b000000898

595 ГЕРОИВ®чнн къ строющемуся вокзалу освѣдомляться, не готова-ли чугунка. Но онъ не ограничивается надеждою на же- лѣзную дорогу, какъ на средство къ достиженііо Мак- сима Петровича. Какъ истый россійскій прогресснсгъ, онъ тотчасъ-же возводить ожидаемый предіетъ въ универсальное средство отъ всѣхъ человѣческихъ бѣд- ствій. Ему кажется, что когда обладятъ чугунную до- рогу, которая скоро можетъ простого человѣка въ Пе- тербургъ доставлять, тогда наступитъ конецъ всякой прижиикѣ, потому что стоить проѣхать на чугункѣ въ Петербургъ, да поразсказать ташъ — и дѣло будетъ въ шляпѣ... Вамъ, конечно, смѣшны золотыя надежды Михаила Ивановича на чугунку, но одинъ-ли онъ, темный и нигдѣ не ученый человѣкъ, ожидалъ отъ нея возвра- щенія зеинаго рая? Не сдыхали-лн вы на каждомъ шагу ж отъ людей, которые не чета Михаилу Ивано- вичу, подобныхъ же восклицаній, что погодите, молъ, вотъ выстрояіъ желѣзныя дороги, увидите, что такое будетъ? Опйсашѳ пріѣзда первзго поѣзда и впечатлѣшя, какое цроизвелъ онъ на городъ — составляетъ чуть- ли не лу чшее иѣсто въронанѣ Гл. Успенскаго, и безспор- но лучшее, что только являлось въ нашей литературѣ въ послѣдніе годы. Пассивность, скука и вялость жизни губернскато захолустья сразу всплываютъ на- ружу и оттѣняются въ виду прошумѣвшаго мимо по- ѣзда, .словно бѣлыя зданія на черномъ фонѣ? тучи. Я считаю нелпшнимъ сдѣлать нѣсколько выдержекъ, чтобы припомнить читателю это лучшее иѣсто въ ро- нанѣ, въ которомъ художественный паеосъ Гл. Успен- скаго доходитъ до своей крайней высоты. «Не для одного Михаила Ивановича и Ч^ѳрему- хиныхъ этотъ день бшъ чѣшъ-то особеннымъ, не будннчнымъ, Еогда люди умираюіъ отъ евуки, и не праздничнымъ, когда люди могутъ пить, спать до обморока ж сжотрѣть фейерверкъ въ приеутетвіи господина начальника губерніи. Въ этомъ днѣ чув- ствовалось что-то томительное и радостное. Въ на- шу глушь, въ нашу скуку, беззащитную, брошенную жизнь, пришло что-то совсѣмъ новое, сулящее луч- шее будущее, ж еще не жзтѣнившее нашей тоски, нашего гореванья ни на волосъ. Не одянъ Михаилъ Ивановичъ ни свѣтъ ни варя еуетижся и торопился на машину — ^весь городъ быіъ вакъ-то наэлектри- зованъ этою новостью, такъ что когда чаеовъ въ шесть Михаилъ Ивановичъ, сопроволідаемый Надей и Софьей Васильевной, прише.іъ въ вонзаіъ— здѣсь уже были толпы народа. Все это двигалось, бнло ве- село, собиралось уѣхать, улетѣть; ни одной заспан- ной щеки, ни однихъ глазъ, ваплывшжхъ отъ одури, нельзя было встрѣтить среди толпы, бродившей по широЕИМъ комнатамъ вокзала. Вея эта суета, про- бужденіе, чѣмъ-то горькимъ отзывались въ серддѣ Нади; а Михаилъ Жвановжчъ, въ жизни котораго событія слѣдовалж въ посіѣднее время съ такой ошеломляющей быстротой, почувствовалъ некоторый страхъ, вслѣдствіе .чего, попросивъ барышенъ погля- дѣть за узелЕОЖЪ, скрылся на врежя неизвѣетно ку- да, а возвратившись черезъ нѣеколько минутъ, имѣіъ лицо весьма радостное. — То-есть, вотъ какъ обіадимъ дѣла! — сказаіъ онъ Надѣ, тряхнувъ ку-жаконъ. — Вы водки напились? — вмѣето отвѣта, сказала та. * — Да, голубчики! — снимая картузъ, залепегаль Михаилъ Жвановжчъ: — ^жиіыя!.. Да вакъ мнѣ не вы- пить?.. Ангелочки вы мои. Ж принялся цѣ.іовать у барышенъ руки, что хотя и было не особенно замѣтно среди толпы, однако ХЪОЖИДАНІЙ. 596 заставило Надю и Софью Васильевну уйти впередъ на платформу. «Скоро Михаилъ Ивановичъ розыскалъ ихъ и здѣеь. Но отъ изліяній воздерясивался, ибо всеобщее внн- маніе было обращено на лѣсъ, изъ котораго съ ми- нуты на минуту долженъ былъ выпорхнуть первый поѣздъ. Въ ожнданіи его шли разговоры. Благород- ные толкавали о томъ, что теперь представляется удобный случай ѣздить въ Москву, въ театръ. «Ут- рожъ выѣхалъ, Еъ обѣду тамъ; умылся, одѣлся и — маршъ, а къ> утру опять дома». «Великолѣпно!»Дру- гіе, изъ числа тѣхъ же благородныхъ, сиотрѣвшіѳ на это дѣло глубже, разсуждаіп о подвозѣ, о рас- ширеніи. Простой народъ, не имѣвшій возможности понять, что оный ііодвозъ и ' оное расширеніе мо- гутъ образоваться изъ ихъ дыряве'хъ лаптей, трак- товалъ чугунку съ точки зрѣнія величайшей ум- ственной чуши. — Потребовалъ ты чаю, — слышалось въ толпѣ. — Ну? — Ну, сейчасъ подаютъ тебѣ — га-ярячева,.. изъ первыхъ кипятковъ... Чуешь, чтобы бѣлымъ клю- чомъ кипѣлъ— ну, чтобы ты его выпилъ! Ужъ, что- бы, брать, ты его въ три минуты выхватилъ... Уяь, братъ, тутъ ни-ни... — А ежели не дохлебаю? ■■ — А ежели ты его не дохлебаешь — штрафъ! По- тому, ей, некогда тебя дожидаться, пока ты расхле- бывать будешь! Ты хлебнулъ, а уліь он^ братъ, хво- стомъ вильнула, — за тысячу верстъ... Тутъ, братъ, уж,ь ни Бояіе мой!.. — Хитра пружина!.. «Въ другой группѣ слышалось: ^ А батюшка? — А батюшка, — онъ почему? Потому что онъ съ кропиложъ. Какъ она подлетитъ, сейчасъ онъ ей кропиломъ въ эвто мѣето... Напржмѣръ, въ морду ей, — будемъ такъ говорить, для тово, что намъ тре- буется, чтобы она насъ снабжала, наприяѣръ, на пользу, но нежели, чтобы дозволить ей -разводить бѣеину — прости Господи! Надо его выколотить отг тэда. Вотъ почему отецъ Амвросій съ причтомъ, а нежели вы утверждаете, чтобы принимать ему бла- гос-товеніе отъ петербургскаго генерала... фальшъ. «Разговоры публжкн были прерваны необыкновѳн- но-громкииъ кржкомъ какого-то сильнѣ|шаго гор- ла, раздавшимся откуда-то сверху. — Ана-а!.. Бра-атцы!.. «Все зашумѣло, шатнулось ж замолкло. «Изъ глубины начинавшаго темнѣть лѣса, выгля- нули два красные, глаза, донесся жжденькій сви- стокъ— это былъ первый поѣздъ. • — Вотъ она, матушка! шепталъ захмѣлевшій Мнхаиіъ Ивановичъ въ то время, когда среди все- общаго молчанія, поѣздъ все ближе и б.шже под- ходилъ ЕЪ платформѣ. — Ахъ, голубчики! — слышалось робко то тамъ, то сямъ. «Поѣздъ пришелъ и остановился. Молчаніе сжѣ- нижось еще болѣе ожжвленнымъ двияюніемъ. Говоръ. Шумъ. Смѣхъ. Михаилъ Ивановичъ чуть не пла- калъ отъ радости и безпрепятственно цѣловалъ руч- ки своихъ спутницъ, которыя были совершенно подавлены всѣмъ, что видѣли. — Даі Богъ вамъ! за вашу доброту!.. Надежда Андреевна! Софья Васильевна! — бормоталъ Ми- хаилъ Ивановичъ. — ■ Отыщите брата! Пожалуйста! — просила его Надя. — Подъ землей вырою-еъ! Па нихъ надежда! Для васъ, для маменьки вашей... Ту-жсь... «И снова начиналось хватаніѳ рукъ, цѣдованье концовъ кофты, въ которую была одѣта Надя... Дол- го на спжнѣ Михаила Ивановича плясалъ узелъ съ пояшткажи отъ поклоновъ и намѣреній стать на колѣнки. Звонокъ прервалъ эти жзліянія.