b000000898

653 ГРАФЪ ЛЕВЪ НИКОЛАЕВИЧА ТОЛСТОЙ — КАКЪ ХУ/^ОЖНИКЪ И МЫСЛИТЕЛЬ. 654 ЛИЧНЫМИ либеральными идеями, бродившими въ то вре- мя въ обществѣ; такъ, занявшись устройствозіъ нмѣ- ній, онъ иеречислилъ 300 душъ крестьянъ въ воль- ные хлѣбопашцы (это былъ одинъ изъ иѳрвыхъ при» мѣровъ въ Россіи), въ другихъ барщину замѣнилъ оброкомъ. Эхо было поистинѣ единственное доброе дѣ- ло, которое онъ сдѣлалъ впродолженіе всей своей жиз- ни. Но вы подумаете, можѳтъ быть, что онъ это сдѣ- лалъ, проникнутый тою гуманною, христіанскою, теп- лою любовью къ низшимъ міра сего, которая одна мо- гла бы смирить его гордыню, смягчить его черствое сердце, утолить его праздную тоску и наполнить пу- стоту его жизни?.. Нѣтъ, видно, то безпредѣльное не- бо, которое созерцалъ онъ съ такимъ умиленіемъ, ра- неный при Аустерлицѣ— внушало ему болѣе любви къ самому себѣ, чѣмъ къ ближнимъ. По крайней мѣрѣ, мы видимъ, что послѣ всѣхъ своихъ возвышенныхъ мыслей онъ не сдѣлался хоть на столько чѳловѣчнѣе, чтобы постыдиться произносить подобныя щиническія рѣчи: — Ну, вотъ ты хочешь освободить Ереетьянъ, го- ворилъ онъ Пьеру;— это очень хорошо; но не для тебя (ты, я думаю, никого не засѣкадъ ж не посы- лаіъ въ Сибирь), и еще меньше для креетьянъ. Еже- ли ихъ бьютъ, еѣкутъ, поеыіаіотъ въ Сибирь, то я думаю, что ж&ъ отъ этого нисколько не хуже. Въ Сибири ведѳтъ онъ ту же свою скотскую жизнь, а рубцы на тѣлѣ заживутъ, и онъ также счастливь, какъ ж былъ прежде. А нужно это для тѣхъ людей, которые гибнутъ нравственно, наживаютъ себѣ рас- каяніе, подавляютъ это раскаяніе и грубѣюіъ отъ того, что у нихъ есть возможность казнить право и неправо. Вотъ кого мнѣ ліалко и для кого бы я желалъ освободить креетьянъ. Ты можетъ быть не видалъ, а я видѣлъ, какъ хорошіе люди, воспитан- ные въ этихъ преданіяхъ неограниченной власти, еъ годами, когда они дѣлаютса раздражительнѣе, дѣ- лаются жестоки, грубы, знаютъ это, не могутъ удер- жаться и все дѣлаются неечастнѣе и несчастнѣе. Енязь Андрей говорилъ это съ такимъ увлѳченіемъ, что Пьеръ невольно подумалъ о томъ, что мысли эти наведены были Андрею его отцомъ. Онъ ничего не отвѣчалъ ему. Такъ вотъ кого мнѣ жалко — человѣческаго до- стоинства, епокойствія совѣсти, чистоты, а не ихъ спинъ и лбовъ, которыя, сколько ни сѣки, сколько ни брей, все остаются такими же спвяами и лбами». Подушаешь, до какого отсутствія всякой здравой логики можетъ довести человѣка безчеловѣчіе узкаго сосдовнзго эгоизма. Андрей не въ силахъ оказывается понять той простой истины, что грубость, жестокость потому только и могутъ считаться пороками, ведущи- ми за собой угрызенія совѣсти, что онѣ причиняютъ страданія тѣмъ людямъ, на которыхъ обрушиваются. Если же князь Андрей полагалъ, что сколько ни сѣки спинъ, ни брей лбовъ, они все останутся такими же спинами и лбами, и что мужикамъ нисколько не ху- же, если ихъ бьютъ, сѣкутъ, посылаютъ въ Сибирь,— то спрашивается, что же послѣ этого находилъ онъ худого въ грубости и жестокости людей своей среды? На какомъ иномъ основаніи мы не раскаяваемся въ жестокости и не грубѣемъ, когда колеиъ на щепы де- рево или рвемъ на клочки бумагу, какъ не въ томъ убѣжденіи, что дерево и бумага не чувствуютъ при этомъ ни нравственной, ни физической боли? Если во всякомъ случаѣ лучшій представитель своей среды является передъ нами въ такомъ печаль- номъ видѣ, то я не знаю, нужно ли послѣ того много распространяться о Пьерѣ Безухомъ, объ этой жалкой игруШкѣ въ рукахъ всѣхъ окружавшихъ его людей, у котораго вся жизнь представляетъ рядъ непредвиди- мыхъ случайностей, бросающихъ его, какъ куклу, то въ ту, то въ другую., сторону, безъ малѣйшей упруго- сти сопротивленія съ его стороны. Отвлеченный теоре- тнкъ, увлекавшійся французскою революціею я покло- нявшійся Наполеону, онъ все ищетъ, какимъ бы за- няться ему дѣломъ, и вдругъ неожиданно дѣлается первымъ богачемъ, наслѣдуя титулы и имѣнія графа Везудова; втягивается въ ошутъ свѣтской жизни, опи- вается, объѣдается, женится на Еленѣ Курагиной, увлекшись бѣлизною ея плечъ, для того, чтобы разой- тись съ нею При первой ей изиѣнѣ и вызвать на дуэль перваго ея любовника. Столь-же неожиданно дѣ- лается потомъ изъ волыеріанца массономъ, встрѣтясь во время пути на етанціи съ старымъ массономъ вре- менъ Екатерины, пяшетъ иистическій дневникъ,,разъ- ѣзжаетъ по своижъ имѣніяиъ съ цѣлію улучшить бытъ креетьянъ, заводитъ школы, больницы, аптеки и остается доволеиъ своею дѣятельностью, особенно тор- жѳственныш встрѣчаии, какія устраиваютъ ему кре- стьяне по приказу уцрав.ігяющихъ, и не замѣчаетъ при этомъ, ско.![ько новыхъ тягостей налагаютъ на кресть- янъ эти управляющіе по причннѣ его благо дѣтельныхъ распоряженій. Передъ войною 12-го года онъ, посред- ствомъ мистическихъ выкладокъ, преобразовавши при этомъ свою фамилію въ ГЕиззе ВезиМ, опредѣлилъ, что судьба его связана таинственною связью съ судь- бою Наполеона, и исполнился великой радости, меч- тая, что я его любовь къ Ростовой, антихристѣ, наше- ствіе Наполеона, комета, 666, Гешрегеиг Мароіеоп и ГКизве ВезиИо!; все это вмѣстѣ должно было созрѣть, разразиться и вывести его изъ того заколдованнаго, ничтожнаго міра московскихъ привычекъ, въ которыхъ онъ чувствовалъ себя плѣненнымъ, и привести его къ великому подвигу и великому счастію". Въ такихъ мечтаніяхъ онъ полетѣлъ въ дѣйствующую армію, не опредѣляясь однакоже въ военную службу, безцѣльно толкался по батареямъ во время бородинскаго сраже- нк, остался въ Москвѣ во время вступленія въ нее французовъ; тутъ созрѣла у него мысль убить Напо- леона; онъ одѣлся въ мужицкое платье, купилъ пи- столетъ и ножъ, но вмѣ.сто исполненія своего трагиче- скаго замысла, очень весело побесѣдовалъ о любви съ французскимъ капитаномъ за бутылкой бордо, и по- томъ былъ захваченъ французами по подозрѣнію въ поджигательствѣ на полгарѣ, гдѣ онъ спасалъ изъ огня какого-то ребенка. Однимъ швомъ, въ Пьерѣ Безухомъ является пе- редъ нами Нехлюдовъ начала нынѣшняго столѣтія въ полномъ своемъ блескѣ, со всѣми своими характери- стическими особенностями, въ такой неподкрашенноі правдѣ, въ какой однпъ только гр. Толстой умѣетъ воспроизводить подобные типы. ГІІ. Тремя первыми частями исчерпывается, по нашему мнѣнію, романъ во всемъ, что только есть въ немъ лучшаго. Не отрицаю, что въ слѣдующихъ частяхъ есть въ немъ множество прекраеныхъ сценъ и кар-