b000000898

589 ГЕРОИ ВѢЧНЫХЪ ОЖИДДНІЙ. 590 дѣлаетъ даже тѣхъ естеетвенныхъ барахтаній саііо- сохра,нешя, какія вы видите въ лтицѣ или рыбѣ, по- павшихся въ руки охотника.,. Но еще страшнѣе дѣ- лаехся у васъ на душѣ, когда вы видите, что этотъ живой человѣкъ доведенъ до такой степени заиорено- сти, окончательнаго обѳзличенья, что, сходя, нако- нецъ, на сиертный одръ, онъ не сохранаетъ даже чувства внутренней правоты, того сладкаго сознанія мученичества, которое одно только остается утѣше- ніемъ невинно загубленной жертвѣ; наиротивъ того, его начинаютъ терзать раздумья: „а что, какъ если люди правы, что если я самъ виноватъ во всеиъ и терплю достойныя возмездія за свои собственный ви- ны"? О, россійскій герой прогресса, какъ часто ты до- ходишь до подобнаго салонзгрызенія и кончаешь тѣмъ, что теряешь всякое сознаніе, гдѣ правая сторона, гдѣ лѣваа, и начинаешь каяться, зачѣмъ ты нѣкогда счи- талъ своимъ правомъ лелѣять въ сердцѣ два-три естественныя, человѣческія стремлеяія! Россійсскій герой прогресса — это Надя, вся жизнь которой проходитъ въ томъ, что она ходитъ изъ одной комнаты въ другую, со двора, въ садъ и жалуется, что ей скучно. — Да вотъ какъ же, отвѣчаютъ ей на это:— сей- часъ для васъ заиграютъ въ барабаны, въ трубы за- тру бятъ, чтобы вамъ веселѣе было... Оченно всѣ объ этомъ въ заботѣ, чтобы васъ увеселить... Сію мину- ту-съ... На досугѣ начинаются раздумья, откуда эта ску- ка? Рядъ разшшленіі, толкованій ж наблюденій лри- водятъ Надю, или все равно, героя россійскаго про- гресса, къ мысли, что скука происхбдитъ отъ ничего- недѣланія. У простого, зіолъ, человѣка дѣловъ много. Онъ скуки не знаетъ. Никто не видывалъ, чтобы, на- примѣръ, мужикъ шатался, да валался этакъ-то, да зѣвалъ: „мнѣ скучно!" Отродясь и не было такого му- жика... У простого человѣка — ^ скуки нѣту, дѣла у него. Плодомъ такихъ разйышленій является отыски- ванье дѣла и даже не столько отыскивзнье дѣла, сколько разшшленія объ отыскиваньи дѣла, размыш- ленія, кончаюлі,іяся обыкновенно вопросоиъ; неужели ■ надо идти въ кухарки? О, герои россійскаго прогрес- \са! кому неизвѣстны всѣ эти пресловутыя ваши раз- думья о такъ - называемомъ дѣлѣ, начинающіяся различными опытами надъ собою, всѣмъ извѣстныии ірпытками идти въ портные или сапожники, ѣхать въ Аерику для заведенія тамъ земледѣльческихъ коло- нй! Но всѣ эти исканья окавчиваются обыкновенно свдваньемъ на старыя рутинныя дорожки; въ резуль- таѴѣ получается та же скука, сопровождаемая рядомъ го^кихъ разочарованій — и только новый внѣшній тол- чогаь можетъ измѣнить это расположеніе духа^ тогда хотк дѣла никакого, все-таки, не представляется, но и сі^ки уже не бываетъ, а начинается рядъ ликова- ній, взумленій и признательностей. Ні лучше всего герой россійскаго прогресса выра- жаефя въ Іихаилѣ Ивановичѣ. Мы уже говорили вы- ше уиаии междоумочной критики, что тепъ Михаила Иващвича иѣстами слишкомъ субъективенъ, и авторъ выскізывается саіъ устами своего героя. Здѣсь же мы з^иѣтииъ, что въ лицѣ Михаила Ивановича изоб- раженъ передъ нами на столько общій типъ россій- скаго прогрессиста, къ какой-бы средѣ этотъ прогрес- систъ ни принадлежалъ, что Гл. Успенскому нужно было имѣть невозможную силу объективности, чтобы не слиться самому всецѣло съ этнмъ тидомъ. Въ саномъ дѣлѣ, Михаилъ Ивановичъ — это типъ россійскаго прогрессиста съ головы до ногъ, отъ сво- его происхожденія до своего исчезновенія, неизвѣстно куда и зачѣмъ. Подобно всѣаъ россійскимъ прогрес- систанъ онъ не можетъ даже похвастаться, чтобы са- мое его прогрессивное насіроеніе было неизбѣжнымъ явленіемъ въ его жизни, чтобы онъ это настроеніе принялъ въ себя наслѣдственно отъ отца и дѣда, всо- салъ съ молокомъ матери, былъ воспитанъ въ немъ средою. Наиротивъ того: то, что Михаилъ Ивановичъ называетъ своимъ ,просіяніемъ", является въ его жизни, въ свою очередь, дѣйствіемъ случайнаго, внѣшняго толчка, безъ котораго не было бы передъ вами и прогрессиста, а выра^тался бы такой же мел^ кій плутишка, какъ ж всѣ его окружающіе. Онъ саіъ разсказываетъ о своемъ дѣтствѣ слѣдуюш,ее: — Оталъ я о еебѣ думать... И дѣлаю такое замѣ- чаніё, что у всѣхъ народовъ идетъ грабѳжъ... Ду- маю: жужикъ мнѣ не дастъ, еъ кого мнѣ? Думаіъ, думажъ, затруднялся въ мыоіяхъ, глядь — бѣжнтъ ко мнѣ на печку барчувъ маленькій, черемухинекій сынокъ: «скажи сказочку...» Изволь. Оказалъ. Онъ и повадился ко мнѣ на печку . шататься сказки слушать. «Э, думаю, другъ-пріятель: надо быть, тебѣ въ хоромгахъ хвоетъ-отъ дриеѣкаютъ, что ты во мнѣ — въ мужикѣ — получаешь нужду...» Подумалъ такъ-то. Бѣжитъ барчукъ. «Скажи сказку...»— «Дай копейку!» Эдакъ-то рѣзанулъ. «Дашь — екаліу, нѣтъ — ■ не будѳтъ разсказу... Я и то, молъ, языкъ весь от- колотилъ, разеказываючж тѳбѣ». Припугнулъ его такямъ' манеромъ, ж сталъ онъ мнѣ пятачки, да гроши таскать и сталъ я ихъ попрятывать. И такъ было ловко научился я поколупывать съ нѳго, такъ- то ли пристально въ разбойники приготовлялся, анъ ттаъ-то -и подвернись ко мнѣ человѣкъ... Мак- симъ Петровичъ... семинариетикъ, плѳмянникъ Че- рѳмухинскіи. Часто онъ къ нажъ въ кухню хажн- валъ, дожидался, пока дяденька, самъ Чѳремухинъ- то, проснется, полтинничекъ у него попросить... Еогда тверезъ — тихіж такой... «На сапоги, гово- рить...» А Черемухинъ: «То-то, говоритъ, на сапо- ги!..» И сердито на него смотритъ, а тотъ боится. Это когда тверезъ. Ну, а коли ежели да пьянъ, такъ ужь тутъ никакого страху для него нѣту... Тутъ ужъ онъ кричитъ, .бунтуетъ.../И дяденьку-то, такъ-то ли поливаетъ... «Взяточники, разбойники... Докуда вы разбойничать будете... Провались вы и еъ полтинниками...» Разъ зимой екинулъ съ себя пОлушубокъ и шваркнулъ его объ земь. «Подави- тесь вы имъ!..» и ушелъ. Бывало такъ, что и стекла' онъ выбивалъ въ дому, и ворота исписывалъ руга- тельными словами. Вотъ я на этого человѣка и на- скочилъ. Отъ него я и получилъ вдохновеніе, на- пржиѣръ. То-ееть сначала-то меня за виски отво- рочалъ, а потомъ ужь объяснилъ мнѣ существо...» Теперь пусть кто-либо изъ россійскихъ прогрес- систовъ скажетъ по чистой совѣсти, чтобы и онъ всѣмъ своимъ яПросіяніемъ" не былъ обязанъ совер- шенно случайно подвернувшейся головомойкѣ, нрав- ственной или физической со стороны Максима Петро- вича, который, въ свою очередь, по всей вѣроятности, обязанъ своимъ просіяніемъ дѣлу чистой случайности, безъ которой суш;бствовалъ бы членъ врачебной упра-