b000000898

669 волны РУОСКАГО ПРОГРЕСА. 670 постоянно являлись передъ женщиною не иначе, какъ своею парадною стороною, во фракахъ, раздушенные физически и нравственно... Молодой администраторъ, покоритель сердецъ провинціальныхъ барышень, мо- жетъ быть только и дѣлалъ на службѣ, что чнталъ газеты,' сплетничалъ, зѣвалъ да потягивался, но это ему не мѣшало являться въ салонъ таішиъ утомлен- иыыъ и ораторствовать передъ женщиною о тягости исполненія долга отечеству. Еанитанъ-исправникъ, только-чго съ пѣною у рта оравшій на оторопѣлыхъ крёстьянъ, ііогъ очень легко представиться наблюда- тельницѣ добрымъ старичкомъ стараго зажала, выше всего ставящимъ правду-матку... При такихъ усло- віяхъ женщина могла анализировать людей только въ той степени, какъ проявляются они въ семьѣ, въ свѣтскихъ развлеченіяхъ, и главное дѣло— по отно- шейію къ ней самой. Этими причинами обусловливается тотъ узкій кругъ жизни, который обнимаютъ собою романы Хвощин- ской. Она ограничивается почти исключительно изо- браженіемъ свѣтской жизни 'провинціальныхъ кру- говъ, — это романы баловъ, пикнжовъ и сельскихъ стдохяовеній. Преобладающими типами этихъ рома- новъ являются на пѳрвомъ планѣ коварная интри- гантка-матунша, съ молоду кокетка, тщеславная лю- бительница роскоши, блеску и свѣтскихъ развлеченій, а нодъ старость суровая ханжа или нервная тиранка, которая держитъ весь домъ въ ежовыхъ рукавицахъ, нроизводитъ ежедневно чувствительныя нервныя сце- ны съ истериками и выдаетъ своихъ дочерей за пер- выхъ попавшихся болвановъра.дипоправленіяфинан- совъ и положенія въ свѣтѣ, не принимая . при этомъ въ разсчетъ слезъ и рыданій дѣвушекъ, — однимъ словомъ, это видоизиѣненный сообразно времени типъ Простаковой. На зторомънланѣ парадируетъ добрякъ- отецъ, ни во что не входящій, съ иолоду украшав- шійся рогами; приставляемыми нѣжной супругой, а подъ старость выдерживающій ежедневно ея истерики, покоряющійся безусловно ея непоколебимой волѣ и оплакивающій судьбу дочерей, выдаваемыхъ за него-- дяевъ. Далѣе идетъ типъ изнѣженнаго, избалованнаго селадона съ высокими фразами о чувствахъ, объ обя- занностяхъ и внолнѣ несостоятельнаго на дѣлѣ, — оказывающагося и коварнымъ другомъ, и безхарак- тернымъ любовникомъ, Затѣмъ слѣдуетъ типъ сьшка, обезличеннаго и доведеннаго до послѣдней степени идіотизма подъ гнетомъ материнскаго деспотизма, со- единеннаго съ баловствомъ, типъ Митрофанушки на- шего времени. Наконецъ, слѣдуетъ рядъ дѣвушекъ простыхъ, добрыхъ, способныхъ глубоко и сильно полюбить, но совершенно въ свою очередь обезличен- ныхъ и доведенныхъ до нассивнаго повиновенія. Вотъ кругъ любимыхъ типовъ Хвощинской, которые пара- дируютъ при небольшихъ видоизмѣненіяхъ въ боль- шинствѣ ея романовъ. Едва только выходитъ изъ этого круга Хвощинская, какъ ужъ начина- етъ сочинять или выводить такіе блѣдные очерки, въ которыхъ и не узнаешь живой, осязательной дѣй- ствйтельности. Такъ напримѣръ въ повѣсти яВари- тонъ" Хвощинская покусилась вывести передъ нами бытъ семинаристовъ. Но стоитъ прочесть рядомъ съ яВариіономъ" я Очерки Бурсы* Помяловскаго, кото- рые кстати появились въ литературѣ въ одио почти время съ яБариіономъ", чтобы увидѣть, насколько Хвощинская знаетъ дѣйствительный бытъ семинари- стовъ. Бурсаки въ повѣсти ея выглядятъ совершенно вербными херувимчиками передъ чудищами яОчерковъ Бурсы". Но при этомъ надо замѣтить, что какъ ни тѣсна сфера наблюдательности Хвощинской, авторъ глубо- ко изучилъ жизнь своего уголка, во всей его ужасаю- щей пустотѣ лжи и крайняго растлѣнія. Здѣсь мы по всей справедливости можемъ сказать, что хотя для умственнаго кругозора женщинъ были недоступ- ны многія сферы жизни, какія могъ наблюдать муж- чина, но за то тѣ сферы жизни, въ которыхъ враща- лась женщина, она постигала не однимъ наблюде- ніемъ со стороны, но тяжелымъ опытомъ самой жиз- ни, всѣмъ своимъ существомъ. Вся одуряющая пош- лость, ложь, растлѣнность этой жизни тяжелымъ гне- томъ ложились на женщину, какъ на существо без- правное, угнетенное и лишенное часто всякой воз- можности выбиться изъ своего положенія. Мужчина, которому тяжело жилось подъ домашнею кровлею и въ кругу провинціальнаго сплетничества, могъ уѣхать учиться, служить, путешествовать; издали гнетъ чув- ствовался менѣе сильно, и даже совсѣмъ не чувство- вался. Та самая губернская сплетня, которая была весьма снисходительна къ мужчинѣ, или надъ кото- рою онъ смѣялся, молодецки заломивъ на бекрень шапку, женщину уничтожала. По этимъ причинамъ вы не найдете въ произведеніяхъ Хвощинской того эпикуі)ейско-художественнаго отношенія къ жизни, какое встрѣтиіе въ произведеніяхъ мужчинъ-писате- лей 50-хъ годовъ. Послѣдніе изображали передъ на- ми ту-же самую жизнь, но умѣли ее какъ-то смяг- чить, представить въ игриво-граціозномъ изящномъ видѣ, благосклонно отдать справедливость нѢсколь - і кимъ добрымъ качествамъ какой-нибудь сельской ме- геры — въ родѣ, напримѣръ, гостепріимства, здраваго смысла и простоты пат'ріархальныхъ нравовъ. Однимъ словомъ, весьма естественно, что люди, которымъ жи- лось весело, привольно и . легко, были расположены вездѣ находить свѣтлыя ж поэтическія стороны. Они не чувствовали на самихъ себѣ всего уласающаго гнета пошлости и зла, и эти стороны жизни вовсе не казались имъ такъ ужасны. Счастіе или несчастіе всей ихъ жизни зависѣли .часто отъ единственнаго вопро- са: полюбитъ или не полюбитъ? Этотъ вопросъ и раз- вивали они преимущественно въ своихъ произведе- ніяхъ. Произведенія Хвощинской пятидесятыхъ годовъ, наиротивъ того, отличаются почти полнымъ отсут- сутствіемъ чистой художественности и диллетантска- го отноженія къ ЖИЗНИ; Вы не найдете въ нихъ ни-' одной черточки, которая не служила-бы къ оиредѣ- ленной, серьезно задуманной цѣли. Если у Хвопщн- ской и встрѣчаются различныя описанія природы, то всегда въ возможно сжатомъ видѣ на столько, на сколько это. необходимо для декораціи онисываемаго событія и приданія колорита разсказу, и никогда Хвощинская не увлекается ландшафтомъ до забвенія главной цѣли, къ которой ведетъ свой разсказъ. Сце- ны любви отличаются у Хвощинской, въ свою оче-