b000000898

633 ГРАФЪ ЛЕВЪ НИКОЛАЕВНЧЪ ТОЛСТОЙ— КАКЪ ХУДОЖНИКЪ И МЫСЛИТЕЛЬ. 634 края— поэтому и дѣло свое спѣшатъ доставить на хо- дули, придать ему сразу грандіозныѳ цѣли и разиѣры. Но за то, какъ скоро возникаетъ ихъ очарованіе, такъ же скоро слѣдуетъ и разочарованіе. Жизнь не замедлитъ доказать имъ всю искусственность, отвле- ченность н эфемерность ихъ замысловъ. Такъ мы ви- дѣли, что для Нехлюдова достаточно было года, что- бы убѣдиться въ несостоятельности своей дѣятельно- сти. Но разъ сбитые съ своего пути, Нехлюдовы не ищутъ уже ни новаго пути, ни возвращенія на ста- рый. Вся дальнѣйшая жизнь представляется рядомъ безцѣльныхъ скитаніі и случайныхъ порывовъ, смот- ря по тому, куда дуетъ вѣтеръ. Начиная день, она не могутъ отдать себѣ хотя приблиздтельнаго отчета, что съ ниід будетъ вечѳромъ: можетъ быть женятся, мо- жетъ быть очутятся на пути въ Америку, можемъ быть проиграютъ все свое состояніе и пустятъвъ'лобъ пулю. Одно только неизмѣнно лреслѣдуѳтъ ихъ всю жизнь, составляя существенное ихъ отличіе — это постоянный разладъ убѣжденій и дѣятельности. Убѣж- денія ихъ попрежнеіу прекрасны, высоки, во всѣхъ отношеніяхъ безукоризненны и, попрежнему, едва только пытаютси они осуществить которое нибудь, на дѣлѣ выходитъ какъ-ю совершенно невольно,,неотра- зимо, словно по какому-то фатуму, тяготѣющеиу надъ ними, нѣчто совершенно противоположное. Повѣсти вДюцернъ", „Альбертъ", „Казаки", ,Мар- керъ" представляютъ передъ нами рядъ подобныхъ скитаній и порывовъ безхарактернаго героя послѣ своего неудачнаго перваго шага. Въ повѣсти дДюцернъ" мы встрѣчаемъ Нехлюдова, скитающагося по Европѣ въ качествѣ туриста. Оста- новившись въ Люцернѣ, онъ пошелъ вечероиъ гулять по набережной озера и заслушался пѣнія уличнаго тирольца. Тиролецъ пѣлъ такъ хорошо, что вокругъ него собралась толпа, которая жадно внимала ему. Элегантные путешественники различныхъ націй стоя- ли на улицѣ и на бадконахъ, притаивъ дыханіе. И каково-же было удивленіе Нехлюдова, когда по окон- чаніи пѣнія не только никто ничего не далъ бѣдному пѣвцу, но толпа осмѣяла его, когда онъ обратился къ ней съ протянутою шляпою. Нехлюдова тяжело пора- зила эта сцена, ему сдѣлалось больно, горько, по соб- ственнымъ его словамъ, стыдно за маленькаго человѣ- ка, за толпу, за себя, какъ будто онъ самъ просилъ денегъ, ему ничего не дали и надъ ниіъ смѣялись... За симъ послѣдовалъ цѣлый рядъ рефлексій о несооб- разности жизни вообще и въ особенности относитель- но настоящаго факта. Нехлюдовъ началъ задавать себѣ вопросы въ родѣ того, что отчего этотъ безчело- вѣчный фактъ, невозможный ни въ какой деревнѣ нѣ- мецкой, французской или итальянской, возможенъ здѣсь, гдѣ цивилизация, свобода и равенство доведены до высшей степени, гдѣ собираются путешествующіе, самые цивилизованные люди самыхъ цивилизованныхъ націй? Отчего эти развитые, гуманные люди, способ- ные въ общемъ на всякое честное, гуманное дѣло, не имѣютъ человѣческаі'о сердечнаго чувства на личное доброе дѣло? И какимъ образоиъ въ ПІвейцаріи, въ свободно! странѣ, республикѣ, могъ существовать за- конъ, вслѣдствіе котораго тиролецъ рисковалъ быть посаясенъ въ тюрьму за свое невинное уличное пѣніе: неужели это свободное то, что люди называютъ даже полооютгелъно свободное государство, то, въ кото- ромъ есть хоть одияъ гражданинъ, котораго сажаютъ въ тюрьму за то, что онъ, никому не вредя, никому не иѣшая, дѣлаетъ единственное, что можетъ, для того, чтобы не умереть съ голода? Всѣ эти размышлеиія были прекрасны, пока оста- вались одними размышлеиіями, но когда Нехлюдову вздумалось осуществить ихъ на практикѣ) оказалось ' нѣчто совсѣмъ неподходящее. Нехлюдову захотѣлось отличиться, показать, что онъ вовсе не такой безчувственный и черствый чело- вѣкъ, какъ элегантные англичане и прочая толпа, осмѣявшая тирольца. Но какъ же онъ могъ выразить это отличіе? Простой здравый смыслъ скажетъ вамъ, что сдѣлать это было очень просто: никто ничего пѣв- цу не далъ и его осмѣяли, а Нехлюдову оставалось, не принимая участія въ этомъ смѣхѣ, дать пѣвцу де- негъ, что послѣднему только и надо было. Тѣмъ и ограничился бы всякій простой, безъискусственный человѣкъ съ душою. Но Нехлюдову этого было недо- статочно: онъ привыкъ каждый ничтожный иостудокъ становить на ходули и возводить на степень необыкно- веннаго геройства. Такъ и въ настоящѳмъ случаѣ ему захотѣлось устроить посредствомъ пѣвца демоп- страцію безчувственной толпѣ и въ особенности эле- гантнымъ англичанамъ, громко заявить передъ ними, что вотъ, молъ, какой передъ ними гуманный чело- вѣкъ, какое у него рѣдкое сердце и какъ глубоко онъ усвоилъ идею равенства: стыдитесь, молъ, и но- учаітесь, И вотъ онъ послѣдовалъ за пѣвцомъ, оста- новилъ его, пригласилъ в ыпить съ нимъ вина, повелъ его въ самую фешенебльную гостиницу, произвелъ тамъ скандалъ, разругалъ швейцара и лакеевъ, какъ они смѣли сидѣть въ присутствіи его по той причинѣ, что онъ пьетъ вино съ человѣкомъ бѣдно одѣтыдъ, тогда какъ предъ богатыми англичанами они не смѣ- ди садиться; затѣмъ потребовалъ, чтобы его ввели въ лучшую залу и тамъ присутствіемъ пѣвца разогналъ чопорныхъ англичанъ, собиравшихся ужинать. Бѣд- ный, робкій нѣвецъ игралъ во всемъ этомъ самую жалкую роль не то жертвы, не то насснвнаго орудія героизма Нехлюдова, глоталъ вмѣстѣ съ щамнанскшіъ, которымъ угощалъ его разгнѣванный баринъ, горечь презрительныхъ нодсмѣиваній, которыми со всѣхъ сторонъ его осыпали, и до чрезвычайности былъ радъ, когда наконецъ удалось ему избавиться от'ъ неиро- шеннаго защитника его правъ и убраться поскорѣй по добру, по здорову... Все это, если хотите, имѣетъ въ основаніи со сто- роны Нехлюдова рядъ побужденій< безукоризненно честныхъ и высокихъ. Но вдумайтесь поглубже въ его ноступокъ, и вы найдете въ немъ безчеловѣчіе, превышающее бездушіе чопорныхъ англичанъ и тол- пы. Не дать денегъ уличному пѣвцу, это вовсе еще не значитъ оскорбить его, а напротивъ того— унизить себя передъ нимъ. Осмѣять его — въ этомъ, безспорно, видно желаніе унизить его человѣческое достоинство. Но заставить прострадать часъ, другой, употребивъ его жалкимъ, пассивнымъ орудіемъ для выказанія своего геройства и показанія бездупіія бдижнихъ, — въ этомъ уже не одно только ушженіе человѣческаго