b000000898

613 ГРАФЪ ЛЕВЪ НИКОДАЕВИЧЪ ТОЛСТОЙ— КАКЪ ХУДОЖНИКЪ И ЮСЛИТЕЛЬ. 614 товъ и пр., и всѣ эти типы рисуются перѳдъ вами въ надлежащемъ свѣтѣ и не въ однѣхъ только внѣш- нихъ формахъ, ,но и въ существенныхъ свойствахъ, представляющихъ отличіе ихъ нравовъ, поняіій и стремленій сравнительно съ прившлещованпъшъ слоемъ общества. При такихъ условіяхъ и бѳзхарак- терный герой, составляющій главный предметъ твор- чества гр. Л. Толстого, рисуется передъ нами совер- ^ шѳнно въ иной перспективѣ, чѣмъ у прочихъ белле- тристовъ сороковыхъ годовъ. Гр. Л. Толстой не при- надлежитъ ни къ тѣмъ беллетристамъ своей школы, которые безхарактернаго героя ставили на романти- ческій пьедесталъ выше всѣхъ головою, ни къ тѣмъ, которые, ради отрицательнаго отношенія къ безха- рактерному герою, выдумывали изъ своей фантазіи характерныхъ героевъ или идеализировали кулаковъ. Вмѣсто всего. этого гр. Толстой, относясь къ своему безхарактерному герою совершенно объективно и без- пристрастно, не преувеличивая и не умаляя его, ана- лизируетъ его въ самыхъ разнообразныхъ ноложені- яхъ жизни, отъ колыбели и до могилы; не довольству- ясь одниш отношеніями его къ ближайшишъ родствен- никамъ, друзьямъ и любимыжъ женш,инамъ, приво- дитъ его въ соприкосновеніе съ личностями различ- ныхъ слоевъ жизни; — отъ этого отрицаніе въ неиз- мѣримой степени выигрываетъ: безхарактерный герой рисуется передъ вами несостоятельнымъ не въ одной сферѣ семеіныхъ и сердечныхъ вопросовъ, но во всѣхъ общественныхъ отношеніяхъ; онъ насуетъ не передъ одними идеальными героями авторскихъ измышленій, но передъ простыми обыкновенными смертными, еже- дневно встречаемыми въ жизни. Въ этомъ отношѳніи гр. Толстой представляетъ сравнительно съ прочими представителями своей школы шагъ впередъ на пути реализма, и во многихъ отношеніяхъ приближается къ той новой школѣ писателей, которые бросили преж- ній путь субъективно-психическаго анализа душев- ныхъ настроеній героевъ интеллигентной среды и принялись изучать жизнь объективно, какъ она про- является въ отношеніяхъ і)азіичныхъ общественныхъ слоевъ между собою. Мы не говоримъ, чтобы онъ впол- нѣ иринадлежалъ къ этой новой школѣ, въ его про- изведеніяхъ анализъ душевныхъ настроеній интелли- гентныхъ героевъ все-таки преобладаетъ, но самый этотъ анализъ значительно расширяется тѣмъ, что не ограничивается одною семейною или любовною сфе- рою и касается часто такихъ сторонъ жизни, который иди совсѣмъ не затрогивадись беллетристикою сороко- выхъ годовъ, или же затрогивадись едва-едва, мель- комъ и поверхностно. Самая внѣншяя форма произведеній гр. Толстого значительно отличается отъ формы произведеній про- чихъ бѳллетристовъ сороковыхъ годовъ: виѣсто повѣ- стей и романовъ съ законченными сюжетами, весь узелъ которыхъ основывается у белдетристовъ соро- ковыхъ годовъ обыкновенно на любви, произведения гр. Толстого представляютъ рядъ очерковъ и част- ныхъ эпизодовъ изъ жизни героевъ, въ которыхъ очень часто любовь не играетъ ровно никакой роди; есть произведенія, обходяш;іяся и совсѣмъ безъ любви — каковы «Утро помѣщика", „Маркеръ". Да- же произведеніе яВойна и миръ", хотя и названо ро- маномъ, но это вовсе не романъ по своей внѣшней формѣ: вы не найдете въ немъ одного цѣльнаго сю- жета, вокругъ котораго были бы сконцентрированы всѣ дѣйствующія лица, что вы встрѣтите во всѣхъ европейскнхъ роианахъ безъ исключенія: это гадле- рея всевозможныхъ картинъ изъ жизни нашего обще- ства начала нынѣшняго столѣтія; здѣсь вы найдете цѣлые десятки сюжетовъ, немѣющихъ никакихъ то- чекъ соприкосновенія, и изъ которыхъ каждый могъ бы послужить темою для особениаго романа; авторъ руководился очевидно вовсе не тою задачею, чтобы написать романъ изъ жизни перваго десятидѣтія, а чтобы изобразить эту жизнь въ наибольшей полнотѣ, во всемъ ея разнообразіи. Единственное искдюченіе въ этомъ отношеніи изъ всѣхъ произведеній гр. Л. Толстого составляетъ романъ: „Семейное счастье". Здѣсь дѣйствительно мы видииъ цѣльный сюжетъ, ос- нованный на любви. Но за то и по внутреннему содер- жанію романъ этотъ наиболѣе подходитъ къ школѣ белдетристовъ сороковыхъ годовъ: дѣйствіѳ романа сосредоточивается въ узкой сферѣ нѣскодькихъ лич- ностей интеллигентной среды и все содержаніе его — анализъ всевозможныхъ ощущеній супружеской люб- ви въ раздичныхъ ея пёріодахъ, — содержаніе, какъ видите, крайне частное.- III. Произведеніягр. Толстого , Дѣтство " , , Отрочество " й „Юность® заключаютъ картину воспитанія безхарак- тернаго героя. Произведенія эти какъ нельзя болѣе наглядно ноказываютъ, какъ излишня какая-либо надуманная теиденціозность, если ноэтическіе образы, изображаемые художникомъ передъ вами сами . по себѣ внушаютъ вамъ рядъ идей, независимо отъ того, думалъ ли поэтъ провести эти идеи, иди онъ ни о чемъ не помышлядъ, какъ только о художественномъ вос- произведеніи своихъ образовъ. Въ самомъ дѣлѣ, чи- таете вы произведенія эти, и вамъ постоянно кажет- ся, что у автора не было въ виду ничего иного, кромѣ жеданія рисовать, — и рисовать-то такими микроско- пическими штрихами столь микроскопическія вещи, какъ дѣтскія игры, радости и печали. Сначала вы теряетесь въ массѣ безсодержательныхъ невидимому очерковъ: но мало-по-ыалу, по мѣрѣ того, какъ вы вчитываетесь, передъ вами возникаетъ стройная кар- тина дѣтства и юности тысячъ людей, иодобныхъ ге- рою, и эта картина ноказываетъ вамъ ясно, откуда берутся и какъ складываются въ нашей жизни тѣ безхарактериые люди, которыми и теперь еще полны наши интеллигентные слои. Въ этомъ отношеніи иы нисколько не иреувеличииъ, если скажемъ, что во всей нашей беллетристюсѣ мы можемъ поставить рядомъ только двухъ писателей, которые съ такою полною обстоятельностью рисуютъ передъ нами дѣтскіе годы и воспитаніе героевъ нашей интеллигенціи — именно, Гончарова съ его „Сномъ Обломова' игр. Л. Толстого съ его йДѣтствомъ", „Отрочёствомъ* и * Юностью'. Первое, что васъ поражаетъ, когда вы читае- те , Дѣтство" — это полная изолированность ре- бенка отъ жизни взросдыхъ, совершенная отчужден- ность его отъ интересовъ семьи. Не говоря уже о 20*