b000000898

641 ГРАФЪ ЛЕВЪ ННКОЛАЕВИЧЪ ТОЛСТОЙ — КАКЪ ХУДОЖНИКЪ И МЫСЛИТЕЛЬ. 642 я Записки Маркера" представляютъ нослѣднія нравственшя судороги безхарактернаго человѣка дослѣ цѣлаго ряда всевозможиыхъ дертурбацій. Ра- зочарованный во всѣхъ своихъ величавыхъ поры- вахъ, во всѣхъ своихъ надеждахъ на обновленіе жиз- ни, на счастіе, потѳрявшій уваженіе и, ко всей своей средѣ, и къ самому сѳбѣ, убѣдившійся, что жизнь, окружающая его, и самъ онъ представляютъ рядъ лжи и несообразностей, и въ то же время съ презрѣ- ніемъ отвергнутый всѣмъ, что не носитъ на себѣ пе- чати этого страшнаго растлѣнія, — Нехлюдовъ дошелъ до той страшной сердечной пустоты, въ которой чело- вѣкъ ничего уже не ищетъ въ жизни, какъ только минутныхъ наслажденій, чтобы уйти отъ себя, за- быться. Въ такомъ состояніи онъ сходится съ весьма сомнительнаго вида завсегдатаями какого-то сомни- тельнаго трактирчика, втягивается въ игру, проигры- ваетъ послѣдніе остатки своего состоянія и наконецъ пускаетъ сѳбѣ въ добъ пулю, оставивъ послѣ себя письмо, въ которомъ читаемъ мы слѣдующаго рода ужасающія признанія: «Богъ далъ мнѣ все, чего можетъ желать чею- вѣкъ: богатство, имя, умъ, благородныя етремленія. Я хотѣіъ наслаждаться и затопталъ въ грязь все, что было во мнѣ хорошаго. «Я не обезчещенъ, не неечаетенъ, не едѣлалъ ни- какого преетупленія; но я сдѣлалъ хуже; я убилъ свои чувства, свой умъ, свою молодость. «Я опутанъ грязной сѣтью, изъ которой не могу выпутаться н къ которой не могу привыкнуть. Я безпрерывно падаю, падаю, чувствуй) свое паденіе и не могу остановиться... «И что погубило меня? Была- ли во мнѣ какая ннбудь сильная страсть, которая бы извинила меня? Нѣтъ. «Хороши мои воепоминанія! «Одна ужасная минута забвенія, которой я ни- когда не забуду, заставила меня опомниться. Я ужаснулся, когда увидѣлъ, какая неизмѣримая про- пасть отдѣляла меня отъ того, чѣмъ я хотѣлъ и могъ быть. Въ моемъ воображеніи возникли надежды, мечты и думы моей юности. «Гдѣ тѣ свѣтлыя мысли о жизни, о вѣчности, о Богѣ, которыя съ такою ясностію и силой наполня- ли мою душу? Гдѣ безпредмѳтная сила любви, от- радной теплотой согрѣвавшая мое сердце? Гдѣ на- дежда на развитіе, сочувствіе ко всему прекрасному, любовь, къ роднымъ, къ ближнимъ, къ труду, къ славѣ? Гдѣ понятіе обязанности! « — А какъ бы я могъ бытьхорошъ и счастливь, ежели бы я шелъ по той дорогѣ, которую, вступая въ жизнь, открылъ мой свѣжій умъ и дѣтское, ис- тинное чувство! Не разъ пробовалъ я выйти изъ колеи, по которой шла моя жизнь, на эту свѣтдую дорогу. Я говорилъ себѣ: употреблю все, что есть у меня воли, и не могъ. Когда я оставался одинъ, мнѣ становилось неловко и страшно съ самимъ со- бою. ЕОгда я былъ "съ другими, я забывалъ невольно свои убѣлсденія, не слыхалъ болѣе внутрённяго го- лоса и снова падалъ. «НаЕонецъ я дошелъ до страшнаго убѣжденія, что не могу подняться, пересталъ думать объ этомъ и хотѣлъ забыться, безнадежное раскаяніе еще силь- нѣе тревожило меня. Тогда мнѣ въ первый разъ пришла мысль о самоубінствѣ...» Какое страшное сознаніе, и сколько въ то же вре- мя правдивости и честности въ немъ! Увы! прошли тѣ наивныя времена, когда безхарактерные люди, колотя руками въ грудь, всенародно каялись въ сво- ей дрянности и несостоятельности. Добродюбовъ въ СОЧИИЕНШ л. СКАБИЧЕВОКАГО. своихъ статьяхъ не мало иотѣшался надъ подобными самоунйженіями, не зная, конечно, что будетъ впере- ди. А впереди произошло то, что сарказмы его про- извели свои дѣйствія, самоугрызенія вышли теперь изъ моды, унеся съ собою послѣдній остатокъ правды, который вы могли добиться у безхарактернаго чело- вѣка нашей интеллигенціи. Нынѣ вы ни отъ кого ужь не услышите тѣхъ откровенпыхъ сознаній, какія бы- ли весьма нерѣдки въ 40-ые и 50-ыѳ годы; подобныя сознанія исчезли изъ сащхъ сокровенныхъ тайни- ковъ души современпыхъ намъ безхарактерныхъ . лю- дей. Впрочемъ, надо признаться, что тутъ дѣйству- д)тъ не одни сарказмы Добролюбова: много здѣсь имѣ- ютъ вліянія духъ и обстоятельства времени. Прежде всѣ обпі,ественныя отношенія интеллигептнаго героя были замкнуты въ такомъ тѣсномъ кругѣ и столь были нелѣпы и неестественны, что онъ не могъ, при всешъ своемъ желаніи, ни въ чемъ найти ни утѣше- нія, ни оправданія, и естественно, что въ честнолъ сознаній своей несостоятельности видѣлъ ернствѳн- ную заслугу и право хоть на какое-нибудь уваженіе. Но нынѣ жизнь создала множество такого рода дѣя- тельностей, въ которыхъ тотъ же самый герой, при- нося не болѣе пользы, чѣмъ и прежде, можетъ съ до- стоинствомъ подвизаться на свободной, нейт-ральной почвѣ, не приходя въ особенно роковыя столкновенія съ людьми не своей среды и оставаясь поэтому совер- шенно довольнымъ и собою и окружающею его жизнью. Онъ можетъ сказать нѣсколько рѣчей, пронякнутыхъ дѣловымъ, практическимъ тономъ, въ земскомъ со- браніи или на какомъ нибудь съѣздѣ, засѣданіи того или другаго общества,— рѣчей, которыя, можно на- дѣяться, будутъ приняты въ соображеніе, хотя и ос- танутся безъ послѣдствій. Онъ моятетъ сдѣлаться адвокатомъ, концессіонеромъ желѣзной дороги, бир- жевымъ игрокомъ, разразиться цѣльшъ рядомъ нере- довыхъ статей въ той иди другой газетѣ о пользѣ развитая свеклосахарной промышленности или излиш- немъ распространеніи пьянства въ какой-нибудь По- шехонской губерніи, можетъ наконецъ заняться ус- тройствомъ благородныхъ концертовъ съ благотвори- тельною цѣлію или суетиться и бѣгать до упаду но случаю заведенія общества бережливости, въ тѣхъ видахъ, чтобы люди, которымъ ничего не стоитъ нро- игра,ть въ вечеръ 100 рублей въ карты, могли поку- пать хлѣбъ по 2^/4 копѣйки вмѣсто 2^/2 и проч., проч. При такихъ условіяхъ безукоризненная слава нашего современнаго героя можетъ рости не по дммъ, а по часанъ, деньги сыпаться въ карманы горстями, а, что самое главное, время можетъ быть занято до такой степени, что не останется ни минуты свободной для того, чтобы отдать себѣ отчетъ во всей свой дѣятель- ности и предаться самоугрызеніямъ при сознаній, что мы въ сущности тѣ же Нехлюдовы, если не похуже еще. По этому всему и такой страшный исходъ, къ ка- кому прищелъ Нехлюдовъ, сдѣлался въ настоящее время почти невозможенъ. Современные Нехлюдовы не вѣшаютъ болѣе головы, а напротивъ того, чѣмъ ниже надаютъ они нравствен- но, тѣмъ выше ее задираютъ. Они не онлаідаваютъ уже своихъ юношескихъ мечтаній облагодѣтельство- вать родъ человѣческій, слиться съ народомъ и нр. 21