ отношеніи стыдливая и скромно потупляющая взоры литература нашего времени впол- нѣ уподобляется старой дѣвѣ, которая чѣмъ болѣе ахаетъ и возмущается о безнравственности, чѣмъ болѣе старается отогнать ""отъ себя всякія нечистыя мысля, тѣмъ болѣе преслѣдуютъ ея воображеніе саиыя соблазпительныя картины. Совершенно точно такъ же и тѣ изъ нашихъ литераторовъ, которые наиболѣе бьютъ тревогу о паденіи нравовъ, въ то же время наиболѣе угощаютъ читателей клубничными сценами санаго вожделѣннато свойства. Вмѣстѣ со всѣмъ тѣмъ вы слышите въ литературѣ и грубые, нахальные голоса, напоминаіощіе вамъ вполнѣ поборниковъ нравственности въ родѣ Неряц- каго... Совершенно въ ренйааі Неряцкому, находив- шему, что Катерина Александровна, измѣнивши мужу, лишается зтимъ права на учтивость, и эти голоса не- годуютъ на судей, обращающихся вѣжливо съ подсу- димыми. Вѣкъ Неряцкихъ, вѣкъ грядущаго господства грубаіо мѣщанства требуетъ, чтобы преступникамъ читались такія же нотаціи, какія Неряцкій читалъ Еатеринѣ АлѳЕсандровнѣ, и что всего смѣшнѣе, по- добные голоса раздаются изъ той самой части лите- ратуры, которая бодѣе всего претендуетъ на защиту свѣтскихъ интересовъ и свѣтскихъ нравовъ! Еослѣ этого всего понятно, что при всеобщеиъ нзмеіьчанія лнтературныхъ интересовъ, при крайнежъ еъуженік литературной мысли — романъ Хвощинскоі ,Боіьшаа Медаѣдица" приходится вподнѣ въ уровень нашему временя. Въ шестидесятыхъ годахъ рожанъ этотъ кое- кѣиъ прочелся бы, кое-кожу понравился, но навѣрное остался бы безъ вншалія, какъ, напржиѣръ, остался незаиѣченнымъ въ свое время роіанъ »Въ ожвданіи лучшаго". Но въ наше время яБольшая Жедвѣдица' сдѣлалась вдругъ передовымъ явденіеиъ литературы, несмотря на то, что романъ этотъ нетолько что ниже ,Въ ожжданіи дучшаго", но не выдержжваеіъ кря- іякж сравнительно съ многими произведет, яжн Хво- щинской пятидасятыхъ годовъ. Говорятъ, что въ романѣ вы встрѣтнте жножество прекрасныхъ отдѣльныхъ ецепъ, отдѣіаниыхъ съ не- подражаеяымъ художествомъ, что многіе свѣтскіѳ и лровшціаяьные тяпн очерчены съ рельефностью и вы- держанностью недюжЕниазЕ» таланта, таковы Лидія Верховскал, Волкаревы, Духановъ ж пр., что обще- ственнш симпатіи и антидатін автора вполнѣ честны