b000000898

661 ГРАФЪ ЛЕВЪ НИКОЛАЕВИЧЪ ТОЛСТОЙ — КАКЪ ХУДОЖНИКЪ И МЫСЛИТЕЛЬ. 662 представивъ въ ненъ какого-то вдохновеннаго гла- шатая народной мудрости, исполненной неизречен- ныхъ глубинъ, чуть что не живое олицетвореніе бо- жественной правды и благости. Вліяніе его на Пьера было столь сильно, по словамъ гр. Толстого, что Пьеръ совершенно переродился: онъ самъ исполнился кроткой терпимости и благодушія, подъ обаяніемъ ко- торыхъ во всемъ сталъ видѣть Бога, все ему показа- лось ведущимъ къ благу, всѣ люди сдѣлались его друзьями И, незамѣтно для самихъ себя, почувство- вали потребность повѣрять ему всѣ сокровевныя свои тайны. Нѣтъ, говорилъ Пьеръ, вы не можете понять, чему я научился у этого безгрмотнаго человѣка-ду- рачка. Неужели гр. Толстой до такой степени йотерялъ свое художественное чутье правды, что не понииаетъ, сколько надуманной неестественности и лжи во всемъ этомъ? Гдѣ въ жизни встрѣчалъ онъ лодобныя чудо- дѣйственныяпревращенія?..Развѣ только въписьмахъ Гоголр, описывавшаго друзьямъ своимъ различныя свои просіянія и улиротворенія... Вообще въ послѣднихъ частяхъ романа чаш,е и чаще вы встрѣчаетесь съ гоголевскою философіею различныхъ просіяній. Такъ длинноешисаніе смерти князя Андрея преисполнено разсуждѳній на такія темы, что счастіе, находящееся внѣ матеріальныхъ силъ, внѣ матеріальныхъ внѣпшихъ вліяній на чело- вѣка, счастье одной души, счастье любви — понять можетъ всякій человѣкъ, но сознать и предписать его могъ только одинъ Богъ, что любя человѣческою лю- бовью можно отъ любви перейти къ ненависти, но божеская любовь не можетъ измѣниться; ничто, ни смерть, ничто не можетъ разрушить ее; она есть сущ- ность души и пр. Положимъ, что гр. Толстой не дошелъ еще до того, чтобы дарить насъ, подобными изреченіями отъ своего лица; онъ очень ловко владаетъ ихъ въустарираю- щаго человѣка, для котораго подобныя размышленія могутъ быть весьма естественны, но во всякомъ слу- чаѣ допущеніе, чтобы цѣлыя страницы были заняты подобными разсужденіями, хотя бы и въ устахъ героя, да и вообще весь мистическій колоритъ кончины Ан- дрея, — все это весьма зловѣщіе знаки. Признаемся откровенно, намъ страшно за гр. Тол- стого. Мы боимся, что .одинъ изъ самыхъ могучихъ, свѣтлыхъ и симпатичныхъ талантовъ настоящаго времени погибнетъ такъ же ужасно, ,какъ погибъ та- лантъ Гоголя. Очень можетъ быть, что такъ и будетъ. Не впервые намъ , приходится оплакивать подобный печальный исходъ нашихъ талантовъ, причѳмъ замѣ- чательно, что къ нему нриходятъ обыкновеннно наи- болѣѳ сидытня и свѣтлыя дарованія. Вороны почувствовали уже ниъ любимый запахъ и не замедлили слетѣться. Такъ въ „Зарѣ", вскорѣ послѣ появленія романа „Война и Іиръ", гр. Толстой объявленъ геніемъ, а романъ его однимъ изъ велп- чайшихъ произведен!! настоящаго времени. О, если- бы могъ почувствовать гр. Толстой, сколько злой ироніи заключается для него въ похвалѣ дЗари"!.. Если бы только онъ нонялъ, что не за то превойесла его «Заря", что въ его произведеніяхъ можно найти дѣйствительно великаго,. а именно за то, что иредвѣ- щаетъ начало печальнаго паденія его таланта, за тѣ затхлыя тенденціи, въ которыхъ онъ сошелся съ „За- рею"... Но гр. Толстой, который самъ проникся уже' этими тенденціями, конечно принялъ за чистую моне- ту похвалы „Зари", и ему остается только, подобно Гоголю, вообразить себя пророкомъ и начать провоз- глашать людямъ вѣпце глаголы. Повидимому,онъ уже и начипаетъ: такъ, въ настоящее время онъ. издаетъ * букварь для народныхъ школъ, и въ на,чалѣ нынѣш- няго года въ дружественныхъ своихъ органахъ „За- рѣ" и „Весѣдѣ" напечаталъ по повѣстиизъ предназна- ченныхъ для этого букваря... Повѣсть, помѣщенная въ №2 „Зари", „Кавказскій плѣнникъ", напоминаетъ намъ прежняго гр. Толстаго; она столь же проста, безъискусственна, реальна и исполнена того же глу- бокаго содержанія, какъ и всѣ его предыдупця произ- веденія. Что же касается до повѣсти „Богъ правду любитъ, да не скоро скажетъ", помѣщенной въ № 3 , Бесѣды " , то она представляетъ нересказъ каратаев- ской легенды о купцѣ, невинно сосланномъ въ ка- торгу и встрѣтившемся тамъ съ настоящимъ винов- никомъ преступленія, за которое былъ сосланъ; ле- генда эта преисполнена дикаго фатализма и мисти- цизма, и довольно сказать, что 'въ ней-то ішенно Пьеръ нанболѣе прозрѣлъ глубину народной мудрости и пришелъ отъ нея въ окончательное умиленіе, чтобы понять, что это за прелесть такая!.. Все это очень печально!.. И все это происходйтъ ни отъ чего другаго, какъ отъ того, что гр. Толстой покинулъ прежній путь творчества, зависящей отъ естествешыхъ обобщенійвъ поэтичесюе образы часг- ныхъ фактовъ жизни, й промѣнялъ его на идущій отъ предвзятыхъ теорій, произвольно подчиняющихъ себѣ поэтическіе образы, искажающихъ ихъ, иногда и побуждаюпщхъ поэта просто выдумывать образы изъ своей фантазіи... Только одно индуктивное творчество есть истинно свободное, реальное и полезное, потому что только оно одно можетъ вполнѣ ■ вѣрно и безпристрастно изображать передъ вами правду жизни, а отъ одной правды только и иояшо ждать истинной пользы...