b000000898

627' ГРАФЪ ЛЕВЪ НШЮЛАЕВИЧЪ ТОЛСТОЙ — КАКЪ ХУДОЖНИКЪ И ШЫСЛИТЕЛЬ. 628 какъ додуматься герои гр. Толстого. Они постоянно мечтаютъ о томъ, какъ-бы равсѣяіь вокругъ себя все- возможный прогресъ, не заиѣчая того, что сами они продолжаіотъ стоять на такой дочвѣ, которая обуслов- ливаетъ собою полную невозможность прогреса, до- луская одинъ призракъ его, очень часто весьма ослѣ- пительный для глазъ, но все-таки пустой и холодный! Такпмъ героемъ является, мелгду прочимъ, Нехлю- довъ въ повѣсіи ,Утро помѣщика". Здѣсь вы встрѣ- чаетесь не съ лѣнью, зпагіей, изнѣженностью н про- чими обломовскими качествами, присущими нашей интеллигенціи. Напротивъ того, передъ вами та моло- дая, пылкая энергія, какую только возможно бываетъ встрѣтить въ І9-лѣтнемъ юношѣ, къ тому еще сту- дентѣ. Не кончпвъ еще курса въ университетѣ, про- ведя лѣто въ деревнѣ, Нехлюдовъ до такой степени увлекся мыслью о устроевіи быта крестьянъ, что рѣ- шился тотчасъ-же оставить унивёрситетъ, столицу, прекратить всѣ прежнія связи, и всю жизнь посвятить благу принадлежащихъ ему мужиковъ. «Онъ видѣлъ передъ собою, — читаешь жы въ повѣ- сти, — огромное поприще для цѣюй жизни, которую онъ посвятжтъ на добро и въ которой следователь- но будѳтъ счастливъ. Ему и? надо искать сферы дѣятельностя; она готова: у него есть прямая обя- занность — у него , есть крестьяне... И какой отрад- ный и благодарный трудъ представляется ему — «дѣйствовать на этотъ простой, воспріимчивый, не- испорченный классъ народа, избавить его отъ бѣд- ностн, дать довольство, передать ишъ образованіе, которымъ по счастью я пользуюсь, исправить ихъ пороки, порожденные невѣжествомъ и суѳвѣріемъ, развить ихъ нравственность, заставить полюбить добро... Еакая блестящая, счастливая будущность! И за все это я, который буду дѣлать это для соб ственнаго счастія, я буду наслаждаться благодар- ностью ихъ, буду видѣть, какъ съ каждымъ днемъ я дальше и дальше иду къ предположенной цѣли. Чудная будущность! Еакъ могъ я прежде не видѣть этого?» «И кромѣ этого, въ то-же время думаіъ онъ: кто мнѣ мѣшаетъ самому быть счастливымъ въ любви къ женщинѣ, въ счастьѣ семейной жизни? И юное воображеніе рисовало ему еще болѣе обворожитель- ную будущность. «Я и жена, которую я люблю такъ какъ никто, никогда, никого не любилъ на свѣтѣ, мы всегда живемъ среди этой спокойной, по- этической деревенской природы, съ дѣтьми, можетъ быть съ старухой теткой; у насъ есть наша взаим- ная любовь, любовь къ дѣтямъ, и мы оба знаемъ, что наше назначеніе— добро. Мы помогаемъ другъ другу идти къ этой пѣли. Я дѣлаю общія распоря- женія, даю общія, справедливыя пособія, завожу фермы, сберегательныя кассы, маетерскія; а она, съ своей хорошенькой головкой, въ простомъ, бѣломъ платьѣ, поднимая его надъ стройной ножкой, идетъ по грязи въ кресть некую школу, въ лазаретъ, къ несчастному мужику, по справедливости, незаслу- живающему помощи, и вездѣ утѣшаетъ, помогаетъ... Дѣти, старики, бабы обожаютъ ее и смотрятъ на нее, какъ на какого-то ангела, на Провидѣніе. По- томъ она возвращается и скрываетъ отъ меня, что ходила Еъ несчастному мужику и дала ему денегъ; но я все знаю ж крѣпко обнимаю ее, и крѣпко и нѣжно цѣлую ея прелестные глаза, стыдливо-крас- нѣющія щеки и улыбающіяся румяныя губы»... Исполненный иодобныхъ юныхъ грезъ, Нехлюдовъ, оставшись въ деревнѣ, энергически принялся за хо- зяйство, составилъ правила дѣйствій, всю жизнь и занятія свои распредѣливъ по часамъ, днямъ и мѣся- цамъ, причемъ воскресенья были у него назначены для пріема посѣтителей, дворовыхъ и мужиковъ, для обхо- да хозяйства бѣдныхъ крестьянъ и для поданія имъ помощи съ согласія міра, который собирался вечеромъ каждое воскресенье и долженъ былъ рѣшать, кому и какую помощь нужно было оказывать. Въ такихъ за- нятіяхъ прошло болѣе года, и этого года было вполнѣ достаточно, чтобы разочаровать Нехлюдова во всей дѣятельности, во всѣхъ его заиыслахъ и мечтахъ. Въ своихъ отношеніяхъ къ мужикамъ онъ постоян- но встрѣчалъ два рода явленій: исполненный недовѣ- рія отпоръ противъ всѣхъ его плановъ и предложеній относительно тѣхъ или другихъ мѣръ къ улучшенію быта мужиковъ. Это былъ отпоръ жизни, желавшей устроиться, худо-ли, хорошо- ли, но по своему и течь по тѣмъ русламъ, какія удалось уже ей самой проло- жить, ^а не по направленіямъ, измышленнымъ празд- ною фантазіею барина. А гдѣ онъ не встрѣчалъ тако- го отпора, тамъ онъ находилъ полную деморализацію, нагло въ глаза издѣвавшуюся надЪ нимъ и дѣлав- шуюся тѣмъ распущеннѣе и нахальнѣе, чѣмъ болѣе онъ прилагадъ заботъ объ ея исправленіи. Въ иред- ставленномъ въ повѣсіи воскресномъ утрѣ Нехлюдова, мы встрѣчаемъ нѣсколько явленій того и другаго рода. Такъ, между прочимъ, Нехлюдовъ на своей новой фермѣ построилъ нѣсколько герардовскихъ каменныхъ избъ, думая перевести туда лучшихъ своихъ крестьянъ. Вотъ онъ приходвтъ на дворъ къ крестьянину Чурп- сенку съ иредложеніемъ иодобнаго переселенія. Пе- чальное зрѣлище крайней нищеты встрѣчаетъ онъ во дворѣ Чурисенка. Изба, клѣти, амбары — представ- ляютъ развалины, готовыя ежеминутно рухнуть. И между тѣмъ этоіъ Чурисенокъ ни разу не обратился къ нему съ просьбою о помощи, тогда какъ Нехлюдовъ никогда не отказывалъ муагикамъ и только того до- бивался, чтобы всѣ прямо приходили къ нему за сво- ими нуждами. Нехлюдовъ почувствовалъ досаду, боль и даже нѣкоторое озлобленіе на мужика за такое не- внпмааіе со стороны послѣдняго къ его гуманности. Здѣсь подъ гуманностью выступаетъ порядочная доля безчеловѣчнаго высокомѣрія: Нехлюдовъ не могъ по- ставить себя на мѣстѣ мужика и не понималъ, что если онъ въ себѣ, въ своемъ родственникѣ или другѣ цѣ- нилъ гордость, не любящую обязываться, просить, кланяться, то іѣмъ болѣе онъ долженъ былъ-бы оцѣ- нить такія качества въ крестьянинѣ. Несмотря на всю гуманность, логика его продолжала въ этомъ отноше- ніи двоиться, и то самое, что уважалъ онъ въ лицахъ своей среды, не нравилось ему въ мужикахъ. Мы ви- дѣли вьіше, ЧТО' при мысли о мужикахъ онъ не иначе представлялъ ихъ себѣ, какъ умиляющимися при ви- дѣ его благодѣяній и возсылающими къ нему горя- чія благодаренія. Понятно, не могъ онъ оцѣнить и слѣдующихъ простыхъ, но исполненныхъ глубокаго человѣческаго достоинства словъ Чурисенка; — Не все-же на барскій дворъ ходить! Коли на- шему брату повадку дать къ вашему сіятельству за всякимъ добромъ на барскій дворъ кланяться, какіе мы крестьяне будемъ? Не обративши внимашя на эти слова и не желая понять, что передъ нимъ стоитъ человѣкъ, вовсе не желающій принимать отъ него какихъ-либо благодѣя- лій, Нехлюдовъ приступилъ таки къ Чурисенку съ