b000000898

591 ГЕРОИ ВѢЧНЫХЪ о ЖП Д А Н I Й. 592 вы, помощникъ столоначальника, діаконъ, ремзоръ, но не было бы прогрессиста. Но какъ бы то ни было, прогрессистъ созданъ и гу- ляетъ по бѣлому свѣту въ видѣ Михаила Ивановича съ его просіяніеиъ. Что же онъ дѣлаетъ, что произво- дить полезнаго его просіяніе, какое дѣйствіе оказы- ваетъ на людей и на него самого?... Произведете чистой случайности, Михаилъ Ивано- вичъ является совершенно лишнею спицею въ колес- ницѣ въ сонномъ прозябаніи нашей захолустной жиз- ни. Внѣшній толчокъ, въ видѣ просіянія, оторвалъ его отъ общей массы, онъ свернулъ съ битой колеи мелкаго плутовства и очутился гдѣ-то въ воздухѣ, но остался въ тоже время съ тѣми же наслѣдственными свойствами своей среды, съ которыми родился. Просія- ніе даровало ему только сознаніе того, что вокругъ многое гадко, но не даровало ни малѣйшой энергіи къ борьбѣ съ этимъ гадкимъ, ни мадѣйшаго опредѣлен- наго плана жизни, выдержки въ этомъ планѣ— однижъ словомъ, ничего того, чѣмъ такъ отличается западный человѣкъ, на какой бы ступени онъ ни стоялъ. Въ сущности, Михаилъ Ивановичъ со всѣмъ своииъ про- сіяніемъ остался все тѣмъ же безвольныкъ, пассив- нымъ существомъ, какимъ бшъ бы, еслибы этого про- сіянія и не случилось. Онъ весь ушелъ въ анализъ всевозможныхъ нрижимокъ, которыя представлялись ему на каждомъ шагу, и началъ ежеминутно исто- щаться въ безплодной злобѣ на все его окружающее. «Пить-бы надо— говорижъ онъ — слабъ, не могъ, а все больше злился, потому, которыя я получалъ отъ Максима Петровича мысли, то никакимъ родомъ онѣ у меня язъ головы не выходили. Злился, злил- ся я; бѣсился, бѣсился, да одново подгулядъ и мах- иулъ въ арендателя камнемъ... Спасибо, скрось ко- лесо камень прошелъ, а то бы въ каторгѣ быть. Да еще то облегчило, что ночью было, не могли выз- нать кто такой, такъ что собственно по нодозрѣнію шест.ь мѣсяцевъ высидѣлъ...» Вотъ вамъ единственная активность, на которую является способенъ Михаилъ Ивановичъ, активность всѣхъ пассивныхъ натуръ: выйти изъ себя въ одну изъ мрачныхъ минутъ, кинуть, зажмуря глаза, чѣмъ попало и куда попало, не нанеся ни вреда, ни поль- зы, Е затѣмъ радоваться, что дешево обошлось, что камень въ колесѣ застрялъ и что дѣло было ночью, такъ что легко было спрятать кукишъ въ карманъ. Вотъ гдѣ истинная художественность: въ нѣсколькихъ сіовахъ вы видите обобщеніе, дающее вамъ глубокую перспективу! Подумайте только, къ какой массѣ еже- дневныхъ случаевъ нашей жизни можно приыѣнить этотъ фактъ! Художникъ, менѣе глубокій, не съумѣлъ бы открыть передъ вами всю иронію поступка Михаи- ла Ивановича. Иной поставилъ-бы, конечно, посту- нокъ этотъ на ходули, какъ взрывъ негодованія чест- наго человѣка, у котораго до того накипѣло на серд- цѣ, что онъ готовъ на все, и выпшо-бы нѣчто даже героическое въ этомъ метаніи камнемъ подгулявшаго мастероваго. Другой нравописатель представилъ-бы тотъ-же самый фактъ съ обличительной точки зрѣнія, что вотъ, молъ, Еинулъ пьяный человѣкъ камень; ка- мень попалъ въ колесо, но сейчасъ-же поставили дѣ- ло такъ, что какъ-будто онъ хотѣлъ убить арендато- ра — и совершенно невинный человѣкъ просидѣдъ ни за что, ни про что полгода въ оеірогѣ. Гл. Успенскій въ томъ же фактѣ представилъ одно изъ существен- ныхъ свойствъ характера недовольнаго человѣка рус- скаго издѣлія, на какихъ-бы ступеняхъ развитія и по- ложенія этотъ человѣкъ ни сіоялъ, И вотъ, въ заключеніе, россійскій прогрессистъ, въ лицѣ Михаила Ивановича, оборванный, худой, голод- ный, съ глухимъ кашлемъ въ груди — всюду изгнан- ный, никуда непринимаемый, безъ занятій, безъ де- негъ ходитъ изъ угла въ уголъ изъ мелочной лавочки въ кабакъ, отъ Черемухиныхъ къ Птицинымъ, разра- жается тѣіи же безплодными жалобами на всеобщую прижимку, и никто не слушаетъ его, вездѣ гонютъ его или сиѣются надъ ншъ. Но это еще не верхъ трагич- ности положенія Михаила Ивановича: въ заключеніе онъ, гонитель всякой прижимки, самъ попадаетъ на хлѣбы къ той-же прижимкѣ и притомъ въ самой уни- зительной роли двороваго шута. Однажды, когда онъ лежалъ пьяный въ канавѣ, бормоча свои проклятія, мимо шелъ барчукъ Уткинъ, проживающій праздно въ своей усадьбѣ и отъ скуки занимающійся стрѣляніемъ галокъ. Уткина заинте- ресовали нѣкоторыя слова Михаила Ивановича, доле- тѣвшія до его ушей. — Вы кто такой? епроенлъ барчукъ, когда Ми- хаилъ Ивановичъ выекочиіъ изъ канавы. — Отставной рабочій... съ заводу-съ... Выгнанъ за бунты. — За что? — • За бунтованія. Потому что я бунтовался, нро- изводилъ, нанримѣръ, возмущенія... мятежи... «Это было до того любопытно — читаемъ мыдалѣе въ новѣсти — что Уткинъ тотчасъ-же нашелъ нуж- нымъ сдѣлать полезное дѣло, пріютивъ Михаила Ива- новича, тѣмъ болѣе, что это дѣло не стоило ни ко- нѣйки. Михаилъ Ивановичъ поселился въ кухнѣ и въ короткое время ношодъ у всѣхъ за большого чу- дака. Не одинъ барчукъ смѣялся всякій разъ, когда изъ устъ его выходили слова въ родѣ «прижимка», «къ осьмому часу», «увѣдомиіся» и проч.». Итакъ, вотъ вамъ заключительная иронія жизни россійскаго прогрессиста: сдѣлаться шутомъ у какого- нибудь пугателя воронъ, который отъ скуки готовъ подъ часокъ позабавиться красивостью слога, рѣз- костью выраженій и отрицаній чудака. Кстати, отчего не пріютрь бездомнаго бродягу! И вотъ Михаилъ Ивановичъ жяветъ насчетъ той- 1 же прижимки, которую отрицаетъ, причемъ не въ си- лахъ выпутаться изъ своего положенія, старается смяг- чить иронію его тѣмн палліативными средствами, кі какииъ всегда прибѣгаютъ пассивныя существа. Здѣ(ь вы опять встрѣчаетесь съ весьма характеристической чертою нашей жизни. Вы видите сплошь и рядомь, что пассивные люди, чувствуя унизительность свойи положенія, вмѣсто того чтобы выйти изъ него прям» и смѣло куда-бы то ни было, хоть-бы на голодную смфть въ канаву, стараются обыкновенно замаскировать {вое нравственное униженіе напускною грубостью и »ѣз- костью съ тѣми, оіъ кого зависитъ ихъ участь. ,Йа- грубятъ, и какъ будто поднимутся въ своихъ глафхъ, покажутъ, что хоть мы отъ тебя и зависимъ, а' все- таки, мы тебя въ грошъ не ставишъ, и сами ве хуже тебя. Подобное самообольщеніе доходитъ часто дв то- го, что тѣ-же люди, которые не въ силахъ сделать шагу, чтобы выйти самииъ изъ своего унижені^, въ тоже время искренно желаюіъ, чтобы это проиюшдо