b000000898

679 волны РУССКАГО ПРОГРЕСА. 680 — Кавъ человѣкъ ничтожный. — Ио онъ о'шотшъ мнѣ, шатай! — Отмстилъ? Какъ? развѣ онъ споеобонъѴ — Нёіав, оиі, шатан! Едва мы воротшись сюда, онъ вовобновніъ свои отарші знакометва, надѣжаіъ новнхъ, по своему вкусу, еталъ уѣзжать язъ дома такъ же часто, какъ прежде я уѣзжала отъ него, стаіъ играть... Это продолжается два года... Еп ип шоі, шатан, І1 шѳ пё^Н^е! «Еатержна Адекеандровна прослезилась». Прочитавши эту тираду, вотъ вы и пораздумайте, какъ сжотрѣть вамъ на героя романа: какъ на идеаль- ный, добродѣтѳльный тнпъ, иш какъ на человека съ головою, нодожительно какою-то деревянною. Съ од- ной стороны, чѣмъ же онъ не идеалисхъ: посмотрите, какъ нѣжно, глз'боко, страстно, постоянно любитъ онъ свою жену, просиживаетъ ночи у ея изголовья, когда она больна, проливаетъ горькія слезы при відѣ умершей малютки. Какая возвышенная страсть, что за нѣжновіСердце!.. Посмотрите, какъ тяготитъ его пустое свѣтское общество, со всею его чопорностью: онъ бѣжитъ отъ хладнаго свѣта въ кружокъ милыхъ друзей, такихъ же нростыхъ, дрбрыхъ, гуианныхъ, какъ ж онъ вамъ, и въ этомъ кружкѣ длятся за пол- ночь задушевная бѳсѣды о добрѣ, истинѣ, бдагѣ... И этого ангела во плоти не поншиаетъ его пустая, вѣтреная супруга! О, сколько горя лрнчшяетъ она ему! А онъ, хоть бы слово упрека. Долчиіъ н страж- детъ, ища въ кружкѣ друзей развдеченія отъ домаш- няго горя. Но рядомъ со всѣмъ эгимъ„вы видите, что въ этожъ героѣ не хватало настолько здраааго смысла, -чтобы,, если не до свадьбы, то въ первые же мѣояцы супру- жества понять всю суть своей супруги и всю пропасть, которая лежитъ нежду имъ н ею, пропасть, замѣтьте, которую видѣли всѣ, кромѣ него. Какъ не искажены всѣ нонятія Алексинской, какъ ни легкомысленно су- днтъ она обо всемъ, но читая вышеприведенную ти- раду ея, вы невольно сознаетесь, что она гораздо умнѣе своего мужа и правѣе его. Въ самомъ дѣлѣ, чѣмъ же она виновата, что рас- ходится съ мужемъ и въ привычкахъ, и въ понятіяхъ, и въ сиипатіяхъ? Чѣмъ виновата она, что она его не ■ любитъ, что онъ даже отвратителенъ ей? Она вѣдь не скрываетъ своего охлажденія къ нему, не притво- ряется любящею, не обианываетъ его. Казалось бы, что, не ииѣя никакихъ идеальныхъ совершенствъ, человѣкъ, одаренный хоть каплею простого, грошо- ваго саиолюбія, могъ бы принять въ соображеніе, что разъ его не понимаютъ, не цѣнятъ, не любятъ, то нечего надоѣдать женщинѣ своею непрошенного ^ію- бовью, а остается разорвать съ нею всякія сношенія или устроить жизнь такъ, чтобы не мѣшать другъ другу... Но ужь я не знаю, до какихъ только невоз- можныхъ, немыелшшхъ предѣ-іовъ доходнтъ, трудно и назвать что — тудоужіе, слѣпота жди крайняя дряб- лость Ілексинскаго, который продолжаетъ донимать супругу своею нѣжною страстью, упрашиваетъ ее не ѣхать въ деревню, куда она хочетъ скрыться хоть на время отъ надоѣдавпгаго ей человѣка, пншегъ ей нѣжныя письма, въ родѣ того, что двадцать - четыре часа бвзъ нея были очень долги, мечется во всѣ сто- роны, чуть не ушраетъ, узнавши объ ея изіѣнѣ и, наконецъ, лишаетъ себя жизни, убѣдившись оконча- тельно въ ея пошлости. Я не, хочу утверждать, чтобы такнхъ людей, какъ Алексинскій, не было въ дѣйствительности; но въ жизни такіе люди представляются весьма жалки и дряблы. Они являются передъ , вами вполнѣ произведеніями той же среды, которая выдвигаетъ передъ вами ге- роевъ въ родѣ Катерины Александровны, Полины, Жана и прочихъ личностей романа, и нисколько они не лучше этихъ лицъ. Отчасти преслѣдуя узкіе иде- альчики въ духѣ прописной морали, отчасти руково- дясь слѣпыми, безотчетными страстями, люди эти спо- собны надѣлать болѣе зла, чѣмъ даже обыденные, пошлые люди той же среды, не беря въ разсчетъ, что жизнь ихъ въ основаніяхъ своихъ лежитъ на такнхъ же дожныхъ началахъ, какъ и жизнь Десятовыхъ. Въ самомъ дѣлѣ, у такнхъ людей, какъ Алексинскій и пріятель его Неряцкій, не достаетъ на столько здра- ваго смысла и нростоі деликатности, чтобы не навя- зываться жѳнщинѣ со своими чувствами и понятіями, которыя она и не понимаетъ, и не раздѣляетъ, не ти- ранить ее своими нравоученіями, иодсматривашямп, подслушиваніями (замѣчательнб, что у Хвощинскои идеальные типы усердно подслупшваютъ при всякомъ удобноиъ случаѣ), великодушными ирощѳніями и нроч. Въ этомъ отношеніи, какъ ни пошлы осиливаемые Хвощинскою свѣтскіе люди, но они являются гораздо -здравомысдящѣе идеальныхъ героевъ, а старуха.Деся- това положительно умнѣе всѣхъ въ романѣ. Ее ни- сколько не удивляетъ разладъ съ мужемъ ея крестни- цы, она не нрнбѣгаетъ при этомъ ж въ какимънра-^ воучительнымъ сентенщямъ о святоста семейнаго долга и обязанностяхъ жены, анапротивъ того, когда крестница возражаетъ, что при всемъ разладѣ она не раздѣляетъ съ мужемъ денежныхъ счетовъ, княгиня хладнокровно отвѣчаетъ на это: — Совсѣмъ напрасно; это бы первое слѣдовало ■ редѣлить... Положимъ, она роизноситъ эти слова изъ опасе- нія, чтобы Алексинскій не прокутидъ денегъ своей жены. Но изъ , какихъ бы пошлыхъ побуягденій ни сказала княгиня эти слова, во всякомъ случаѣ, не въ тысячу-ли разъ благоразумнѣе ея отношеніе къ дѣлу, чѣмъ всѣ эти нравственныя разглагольствованія, на- вязыванія и терзаиія во имя идеальныхъ дризраковъ сежейнагѳ счастія со стороны Алексинскаго и Неряц- каго? Не заботясь ни о какихъ идеалахъ любви и се- агейнаго долга, княгиня въ то же время весьма послѣ- довательно разсуждаетъ, что если существуетъ про- пасть между мужемъ ж женою, то эту пропасть ничѣмъ не наполнишь, и вмѣсто того, чтобы трудиться пона- прасну о иостроенін черезъ эту пропасть соломенныхъ мостиковъ, не чѳстнѣе ли признать фактъ разлада, какъ онъ есть и идти до конца, безъ всякихъ. оста- новоЕЪ, колебаніі и.огдядываній; если нѣтъ любви и еог-ііасія, если все идетъ врозь — и привычки, и сим- патіж, то естественно остается раздѣлиться и имуще- ствами. Въ неизмѣримоі ст-епенн гужаннѣе и деликатнѣе оказывается княгиня и во взглядѣ на связь Алексин- ской съ Жаножъ... Она не спѣшитъ оглушить рвою крестницу громаш удрековъ за измѣну ея супруже-