b000000898

■575 ГЕРОИ В®ЧНЫХЪ ОЖИДАНІЙ. 576 изведеніе Гл. Успенскаго не напоминаетъ вамъ ничего, появлявшагося въ литературѣ прежде и послѣ. Отъ первой страницы и до послѣдней все въ немъ ново, свѣжо, оригинально. Обратияа-ли наша междоумоч- ная критика нниманіе на эту отрадную и свѣтлую на- дежду нашей юной литературы и разъяснила-ли, что именно заслуживаетъ особеннаго вниманія въ произ^ веденіи Гл. Успенскаго и чѣмъ этотъ талантъ отли- чается отъ массы всякаго рода писателей романовъ, новѣстей и очерковъ? Можно заранѣе предвидѣть, какъ отнеслась бы, если уже не отнеслась междоумочная критика къ про- изведенію Гл. Успенскаго. Прежде всего она замѣтида бы, что я^Разореніе' представляетъ первую попытку Гл.'Успенскаго отъ мелкихъ очерковъ провинціаіьной жизш нерейти къ созданію романа, но что попытка эта, къ сожалѣнііо, не удалась: вышелъ все-таки не романъ, а гоіъ-же рядъ очерковъ, связанныхъ вмѣ- стѣ на живую нитку. Довольно сказать, что въ ро- манѣ вы видите полное отсутствіе всякаго сюжета; только въ концѣ уже его завязывается что-то въ родѣ сюжета, вертящагося около вопроса объ эмансипаціи женщинъ отъ семейнаго деснотизша, но и этотъ сю- жетъ прерывается въ самомъ началѣ развитія, окан- чиваясь безобразною уличною сценою. Что-жедѣлаютъ дѣйствующія лица романа Гл. Успенскаго? А ничего не дѣлаютъ: спятъ, зѣваютъ и жалуются на томитель- ную скуку, нагоняя епі;е болѣе томительную скуку на читателя. Но всего бодѣе надоѣдаетъ вамъ въ рома- нѣ главный его герой, Михаилъ Ивановичъ, этотъ иро- тестантъ изъ народа, выгнанный отовсюду фабричный я за бунты", какъ онъ выражается. Этотъ госнодинъ впродолженіе всего романа ничего не дѣлаетъ, какъ только шатается изъ мелочной лавочки въ кабакъ, отъ однихъ знакомыхъ къ другимъ, — и все жалуется и злится на „прижимку" . Онъ весь исчерпывается пе- редъ вами на двухъ-трехъ первыхъ страницахъ ро- мана, но авторъ заставляетъ его стонать и жаловаться до послѣдней страницы; наконецъ, эти безконечныя жалобы героя, повидимому, надоѣли самому автору, и онъ прервалъ свой разсказъ, предвидя, что еслибы продолжалъ его долѣе, то далѣе ему ничего не оста- валось бы дѣлать, какъ приводить новыя тирады сѣ- тованій своего героя. Къ этому надо прибавить нѣко- торую искусственность, съ которою Гл. Успенскій мѣ- стами . утрируетъ комизмъ своихъ героевъ, желая на- гляднѣе выставить ихъ пошлость; мѣстами вы видите самого автора, говорящаго устами своихъ героевъ. Такъ, наиримѣръ, въ длинной тирадѣ Черемухина въ концѣ романа такъ и видится вамъ въ каждомъ сло- вѣ саиъ авторъ, анализирущін этого Черемухина его же собственными устами. Эта тирада очень напоми-^ наетъ вамъ тѣхъ дѣйствующихъ лицъ плохихъ коме- дій, которыя вдругъ, ни съ того, ни съ сего, обра- :ш,аются къ зрителямъ, о существованіи которыхъ они должны были бы не нодозрѣвать, и начинаютъ раз- сказывать имъ о прежнихъ обстоятельетвахъ своей жизни, чтобы уяснить зрителямъ сюжетъ комедіи. Точно также и Михаилъ Ивановичъ былъ бы есте- ственнѣе, еслибы симнатіи, антинатіи и сѣтованія его авторъ съумѣлъ представить хотя-бы и глубокими, мѣткими, но все-таки инстинктивными гаданіями че- ловѣка темнаго, дошедшаго до всего нутемъ личнаго оныта, неиросвѣтленнаго знаніями. Михаилъ же Ива- новичъ подчасъ такъ сознательно формулируетъ свое недовольство, будто онъ знакомъ со всѣми новѣйши- шими открытіями политической экономіи. Очевидно, что въ тирадѣ Михаила Ивановича на половину вы- сказывается передъ вами, самъ авторъ. Но при всѣхъ этихъ иедостаткахъ, замѣтила-бы далѣе междоумочная критика, вы видите мѣстами въ произведеніи Г. Успенскаго задатки сильнаго и недю- жиннаго юмора. Вы найдете въ романѣ Гл. Успенскаго страницы, которыя могли бы быть украшеніемъ лю- бого романа Диккенса. Въ самомъ дѣлѣ,стонтъ припом- нить только въ романѣ Гл. Успенскаго картину гнѣзда взяточниковъ, разоренныхъ новѣйшими реформами и умирающихъ на развалинахъ прежней веселой жизни. Ужасенъ видъ этого онустѣлаго, заброшеннаго жили- ща, исполненнаго плесени, духоты ж одуряющаго за- паха ладона. Эта тупоумная старуха-бабка, все про- должаюш;ая шептать съ жадностш): „въ карманъ-то,въ карманъ-то норови'; этотъ параличный хозяинъ, надъ головою котораго сынъ разражается нроклятія- ми; эта хозяйка, которая чуть не ежедневно соборуется въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ, а послѣ отходной бы- стро вскакиваетъ съ постели и ругается на всю улицу съ водовозомъ или. съ мужемъ; наконецъ, этотъ уми- раюш,ій молодой музыкальный талантъ, забитый, за- пуганный домашнимъ гнетомъ, вообразившій, что онъ виновенъ . въ неиочтеніи къ родителямъ, къ самому Богу, за то, что игралъ подъ воскресенья и двунаде- сятые праздники, обвѣсившій стѣны своей коморки лубочными картинками, изображаюш,ими смерть съ ко- сой, адъ, геенну, страшный судъ, лежащій, обернув- шись къ стѣнѣ, не говорящій ни съ кѣмъ ни слова и ожидающій' смерти и всякихъ ужасовъ, — все это вмѣ- стѣ во всѣхъ своихъ нбдробностяхъ представляетъ потрясающее дѣйствіе. Отъ подобной картины не от- казался бы лучшій юморнстъ въ Европѣ. Только жалко, прибавила бы ко всему этому междо- умочная критика, что Гл. Успенскій не всегда унотре- бляетъ свой юморъ тамъ, гдѣ онъ, нуженъ, что онъ расточаетъ его безъ мѣры и подвергаетъ ему такія вещи, передъ которыми каждый истинно-прогресив- ный писатель долженъ останавливаться съ уваже- ніемъ. Такъ, напримѣръ, наши вемскія и мировыя учрежденія, составляющія высшую степень современ- наіо россійскаго прогресса й въ которыхъ таится дра- гоцѣнный залогъ всего нашего будущаго, очевидно должны возбуждать въ нисателяхъ скорѣе чувство восторга, располагающаго къ одонисанію, чѣмъ по- бужденіе къ смѣху и сатирѣ. Когда авторъ заставилъ свою героиню Наденьку познакомиться съ семействомъ Шанкина, мы надѣялись, что въ лицѣ Шапкина онъ изобразитъ намъ положительный типъ современной русской доблести въ лицѣ либеральнаго дѣятеля по мировымъ учрежденіямъ, высоко парящаго надъ всею окружающею его пошлостью и раснространяющаго вокругъ себя свѣтъ, торжество правды, законности и уваженія къ порядку; но авторъ не замедлилъ про- лить свой юморъ даже и на эту свѣтлую сторону на- шей жизни, изобразивши засѣданіе мирового съѣзда съ тѣмъ же смѣхомъ сквозь слезы, какъ и какое-ни-