b000000898

635 ГРАФЪ ЛЕВЪ НИКОІАЕВОТЪ ТОЛСТОЙ— ЁАКЪ ХУДОЖННКѢ Й МЫСЛЯТЕІЬ. 636 достоинства, а окончательное попраніе его, уничтожѳ- ніе личности. И послѣ этого Нехлюдовъ могъ кипя- титься во имя идеи равенства на слугъ, которые си- дѣли предъ пѣвцомъ, и на англичанъ, ушедшихъ изъ залы; какъ будто схватить съ улицы бѣднаго чело- вѣка, робѣющаго нередъ ваш и несмѣіощаго сопро- тивляться, привести его въ фешенебльную гостиницу на всеобщее носмѣяніе и великодушно напоить его лучшиыъ шампанскимъ, такой поступокъ выше чѣнъ- нибудь отношенія сдугъ и англичанъ къ пѣвцу и нмѣегъ въ себѣ хотя бдѣдную тѣнь равенства! И ка- кой же вышелъ изъ всего этого толкъ?Выли-лихоть посрамлены лакеи и англичане и получили ли урокъ? Ничуть не бывало. Лакеи остались лакеями, при убѣж- деніи, что гостиница, въ которой они служатъ, пѳрестанетъ быть фешенебльноіо, если будутъ до- пускаемы въ нее уличные пѣвцы, а англичане, на- до полагать, удалились изъ залы не столько потому, что ихъ оскорбилъ видъ бѣдно одѣтаго человѣка, сколько съ мыслію, что, по всей вѣроятности, русскій варваръ, нривыкшій у себя дома забавляться съ шу- тами, вздумалъ и заграницей поа'ѣшиться тѣмъ же, избравъ себѣ шута въ уличноиъ пѣвцѣ, а потому лучше уйти отъ возмржтельной сцены. И дѣістви- тельно, поступокъ Нехлюдова по отношенію къ пѣвцу напоминаетъ весьма потѣхи нашнхъ прадѣдовъ, ко- торые, не довольствуясь повседневными шутами, лю- били иодъ веселый часъ посадить рядомъ съ собой . за столъ оборваннѣйшаго бѣдняка изъ толпы и за- бавляться, ири видѣ, какъ онъ смущается, пьетъ лучшее вино, не пивъ до сегодня ничего кромѣ водки, и какъ присутствіемъ его возлѣ хозяина скандализи- руются какія-нибудь чопорныя барыни. Разсказъ , Альбертъ' представляетъ подобный же эпизодъ изъ жизни безхарактернаго героя. Герой этого разсказа, Делесовъ, принимаетъ на себя роль покро- вителя искусства. Встрѣтивъ на нетербургскомъ ба- ликѣ иолусумасшедшаго, спившагося музыканта Аль- берта и увлекшись его игрою, онъ рѣшается взять его въ свой домъ, устроить его карьеру и возвратить свѣ- ту погибающій талантъ. При этомъ онъ, конечно, тот- часъ же становится въ позу благодѣтеля человѣче- скаго рода и начинаетъ гладить себя по головкѣ: в право, я не совсѣмъ дурной человѣкъ; даже совсѣмъ недурной человѣкъ. Даже очень хорошій человѣкъ, какъ сравню себя съ другим... " Но, какъ всѣ по- добные благодѣтеди человѣческаго рода, онъ смотритъ постоянно только на одну сторону своего дѣла: на величіе своей личности въ виду такого благороднаго дѣла; на личность же иокровительствуемаго онъ не обращаетъ ровно никакого вниманія и ему не прихо- дить и въ голову, что его великодушіе нисколько не разрѣшаетъ ему забывать уваженіякъчеловѣчеекимъ иравамъ ближняго, на какой бы крайней степени па- денія ни находился этотъ ближніи. Так.ъ онъ думаетъ вылечить Альберта отъ пьянства и остепенить тѣмъ, что -запираетъ его въ своей квартирѣ, велитъ чело- вѣку никуда его не выпускать и не давать ему ни капли вина. Такое крайнее наснліе доводитъ Альберта до бѣшенства и великодушный подвигъ Делесова кон- чается слѣдующен) сценою: «Ночью Деавеова разбудшъ сгукъ упавшаго сто- лз въ передней н звукъ годоеовъ н топота. Онъ за- жегъ евѣчу ж съ уднвлѳніежъ сталъ прислушиваться... Погодите, Дмитрііо Ивановичу скажу, говорилъ За- харъ; голосъ Альберта бормоталъ что-То горячо и несвязно. Делесовъ вскочилъ н со свѣчею выбѣжалъ въ переднюю. Захаръ въ ночномъ костюмѣ стоялъ нротивъ двери, Альбѳртъ въ шляпѣ н альмавивѣ отталкивалъ его отъ двери и слѳзливымъ голосомъ кричаіъ на него. — Вы не можете не пустить меня. У меня пас- портъ, я ничего не унѳсъ у васъ. Можете обыскать меня. Я къ нолиціймейстеру пойду. — Позвольте, Дмитрій Ивановжчъ! обратился За- харъ къ барину, продолжая спиной защищать дверь. Они ночью встали, нашли ключъ въ моемъ пальто и выпили цѣлнй графинъ сладкой водки. Это развѣ хо- рошо? А теперь уйти хотятъ. Вы не приказали, а потому я не могу пустить ихъ. Альбертъ, увидавъ Делесова, еще горячѣе сталъ приступать къ Захару. — Не жожетъ меня никто деряіать! не имѣетъ пра- ва! кричалъ онъ, все больше и больше возвышая голосъ. — Отойди, Захаръ, скааалъ Делесовъ:— я васъ дер- жать не хочу и не могу, но я совѣтывалъ-бы вамъ остаться до завтра, обратился онъ къ Альберту. — Никто меня держать не можетъ. Я къ полн- ціймейстеру пойду, все сильнВе и сильнѣе кричалъ Альбертъ, обращаясь только къ Захару и не глядя на Делесова: — карауль! вдругъ завопи.іъ онъ не- истовымъ голосомъ. — Да что-же вы кричите такъ-то? вѣдь васъ не держатъ, сказалъ Захаръ, отворяя дверь. Альбертъ пѳресталъ кричать. «Не удалось? Хотѣ- ли уморить меня, нѣтъі»... бормотаЯъ онъ про себя, надѣвая галоши. Не простившись и продолжая го- ворить что-то непонятное, онъ вышелъ въ дверь. За- харъ посвѣтилъ ему до воротъ и вернулся. — И слава Богу, Джитрій Ивановичъ! а то долго- ля до грѣха, сказалъ онъ барину;~и теперь серебро повѣрить надо...». Въ повѣсти яКазаки" представляется одна изъ дальнѣйшихъ фавъ жизни безхарактерныхъ героевъ. Послѣ цѣлаго ряда всевозможныхъ несообразностей, въ родѣ вышеописанныхъ, расточивъ половину иму- щества, надѣлавъ долговъ, подобные герои въ одинъ прекрасный день вдругъ приходятъ къ убѣжденію, что вся окружающая ихъ жизнь и ихъ собственная искусствена, нелѣпа, исполнена призрачности и лжи, и что необходимо сразу разорвать съ нею и начать но- вую жизнь, простую, естественную на лонѣ природы, въ средѣ ея дѣтей непосредственно-наивныхъ, цѣль- ныхъ и нерастлѣнныхъ цивилизаціею. Подобный идил- лическія стремленія, родоначальникомъ которыхъ счи- тается, какъ извѣстно, Руссо, присущи всѣмъ вѣкамъ, только въ каждый вѣкъ они находятъ различныя нри- мѣненія. Такъ, въ 60-е годы, герои, ищущіе разрыва съ своею средою и новой жизни, удалялись въ круж- ки, такъ называемыхъ, новыхъ людей и мечтали вмѣ- стѣ съ ними о заведеніи земледѣльческихъ колоній на новыхъ основаніяхъ въ какихъ-нибудь дѣвственныхъ лѣсахъ, вдали отъ всякихъ человѣческихъ обществъ. Въ 30-е же и 40-е года безхарактерные герои стре- мились обыкновенно на Кавказъ, гдѣ имъ грезилась новая жизнь въ видѣ Амалатъ-бековъ, черкешенокъ, горъ, обрывовъ, страпшыхъ потоковъ и опасностей... Въ повѣсти я Казаки' и иредстав.шется намъ одинъ изъ такихъ россійскихъ Жанъ-Жаковъ-Руссо въ ви- дѣ Оленина, который въ сущности тотъ-же Нех- людовъ и Делесовъ. Послѣ цѣлаго ряда безплодныхъ норнвовъ — свѣтской жизни, службы, хозяйства, му-