b000000898

677 волны РТССКАГО ПРОГРЕСА. 678 Но за всѣ эти огорченія, исштанія и пожертвова- нія, герой нашъ вознаграждается подъ конецъ повѣ- сти сторщею: бдагодѣтель узнаетъ, что его протеже и не думалъ проигрываться и что заемъ денегъ у не- го былъ со стороны учителя подвигомъ самопожертво- ванія. Конечно, льются со всѣхъ сторонъ слезы уми- ленія и герой уѣзжаетъ изъ села на зовъ своего вы- сокаіо благодѣтеля въ его отеческія объятія... Читатель, можетъ быть, возразить мнѣ, прочитавпш всю эту сентиментальную размазню, что ,Приходскій учитель' — одна изъ первыхъ повѣстей Хвощинской, написанная, безъ сомнѣнія, въ ранней юности, и что ее не слѣдуетъ вовсе брать во вниманіе при оцѣнкѣ таланта ея. Возьжемъ-же наиболѣе зрѣлое и самое удачное произведете Хвощинской „Въ ожиданіи луч- шаго", напечатанное въ яРусскоиъ Вѣстникѣ", въ 58-мъ или 59-мъ году. Мы не будемъ говорить объ отрицательныхъ типахъ романа. Эти типы столь-же безукоризненны, какъ и въ прочихъ произведеніяхъ Хвощинской, и даже, если хотите, очерчены съ гораздо большею тщательностью, рельефностью и полнотою. Лица всего княжескаго семейства — старуха княги- ня Десятовд, ея внуки— Вася и Жанъ, ея приживаль- щицы — Аделаида Григорьевна и Анна Ѳедоровна съ дочерью Полиною, словно живые рисуются передъ ва- ми въ романѣ въ своей будничной обстановкѣ. Мы посмотримъ на положительные характеры романа, идеальные типы, которыми Хвощинская оттѣняетъ изображаемую ею среду. Здѣсь нажъ представится совершенно особенный міръ идеальныхъ армейскихъ артиллеристовъ и еще бодѣе идеальныхъ управляю- щихъ имѣніями... Дѣло въ томъ, что у княгини Десятовой была крестница, которая вышла замужъ за армейскаго ар- тиллериста Алексинскаго, человѣка, одареннаго кра- сотою, состряніемъ и всѣми возможными добродѣте- лями; но по уши втянувшаяся въ свѣтскую жизнь, безхарактерная и легкомысленная, Алексинская не могла оцѣнить всѣхъ достоинствъ своего идеальнаго мужа и у молодаіхъ супруговъ начался естественный, въ такомъ случаѣ, разладъ. Съ характеромъ разлада насъ отлично познакомитъ сама Алексинская въ своемъ признаніи княгинѣ. — Вы знаете, ташап, продолжала Еатерина Алекеандровна:— что, когда, чешре года назадъ, я вышла за Нісокз, я не любила его йе сеі атоиг іттепзѳ, этою безмѣрною любовью, которою мы бы должны любить того, кому отдаемъ вею жизнь. 3'ёіаІ8 огрЬеІіпе, он т'а таі сопзѳіПё. Нісоіаз мо- іодъ, хорошъ собою, конечно; я ничего не могла сказать прохивъ этого; можетъ быть, было и увле- чете еъ моей стороны. Но у него были свои при- вычки, у меня — мои. Поішите, татап, всѣ, и вы говорили, что тутъ между нами бездна? — Я это всегда говорила, отвѣчала княгиня: — конечно, твой муліъ и хорошъ собой, и съ прекра- снымъ состояніемъ, и не глуиъ, но вы еъ нимъ раз- наго круга, а сколько тамъ ихъ ни воепитнвай... что онъ? артиллершскій офицеръ былъ, армейскій; что же онъ видѣлъ? Вышеіъ въ отставку, заставили его; только ты ввела его куда-нибудь. — Да, шатан, и вы знаете, что это стоило тру- да. Я должна была выносить это. Вы знаете, какъ трудно сдѣлать что нибудь такъ, въ семействѣ, между мужемъ и женой, чтобы одна сторона не за- мѣчала вліянія другой. Мой мужъ сталъ недоволенъ, что я брала на себя этотъ трудъ. — Ье воі! прервала княгиня: — что же, лучше то общество, въ которомъ онъ таскался, 8е Ігатаіі Ж, въ провинціи? — Не знаю, отвѣчала, покраснѣвъ, молодая жен- щина: — но онъ былъ недоволенъ, онъ даже выражалъ, что это ему вепріятно. Я понимаю... я не эгоистка, я понимаю, что его еамолюбіе было затронуто; но и онъ долженъ былъ понять, что это необходимо... Вы не повѣрите, татап, я выдерживала сцены!.. Онъ страстно любилъ меня, я это знаю, онъ это дока- зывалъ, но какое упрямство! Онъ сталъ умолять меня избавить его отъ этой «школы приличія». Вотъ я даже заучила фразу! Потомъ онъ сталъ умо- лять меня отдалиться отъ моего общества; то гово- рилъ, что оно слишкомъ часто насъ разлучаетъ, то оно ему въ тягость, наконецъ, что оно пусто. «Енягиня покачала головою, улыбаясь. — Что же мнѣ оставалось дѣлать? я сказала ему, въ минуту раздраженія, йапз пп шотепі йЧггііа- ііон, что не могу же я для него бросить кругъ, гдѣ для меня все родное. Я стала выѣзжать одна. До этого времени я все думала, все вѣрила, что онъ меня любитъ. Онъ ничего не выговаривалъ мнѣ, ни въ чемъ не противорѣчилъ, но сдѣлалея такъ нес- носно скученъ, что, право, раздражалъ мнѣ нервы. Молчитъ, читаетъ. Я стала просто убѣгать изъ до- ма. Онъ отыскалъ какихъ-то старыхъ друзей; они начали появляться у него. Это были не оргіи, о, нѣтъ! нО сберутся, разговариваютъ, курятъ, все это иногда за полночь. Случалось, я возвращаюсь съ бала и нахожу- это общество уже не въ его каби- нетѣ, но въ залѣ; на одномъ столѣ улсинъ, на дру- гомъ шахматы, мой рояль открыть! Его пріятѳль какой-то пѣвалъ романсы. Онъ вздумалъ предста- вить мнѣ этого пѣвца: страшный, оъ длиннѣйшими усами; вы можете вообразить, какъ мало меня ин- тересовалъ его теноръ!.. Я думаю, эти физіономіи сдѣлали тогда на меня такое впечатлѣніе, что... Тогда я была въ такомъ положеніи... Я должна от- дать Шсоіаз эту справедливость; онъ, казалось, былъ самъ готовь упасть въ обморокъ, если видѣлъ, что я блѣднѣла.. Но что за манера беречь мое здоровье, удерживая меня дома? Я продолжала выѣзжать, сои1;е дне сопіе. Тогда родилась моя Лили... Мнѣ говорили, что мужъ мой сходижъ съ уыа отъ ра^ дости, а потомъ съ горя, когда я едва не умерла. Онъ, говорили мнѣ, десять дней не пилъ, не ѣлъ, не спалъ, не отходя отъ мрей постели. Я не могла этому вѣрить, когда онъ бралъ на руки Лили; нѳ знаю, чего я всегда боялась, ея нѣжное личико и его -лицо вмѣстѣ ееіа те іаібаіі; пп ейеі іеггіЫе... Онъ не далъ мнѣ привязаться къ этому ребенку... впрочемъ, слава Богу, что не далъ: я потеряла сы- на такъ скоро, еще не оправясь са,ма! Тутъ его слезы... Не эгоизмъ ли былъ съ его стороны жучить меня слезам, жалобами? разВѣ я не должна быть для него дороже ребенка, котораго и онъ, и я рав- но .іжшнлись? Тутъ я поняла, какъ, въ два года, мы стали далеки другъ отъ друга. Жежду нами все было кончено, въ глубинѣ сердца. Я это чувство- вала... Мы поѣхали въ деревню. Онъ оставіяіъ пе- ня одну, по цѣлымъ дняиъ хозяйничалъ, У меня было только чтеніе, работа. Онъ предлагалъ про- гулки... но вѣдь это нестерпимо, когда люди уже не понимаютъ другъ друга! Я имѣла мужество и, право, могу сказать это не хвалясь, я имѣжа достоинство не обманывать его, не притворяться, не скрывать чувства холода, скуки, которое онъ мнѣ внушалъ... — Давно пора было дѣіать это, замѣтила кня- гиня, прилежно работавшая: — надо было начать съ этого. Эти господа способны какъ разъ возгордиться при малѣйшемъ вниманіи женъ. Что же, онъ дѣ- лалъ тебѣ сцены? — О, нѣтъ, никогда. Онъ молчалъ. 22*