b000000898

681 волны РУССКАГО ПРОГРЕСА. 682 сколу долгу, не терзаетъ и безъ того несчастную жен- щину изъявденіями лицекѣрнаго негодованія и пре- зрѣнія къ надшей престунницѣ. Она очень хорошо, повидимому, нонимаетъ, что если женщина не любитъ одного, то никакими силами и законами не нотушите въ ней любви къ другому, и было-бы въ высшей сте- пени .жестоко и" безчеловѣчнр клеймить лозорожъ и оскорбленіями женщину за то, что ея сердце не по- винуется нравственнымъ сентенціямъ. Вы посмотрите, какъ гуманно и деликатно встрѣчаетъ княгиня крест- ницу послѣ всего семейнаго погрома. «Недѣди , , черезъ двѣ, Катерина Александровна пріѣхаіа въ Бубново. Вася бѣжаіъ отъ нея, саиъ не зная чего скунфузясь. Княгиня поднялась на этаблиеманѣ и встрѣтилЯ ее привѣтливо. — Воп^оиг, топ еп&пі. Тебя давно не видно. «Молодая женщина бща сконфужена в дрожала. Она, , :въ родѣ , Баси, сажа, не знала чего' боялась; ласковый пріежъ княгини ее ободрилъ и разчувство- йалъ; она обнялась со старухой и вскричала: : А1і, е1іёге татап, іе 8Ш8 ипѳ .таШеигеивѳ! — Что такое? спросила княгиня, наморщивъ бро- ви: — мужъ твой боленъ? Это еще не большая печаль. ~ Ему, лучше, татап, тѳгсі... Я потому и не была у васъ.,: Еіжу лучше, иш даже скоро возвра- тимся въ Москву, какъ только будетъ можно. Этимъ временемъ... я столько вынесла, сЬеге татап, что, право, надо, чтобы Богъ далъ силу отдохнуть отъ всего. Я даже думала ѣхать заграницу. ~ Что-же? . " — Нѣтъ я потомъ разочла сама. Мнѣ лучше быть между . своими, между обществомъ, которое инѣ давно знакомо, нежели одной, въ чужой зомлѣ, еъ пимъ!.. — Раввѣ твой мужъ хотѣлъ тоже ѣхать? спро- сила съ усмѣшкой княгиня. — Да-. Онъ и предіагалъ мнѣ. — Ему-то, заграницу! сказала княгиня, продол- жая уемѣхаться. — Ну, что онъ? — Ничего, все тоже... отвѣчала Катерина Але- ксандровна, потупляя голову. — РгапеЬетѳпі, іі п'у аѵаіі гіеп епіге ѵоиб? спросила княгиня. — ОЬ, гіеп! отвѣчаіа поспѣшно Катерина Але- ксандровна, — Въ самомъ дѣлѣ? — Клянусь вамъ... И за что-аіе? — И онъ все по прежнему вліобленъ? спросила княгиня, улыбаясь еъ }давольствіемъ особы, кото- рой эта сцена напоминаѳтъ ея собственное прошлое. — О, по прелшему, отвѣчала Катерина Алексан- дровна. — II еві Ьёіе, таіз 1а рѳгіе йе8 тагіб, произне- сла княгиня;' — только скучно съ нимъ очень; рес- суреовъ ужь никакихъ. Впрочемъ, въ Москвѣ тебѣ будутъ развлеченія, будешь выѣзжать, принимать у себя. — Онъ обѣщалъ мнѣ два бала. — Назначь дни, кромѣ' того. Я пріѣду къ тебѣ играть. Останься теперь у меня на весь день. Пех- лецовъ пріѣдетъ, а то я безъ партіж. «Катерина Александровна подумала, что это ея обязанность, и сняла шляпку. Она подулала еще, освѣжившись въ родномъ ей обществѣ, что вынеела слишкомъ много въ эти горькіе дни отъ грубыхъ .июдей, и можетъ позволить себѣ нѣсколько чаеовъ удовольотвія. Она стала очень весела и поиграла въ саду въ воланъ съ Васей». ^ Теперь вы сравните эту сцену съ сдѣдующими нравственными иетязаиіями, которымъ подвергаетъ Катерину Александровну въ качествѣ представителя идеаіьнаго совершенства Нсряцкій. — Отворите, Катерина Александровна, послыша- лось вдругъ за дверью балкона. Она вскочила и машинально отворила; вошелъ Неряцкій. — Ве ^ив1 йгоіі, топзіеиг... начала она, теряясь, гнѣваясь,. испугавшись. — Я видѣлъ, что вы еще не ложились, отвѣчалъ онъ, запирая дверь спальни: — а йе ^иѳ1 йгоіі, это ужь я знаю. Вы знаете, что вашъ мужъ боленъ? Я присылалъ вамъ сказать, — сказали вамъ? Почему вы не пришли къ нему въ ту же минуту? — А по какому праву вы меня допрашиваете? возразила Катерина Александровна: — вы забываетесь; с'е8І; ипе іпзоіепсе, да п'а раз йе пот... — А то, что вы сдѣлали, — какъ назвать? прер- валъ онъ тихо. — То, что вы сдѣлзли, Катерина Александровна, избавляетъ отъ учтивости съ вами. Понимаете вы это? Извольте сказать мнѣ, что вы,— а , потомъ кричите, что я забываюсь. — О, какая низость, какая низость! вскричала Катерина Александровна, рыдая и падая въ крес- ло.— Ѵоаз ёіез ип Ьоште ЬоггіЫе, вы сдѣла.ііи мое несчавтіе, вы донесли на женя, вы осмѣлиіись за мной подсматривать,, подслушивать. , — Не подслушива.іъ , а только слыш.алъ! Не_ под- сматрйвалъ, а только увидѣлъ ваше униженіѳ: вы сами выставляли его на показъ цѣлому свѣту! Вы обезумѣли! Если-бы, четыре дня тому назадъ, не прибѣжалъ я .сіода, Пехлецовъ застаіъ бы васъ съ вашижъ княземъ... — Моп8Іеиг Неряцкій! — Я не доносилъ, — я долженъ былъ призвать ва- шего мужа! — И призвали! наслаждайтесь вашимъ дѣломъ! Онъ меня убьетъ! ■ — Нѣтъ, еы его убьете... Да думаете- ли вы когда нябудь о чемъ нибудь? Есть у васъ сердце, или нѣтъ? Онъ вамъ прощаетъ, а вы ежу чѣжъ платите? слезами и мольбагш за любовника! Вы мнѣ скажи- те, васъ учили хоть катехизису? Толковали вамъ, что такое совѣсть? Вы поклоны зегаые кладете на умиленіе всей вашей дворшг, — а есть ли въ вашей дворнѣ женщина, которая бы пала- ниже васъ? «Катерина Александровна вскочила, не нмѣя силы вскрикнуть. — Обидѣлись?'продолжалъ Неряцкій:— да въ ве- чернихъ молитвахъ вашихъ вы, благочестивая, раз- бираете ли себя? Вотъ онъ, гдубокій разврата! Вы отдались отъ нечего дѣ.іать, ота пустоты, отъ іѣ- нн понять честнаго человека, который загубилъ се- бя, связавшись съ вами... вы отдажсь, а не полю- били. Любить вы не умѣете,' — ^иначе, вы бы иобиди вашего мужа! Это даже не страсть, это у васъ такъ, препровождѳніе врежени, привычка... и даже въ неі никакого достоинства! Я видѣлъ, слнша.іъ : негодяй васъ больше знать не хочетъ, а вы вѣшаетесь ему на шею... — Вогѣег, топзіѳиг Неряцкій! векрича-ла Еатс- рина Александровна. — Я бы убилъ васъ, продо.іжаіъ онъ:— безъ иа- лѣйшаго права, я-бы уби-лъ васъ! Я бы не сталъ, какъ этотъ несчастный, совать еебѣ пистолетъ въ ротъ... какъ удалось его выхватить! Не надо васъ на свѣтѣ, — не потому, что вы невѣрная жева, не потому, что вы одѵто оскорбили,' — ^а потому что вы отвратите-гьное порожденіе отвратятельнаго обще- ства, потому что вы мелки, развращены, потому что, погубивъ чедовѣка, вы пищите о томъ, что будетъ съ ванш ж какъ на васъ погидятъ тамъ, въ евѣтѣ вашежъ... будь онъ проклятъ! Слушайте, что я го- ворю: важъ этого не говораш н никто не екшетъі. Вотъ вы вея тутъ; от ріираетъ, вы роианн читаете! «Неряцкій броеиіъ книгу о по.іъ .,. Но довольно, довольно! Силъ нѣтъ вьшосіть бодѣе возиутительноеги этой сцены, этихъ наглыхъ, без- цѣльныхъ и безчеловѣчныхъ рѣчеі груба, го пошляка,