b000000898

651 ГГАФЪ ЛЕВЪ НПКО.ІАЕВИЧЪ ТОЛСТОЙ^ — КАКЪ ХУДОЖНИКЪ И МЫСЛИТЕЛЬ. 652 вѣсхііыхъ офіщеровъ д.охкрооіъ ему первый путь къ славѣ! Слушая Вплибпна, онъ соображалъ уже, какъ, пріѣхавъ къ арміи, онъ на воѳнномъ совѣхѣ подастъ мнѣвіе, которое одно спасетъ аржію, и какъ ему одно- му будетъ поручено исиолненіе этого нлана". Не правда-ли, какъ напоминаютъ додобныя мечты весь сонмъ Нехлюдовыхъ? Мы уже говорили выше, что сразу безъ труда, безъ борьбы сдѣлаться исіорическииъ героемъ, благодѣте" лемъ н спасите^еиъ человѣческаго рода — объ этомъ только и мечтаютъ Нехлюдовіі, въ зіоиъ только и по- лагаіотъ они всю цѣль жизни; всѣ другія, болѣе скром- ныя цѣли, кажутся ямъ жалкимъ удѣломъ толпы, не- достойными пхъ милости. Здѣсь мы опять встрѣчаемся съ однлиъ изъ тѣхъ соиоставленій, которыя составляютъ отличительную черту таланта гр. Толстого и такъ рѣзко оттѣняютъ несостоятельность его гѳроевъ. Между тѣмъ, какъ князь Андрей все ждалъ минуты, когда онъ со знаше- немъ въ рукахъ спасетъ все россійское войско, онъ встрѣтилъ наканунѣ передъ дѣломъ при Шенграбенѣ въ далаткѣ маркитанта маленькаг'о, грязнаго, худого артиллерійскаго офицера Тушина, который быль безъ сапогъ, отдавши ихъ сушить маркитанту. Въ немъ не было и тѣни чего-нибудь героическаго, и вѣроятно, ему и въ голову не приходило спасать Россію. Робкій и застѣнчивый передъ начальствомъ, онъ представ- лялъ въ своей фигурѣ что-то особенное, совершенно не военное, нѣсколько комическое, но чрезвычайно привлекательное. И каково-же было удивленіе князя ілдрея, когда на дрзтой день, между тѣмъ какъ онъ безъ нользы слонялся по поліо сраженія, эютъ нев- зрачный офицѳрикъ оказался истинныиъ героемъ, и тѣмъ болѣе поразительнымъ, что геройство это было совершенно безсознательное. Будучи начальникомъ батареи, расположенной въ центрѣ, онъ одинъ съ не- большою ротою, безъ прикрытія, держался съ четырь- мя пушками до самаго конца дѣла, отразилъ картечью двѣ аттаки и зажегъ деревню Шенграбенъ, между тѣмъ какъ непріятель выставидъ противъ этой назой- ливой батареи десять пушекъ, полагая, что тутъ со- средоточены главныя наши силы и никакъ не вообра- жая дерзости стрѣльбы четырехъ никѣмъ не заш,і- щенныхъ пушекъ. Поразительнѣе всего при этомъ би- ло то, что Тушинъ и не замѣчадъ своего отчаяннаго геройства. Онъ былъ на батареѣ, какъ дома, иокури- валъ свою коротенькую трубочку, дружески разгова- ривалъ со своими пушками, называя ихъ различными прозвищами, иногда поморпцшался, когда возлѣ него падалъ какой-нибудь солдатикъ, и только тогда окон- чилъ свое дѣдо, когда получилъ черезъ Болконекаго приказаніе отступать. И, какъ часто встрѣчается съ истинными героями, віѣсто удивленія и награды, онъ получилъ выговоръ отъ главнокомандующаго, зачѣиъ при оісіупленін не успѣлъ захватить съ собою всѣхъ пушекъ. *Въ то вреаш на порогѣ показажеа Тушинъ, чи- таемъ мк въ романѣ;— робЕо пробиравппйся жзъ-за епжнъ генеражовъ. Обходя генераловъ въ тѣеной избѣ, сиоі^уженный какъ и веѳгда .при Ѣидѣ на- чальства, Тушинъ не разсыотрѣжъ древка знамени и епоткну.іся на него. Нѣеколько голосовъ заемѣя- хееь. — Еакимъ образомъ орудіе оставлено? епросиіъ Багратіонъ, нахмурившись не. етолько на капитана, сколько на смѣявшихся, въ числѣ которыхъ громче веѣхъ былъ Жерковъ. Тушину теперь только, при видѣ грознаго начальства, во веемъ .ужасѣ продста- вилаеь его вина и позоръ въ трмъ, что онъ, остав- шись ягивъ, ноторялъ два орудія. Онъ такъ былъ взволнованъ, что до сей минуты но успѣлъ поду- мать объ этомъ. Омѣхъ офицербвъ еще больше сбилъ его съ толку. Онъ стоялъ передъ ■ Багратіо- номъ съ дрожащею нижнею челюстью, и едвапро- говорилъ: Не знаю... ваше сктельство... .людей не было, ваше сіятельство. ^ — Вы бы могли изъ прикрытія взять! Что прикрытія не было, этого не еказалъ Тушинъ, хотя это была еущая правда. Онъ, боялся подвести- этимъ другаго начальника и молча,, остановивщнш- ся глазами, смотрѣлъ прямо въ лицо Вагратіону, какъ емотритъ ебивпіійся ученикъ въ глаза эвза- менатору. Молчаніе было довольно продолжительно. Князь Багратіонъ, видимо, не желая быть строгимъ, не на- ходиіъ что сказать, остальные не смѣли вмѣіпахься въ разговоръ. Князь Андрей йзподлобья емотрѣлъ на Тушина, а пальцы его рукъ нервически двига- лись. . — Ваше сіятельство, нрерваіъ князь Андрей мол- чаніе своимъ рѣзкимъ голосомъ: — вы меня изволили послать къ батареѣ капитана Тушина. Я былъ тамъ и нашелъ двѣ трети людей ж лошадей перебитыми, два орудія исковерканными и прикрытія никакого. Князь Багратіонъ и Тушинъ одинаково упорно смотрѣли теперь на сдержанно ж взволнованно го- ворившаго Болконекаго. — И ежели, ваше сіятельство, позволите мнѣ вы- сказать свое мнѣніе, продолжалъ онъ:— то успѣхомъ дня мы обязаны болѣе всего дѣйствію этой батареи и геройской стойкости капитана Тушина съ его ротой, еказалъ князь Андрей, и не ожидая отвѣта, тотчасъ же ветаіъ и отошелъ отъ стола. Князь Багратіонъ посмотрѣлъ на Тушина,., и, ви- димо не желая выказать недовѣрія къ рѣакому суж- денію Болконекаго и вмѣстѣ съ тѣмъ' чувствуя себя не въ состояніи вполнѣ вѣрить ему, наклонилъ гот лову и еказалъ Тушину, что онъ можётъ идти. Князь Андрей вышелъ за нимъ. — Ботъ спасибо, выручилъ, голубчикъ, еказалъ ему Тушинъ. Князь Андрей оглянулъ Тушина и, ничего не сказав.ъ, отошелъ отъ него.' Князю Ан- дрею было грустно и тяжело. Все -это было такъ странно, такъ не похоже на то, чего онъ надѣялся". Я не знаю, нужно-ли входить въ дальнѣйшія разъл ясненія всей глубины и мѣткоети иодобнаго сопостав- леніа жишурнаго, кичливаго стремленія къ геройству, изъ котораго никогда ничего не выходитъ, какъ изъ лопнувшаго мыльнаго пузыря, рядомъ съ истиннымъ геройсівоіъ, которое сплошь и рядомъ всилываетъ не- ожиданно въ жизни въ кзкомъ-нибудь маленькомъ, неззиѣтномъ, смѣшномъ человѣкѣ, и сіяетъ кроткою, гуманною простотою., соединяясь иногда съ наивною робостью н заетѣнчивоетью передъ ложнымъ блескомъ раздичныхъ надутыхъ и пустыхъ велнчій. Вышепри- веденная сцена говорить сама по себѣ ясно и вразуми- тельно: ничтожному изъ малыхъ сихъ ничего не стоитъ затшть тебя, высокопарный герой высщаго полета. Выведете на сцену Тушина рядомъ съ.Болконскшъ принаддежитъ, по моему мнѣнію, къ числу сашхъ свѣтлыхъ, можно сказать великихъ нроблесковъ та- ланта гр. Толстого. Посаѣ того, какъ Вожонскому не удалось спасти оіъ гибели русскую армію, раненый онъ вышелъ въ отставку и захандалъ. Отъ скуки онъ занялся раз-