b000000898

585 ГЕРОИ ІІѢЧНЫХЪ ОЖНДАНІЙ. 586 лз, и на которомъ изъ яожнлшъ лнсателей удержа- лись ТОЛЬКО Островскій, да гр. Л. Толстой, — по этому пути раньше или позже литература наша дойдетъ до созданій истинно великихъ произведеній. И мы тѣмъ болѣе имѣеіиъ право питать подобныя надежды, что рядомъ съ тѣмъ нечальнымъ раотлѣніемъ-, какое иредставляютъ всѣ прочія отрасли нашей беллетри- стики, только одна эта отрасль, напротивъ того, имѣетъ постоянный и несошнѣнный прогрессъ. Первымъ^ за- мѣчательнымъ явленіемъ на этомъ пути, явленіемъ, обратившимъ на себя всеобщее вниманіе, были произ- веденія Рѣшетникова. Какъ ни преждевременно со- шелъ съ литературнаго поприща этотъ талантъ, но онъ 'успѣлъ уже сдѣлать много замѣчательныхъ обоб- щеній изъ круга жизни низшихъ классовъ нашего общества. Но обобщенія Рѣшетникова были все-таки еще довольно частны; они не простирались даяѣе бы- та нашихъ восточныхъ инородцевъ, рабочаго сосло- вія и духовнаго; едва Рѣшетниковъ выходилъ изъ этихъ рамокъ, онъ уже становился на шаткую почву догадокъ, гипотетическихъ или черезчуръ конкрет- ныхъ образовъ, словомъ, обнаруживалъ полное не- знакомство со всѣми прочими слоями нашей жизни. Гл. Успенскій составляетъ шагъ впередъ послѣ Рѣ- шетникова. Онъ не ограничивается уже изученіемъ быта одного какого-либо сдоя или среды общества, а изучаетъ быть общества въ его совокупности — въ разныхъ его слояхъ и въ столкновеніяхъ этихъ сяоевъ между собою. И віѣстѣ съ тѣмъ, вы встрѣчаете въ его произведеніи нѣсколько обобщеній, касающихся не одного только крестьянскаго, фабричнаго или по- мѣщичьяго класса, а всей русской жизни вообще. Да не подумаетъ читатель, чтобы ш вслѣдствіе этихъ обобщеній смотрѣли на произведёнія Гл. Успенскаго, какъ на высшую точку, до которой можетъ только достш'нуть эта школа беллетристики, чтобы мы счи- тали Гл. Успенскаго нисателемъ вполнѣ всенарод- нымъ. Нѣсколько обобщеній еще не составляютъ все- го, что входитъ въ идеалъ всенароднаго поэта, къ тому же обобщенія обобщеніяшъ рознь, но и тѣ обоб- щенія, до Еотбрыхъ достигъ Гл; Успенскій, ставятъ яРазореніе* въ число замѣчательнѣйшихъ произве- деній послѣдняго времени и заставляютъ ожидать отъ Гл. Успенскаго въ будущемъ многаго. III. Гл. Успенскій.изображаетъ передъ вами нѣсколько типовъ изъ жизни неизвѣстнаго губернскаго города, и типы эти не принадлежатъ'даже къ верхамъ интел- лигенции этого города. Что общаго между жителями столицъ, усвоившими себѣ высшую цивилизацію Бвро- лы, жадно слѣдящнли ло журналамъ ж газетамъ за развитіемъ европейской жизни, принимающими живое участіе во всѣхъ современныхъ вопросахъ обществен- ной жизни отечества, раздѣляющимися на партіи, спорящими, соглашающимися, опять спорящими, и нѣсколькими тешыми лицами, выведенными на сцену Гл. Успенскимъ въ своемъ романѣ? Они не только не принимаютъ участія въ дѣлахъ Европы, но многіе изъ нихъ имѣютъ самое неопредѣленное ноня- тіе о томъ, что гдѣ-то за морями лежитъ нѣметчина, живутъ гишпанцы и англичане, за что-то въ высшей степени недоброжелательные къ навгь; ихъ обществен- ные интересы не простираются далѣе круга ихъ око- лотка н мелкихъ силетенъ губернскаго захолустья; они тоже спорятъ ж мирятся между собою, но не но вопросу о реальномъ и классическомъ образованіи, о земскихъ и городскихъ повинностяхъ, а о какомъ ни- будь ухватѣ, разбитой, мискѣ со щами, или же — это уже самый высшій общественный вопросъ — о нод- мазкѣ ревизора, или о томъ, изъ-за чего фабриканту вздумалось угостить чаемъ рабочихъ. Но носмотримъ, дѣйствительио ли такъ-таки и нѣтъ уже ничего об- ш;аго между Черемухинымп, Птициными, Печкиныии, Йихаи.і[аши Ивановичами, Надями, Ванями и прочими захолустными личностями, являющимися передъ нами въ разсказѣ, и самыми передовыми изъ передовыхъ читателей нашихъ. Первое, что васъ норажаетъ во всѣхъ этихъ лю- дяхъ,— это полное отсутствіе всякой активности, ма- лѣйшихъ попытокъ отстаивать свои принципы или вносить ихъ въ жизнь самостоятельно и неуклонно. Въ мірѣ очерченномъ Гл. Успенскимъ есть свои злыя началіа и благія, отжившіе и свѣжіе элементы, тира- ны и угнетенные — но всѣ они являются безразлично жертвами какого-то внѣншяго рока, своего рода мой- ры, которая унравляетъ ихъ судьбою и которой они безропотна покоряются. Жизнь тянеТся монотонно, безцвѣтно, скучно, вяло, день за день, завтра — какъ вчера. Царство Черемухиныхъ и Птициныхъ, это гнѣз- до провинціальнаго хищничества, стоить, невидимому, незыблемо, и нѣтъ ему конца. Все гнѣздо объѣдается и опивается до потери сознанія, что могутъ существо- вать на свѣтѣ рвизоры, до потерн счета ' нарожден- ному чйслу дѣтей, многое множество поглощается этою прорвою чужихъ депегъ, трудовъ и слезъ. Но въ то же время никто не отдаетъ себѣ отчета, откуда вышли всѣ эти Черемухины, Птицины и гдѣ конецъ ихъ объѣданію и опиванью. Всѣмъ кажется, что такъ всегда было и всегда будетъ, подобно тому, какъ на- уки никогда не нерестанутъ ѣсть мухъ, а куры вѣч- но будутъ глотать червяковъ. Но вдругъ является нежданно, негаданно толчокъ внѣпшей, словно сверхъестественной силы, не имѣю- щей ричего общаго съ этимъ міромъ глухихъ губерн- скихъ улицъ. Черемухины, Птицины падаютъ, пре- даются суду, отставляются, подаергаются всеобщему презрѣнію. Старыя начала побѣждены: новые, свѣжіе элементы торжествуютъ, сказалъ бы иной публицистъ. Ничего не бывало. Можно ли тутъ и говорить о какой- либо нобѣдѣ или нораженіи, когда самой борьбы ни- какой не было. Въ самомъ дѣлѣ, развѣ обо всѣхъ этихъ Черемухиныхъ, Птициныхъ можно сказать, что они поражены, когда имъ и въ голову не приходило отстаивать свое нированье? Черемухины и Птицины относятся къ своему паденію, какъ кЪ дѣйствію внѣш- ней, стихійной силы въ родѣ пожара или землетрясе- нія. Они воютъ и нлачутъ при видѣ своего неожидан- наго бѣдствія, но въ то же время чувствуютъ фаталь- ность его; имъ не на кого жаловаться, некого обви- нять, не на кого ожесточаться— и они, какъ всегда это бываетъ въ бѣдствіяхъ, ниспосланныхъ свыше, напускаются другъ на друга, изыскивая причину сво-