b000000898

659 ГРАФЪ ЛЕВЪ НИКОЛАЕВПЧЪ ТОЛСТОЙ — КАКЪ ХУДОЖШІКЪ И МЫСЛИТЕЛЬ. 660 историки не замедлятъ открыть вамъ бездну ошибокъ, зависящихъ, конечно, отъ неспособности полководца — и не обращаютъ при этомъ вниманія на то обстоя- тельство, что въ разгарѣ сраженія половина приказа- ній полководца остаетсянеисполненными за невозиож- ностыо, часто просто потому, что адъютантъ, несущій приказаніе, иадаетъ убитый и раненый на дорогѣ, въ то-же время дѣлается войсками множество удачныхъ и неудачныхъ движеній, помимо всякихъ приказаній ^ начальства. Все это совершенно справедливо, — и, развивая далѣе подобный свѣтлыя мысли гр. Толсто- го, мы можемъ замѣтить, что и во внутренней жизни народа наблюдается таже зависимость историческихъ дѣятелей отъ духа и настроенія массъ. Въ геніи по- падаетъ обыкновенно не тоіъ, который измышляеіъ изъ своей головы что-либо непредвидѣнное, а кто улов- ляетъ духъ времени, настроеніе массъ, ихъ потреб- ность или готовность принять рядъ полезныхъ ре- формъ; отъ всего этого пряио зависитъ успѣшность самыхъ реформъ, такъ какъ онѣ исполняются, ко- нечно, не лично геніальнымъ иреобразователемъ, онъ только ихъ предлагаетъ, утверждаетъ, а масса при- водить ихъ въ исполненіе, и конечно можетъ, если не активнымъ сопротивленіемъ, то пассивнымъ бездѣй- ствіемъ, непониманіемъ, наконецъ, парализовать всѣ его дѣйствія. Все это несомнѣнно; только все-таки остается непонятнымъ, зачѣмъ-же для объясненія различныхъ настроеній массъ, не довольствуясьреаль- ными и опредѣленными причинами, необходимо гр. Тол- стому прибѣгать къ какимъ-то сверхъестественнымъ и таинственнымъ? Что за причина такого страннаго заблужденія ума, такъ неожиданно повернувшаго къ мистицизяу? Не желая слѣдовать примѣру гр. Толстого и счи- тать подобное заблужденіе'слѣдствіемътаинственныхъ и неразгаданныхъ причинъ, мы постараемся объяс- нить его причинами очевидныш, инадѣемся, что объ- ясненіе наше покажется читателямъ небезоснователь- нымъ. Дѣло въ томъ, что умственный процессъ, воз- будившійся въ гр. Толстояъ изученіемъ событій на- чала нынѣшняго столѣтія, принялъ не обыкновенное, естественное теченіе, а осложнился особенными, по- сторонними вліяніями искуссівеп^ыхъ теорій весьма- сомнительнаго свойства. Здѣсь встрѣтились два нро- тивоположныхъ теченія: одно теченіе чистое и про- зрачное, какъ хрусталь — - это теченіе самостоятель- ной дѣятельности ума гр. Толстого, который перенесъ свой индуктивный. методъ отъ изученія окружающей его жизни къ изучеяію жизни прошлой и приложнлъ въ иослѣдней тѣ же обобш;енія, найдя въ ней факты тгнынт только по своей внѣшносіи, но подобными по сущности: ту же искусственность, ходульность, нравственную распущенность и безцѣльность лсизни интеллигентныхъ слоевъ общества, рядомъ съ полез- ной естественною жизнію безъискусственно-простыхъ, цѣльныхъ и сильныхъ людей труда. Отсюда онъ и пржшелъ къ окончательному выводу, что исторію производитъ народъ, событія совершаются уснліямн и трудами темныхъ массъ, отъ стремленій и настрое- ній Еоторнхъ зависитъ все и вся. Но онъ не могъ остановиться на этомъ истинноиъ и глубокомъ выво- дѣ. Здѣсь виѣшалась другая струя мысли — и пому- тила чистоту ясныхъ и свѣтлыхъ воззрѣній гр. Тол- стого. Это. — ^роковая струя, погубившая не одинъ та- лантъ на Руси! Мы- имѣемъ здѣсь дѣло съ особеннаго рода мистицизмомъ, представляющимъ, если хотите, одну изъ неизбѣжныхъ стадій умственнаго развитія, но тѣнъ не менѣе это все-таки процессъ крайне-бо- лѣзненный, ноказывающій намъ, что наша психиче- ская природа подобно физической имѣетъ своп крити- чесЕІе недуги, которые, какъ весеннія грозы, даютъ могучій толчекъ развертывающимся, силамъ.. Но необходимо, чтобы весѳннія грозы дѣйствитель- но были весенними; по дъ осень же тѣже самыя грозы способны производить лишь недзгладимыя . опустоше- нія, ускоряющія приходъ зимы.. Такъ и въ человѣче- СЕОЙ прнродѣ тѣже критическіе недуги, которые очень легко переносятся въ юности и обновляіотъ . молодыя силы, напрртивъ того, въ старости принимаютъ весь- ма зловѣщій характеръ. Старческій организмъ не въ состоянін бываетъ осилить ихъ и приходитъ въ йод- ное разстройство, : Это именно произошло съ Гоголемъ. Вся бѣда за- ключалась въ томъ, что мистическіи нѳріодъ разви- тая Гоголь началъ переживать слишкомъ поздно для своихъ лѣтъ, чтобы переварить его и выйти изъ него нобѣдителемъ, и ни умственныя, ни физичесЕІя силы его не ,выдержа,лн кризиса. 1ы боимся, чтобы и съ гр. Л. Толстымъ не случи- лось того-же. По крайней мѣрѣ, когда вы читаете „Войну и шръ", вамъ кажется, что съ каждой стра- ницей на васъ словно надвигаются какія-то мрачныя тучи и затмѣваютъ яркіе лучи поззіи гр. Л. Толстого. И если-бы вышеозначенныя теоретическія разсуяде- ч нія встрѣчались въ романѣ отдѣльными клочками, были-бы сами ио себѣ, не виѣшиваясь въ актъ поэтическаго творчества художника. Но мы, напро- тивъ того, впдимъ, что воззрѣнія эти стремятся по- корить своей власти образы поэта, придать щъ свой особенный мистическій . оттѣнокъ, совершенно иска- зивши ихъ жизненную правду. Возьмите вы напри- мѣръ эпнзодъ вліянія на Пьера Каратаева. Начало увлеченія Пьера простыми людьми послѣ бородинскаго сраженія схоитъ совершенно на реаль- ной почвѣ. Весьма естественно, что запутавшійся въ омутѣ свѣтской пустоты, разочарованный и нрав- ственно надломленный, Пьеръ могъ увлечься видомъ простыхъ и сильныхъ людей, съ невозжутимымъ спо- койствіемъ, безъ всйкаго хвастовства и напускнаго геройства смотрѣвшихъ въ глаза смерти; понятно, что онъ долженъ былъ ясно почувствовать,, въ- сравне- ніи съ правдой, простотой и силой этихъ людей, ощу- щеніе своей ничтожности, и лживости, и проникнуться стремденіемъ „войти въ эту общую жизнь всѣмъ существомъ, проникнуться тѣмъ, что дѣлаетъ ихъ такими..." Такія мысли и чувства мы видѣли уже въ цѣломъ рядѣ героевъ гр. Толстого и можемъ встрѣтить ихъ зачастую въ жизни. Не менѣе есте- ственно выведенътипъ Каратаева. Простои, гуманный, одаренный художественною натурою и теплымъ сердцемъ, много испытавщій въ жизни, — Ка^атаевъ самъ по себѣ являлся бы весьма живою и удачно - очерченною личностью въ романѣ, если-бы гр. Толстой не возвелъ его на пьедесталъ,