b000000898

31 РУССКОЕ ЯЕДОШЫСЛІЕ. 32 дымать по поводу ихъ разныя старыя дрязгн~не значнтъ ли это придавать ииъ слишкомъ большое значеніе, котораго они, конечно, не заслуживаіотъ. Не лучше ли предать ихъ вѣчному забвенію и сдать ихъ въ убогій архивъ нашей беллетристики на руки потомству, которое, конечно, останется очень довольно наслѣдствомъ, завѣщаннымъ ему нашимъ просвѣ- щеннымъ временемъ? Конечно, сказать что-нибудь особенно новаго по поводу всѣхъ этихъ романовъ нечего. Но тѣмъ не же- нѣе, не мѣшаетъ бросить на нихъ обпі;ій взглядъ и подвести подъ ними итогъ. Во всякомъ случаѣ, иная точка зрѣнія представляется при разборѣ отдѣльнаго романа, иная при разборѣ цѣлаго рода однородныхъ проЕЗведеній. Многое, что рисовалось на первомъ пданѣ передъ критикомъ вновь вышедшаго романа, уходитъ на задній планъ, въ виду перспективы ро- мановъ одного рода, и наоборотъ; многое, что могло оставаться незанѣченньшъ, выступаетъ теперь на пер- вое мѣсто. Но что всего важнѣе, личности писателей съ индивидуальными особенностями и побужденіями уходятъ на задній планъ при такомъ обшіемъ разборѣ, перестаіотъ казаться главными виновниками своихъ произведеній. Передъ вами рядъ однородныхъ явле- ній, сливающихся въ общій историческій фактъ, и у васъ невольно является побужденіе причину этого факта искать въ обшдхъ условіяхъ жизни общества. Прислушайтесь къ этому хору, и за нимъ вы услы- шите тысячи голосовъ, подтягивающихъ ему и въ столицѣ, и въ провинціяхъ — во всѣхъ сферахъ на- шей жизни. Если иному читателю романы эти пока- жутся плодами жалкаго невѣжества, то пусть онъ не забываегъ, что они служатъ выраженіемъ невѣжества большинства нашего общества. Авторы ихъ тѣмъ только виноваты, что они ничѣмъ не возвышаются надъ толпою, а служатъ пассивнымъ оітолоскоіъ ея темныхъ прѳдразсудаовъ,.раздѣляютъ съ нею ея ску- домысліе, ея жалкую слѣпоту. Когда настанетъ судъ, такъ-называемаго, безпристрастнаго потомства, оно будетъ судить объ общеиъ уровнѣ образованности на- шего времени не по рѣдкимъ проблескамъ здоровой и евѣжей мысли, а именно по этимъпамятникамъ,вполнѣ достойнымъ своего времени. При такихъ условіяхъ общій обзоръ всѣхъ этихъ произведеній можетъ быть въ то же время обшдмъ обзоромъ уровня образованно- сти и развитія мысли нашего общества въ послѣднее десятилѣтіе. П. Что прежде всего должно поразить насъ въ мышле- ніи нашихъ соотечественниковъ, это крайне извра- щенный взглядъ, съ какимъ обыкновенно сиотрятъ у насъ на умственное движеніе посдѣдняго десятилѣ- тія. Въ немъ видятъ господство отрицательною направленія, нтилгшма, которымъ будто бы увлек- алась молодежь и довела его до крайнихъ предѣловъ, предавши отрицанііо все, что только возможно было отвергнуть — любовь, бракъ, семью, науки, искусства и пр. Принимая въ разсчетъ, что взглядъ иодобнаго рода вышелъ изъ среды поколѣнія 40-хъ годовъ, мы можемъ назвать его субъективнымъ въ томъ смыслѣ, въ какомъ называется такимъ веякій взглядъ такого рода, когда люди приписываютъ чему либо свои соб- ственныя свойства и качества. Въ самомъ дѣлѣ: если было когда-либо на Руси отріщатедьное направленіе отчаяннаго свойства, то это было именно въ эпоху 30-хъ, 40-хъ и 50-хъ годовъ, и послѣднее десяти- лѣтіе, въ сущности своей, нредставляетъ не развитіе нигилизма, какъ думаютъ многіе, а напротивъ того, выходъ изъ него. На первый взглядъ подобная мысль можетъ пока- заться читателю отчаяннымъ пародоксомъ.Ноеслимнѣ удастся представить характеристику двухъ эпохъ со стороны развитія мысли и міросозерцанія общества во все это время, то, можетъ быть, въ этомъ пародоксѣ, онъридитъ самую простую, азбучную истину. У насъ принято въ литературѣ называть нашихъ отцовъ и дѣдовъ идеалистами и романтиками, но надо признаться, что хотя большинство общества нашего до сихъ поръ коснѣетъ въ идеализмѣ, объ этомъ пред- іетѣ ходятъ у насъ самыя смутныя, неопредѣленныя понятія. Въ этомъ ничего нѣтъ неестественнаго; по- добно ТОМ)', какъ о фетишнзмѣ или политеизмѣ воз- можно образованіе точнаго понятія тогда только, когда общество пережило эти міросозерцанія, такъ-же точно и относительно идеализма. ■ Идеалистомъ называютъ у насъ такого человѣка, который, не довольствуясь будничными заботами, ииѣетъ такъ-назнваемыя высшія стремленія, строитъ въ головѣ разные идеалы и осуществленіе ихъ ста- витъ первою необходимостью въ жизни. Исходя изъ этого взгляда на идеализмъ, въ реалпзмѣ, какъ дро- тивоположномъ ему, видятъ непремѣнно отриданіе всякихъ идеадовъ, всего возвышающаго человѣка надъ прочими животными, и Еизведеніе его въ міръ однихъ чувственныхъ побужденій. Но стреіленіе къ идеаламъ нельзя считать услов- ною формою одного какого-либо міросозердзнія. Оно такъ-же присуще человѣку во всѣ времена и при ка- кихъ угодно міровоззрѣніяхъ, какъ чувство голода щт жажды. Подобно тому, какъ голодному всегда бу- дутъ сниться роскошные обѣды, такъ люда, чувствую- пце различныя неудобства въ своей жизни, постоянно будутъ создавать картины жизни, избавленной отъ этихъ неудобствъ. Супщость идеализма заключается не въ стремленіи къ идеаламъ, а въ томъ пути, ко- торый избираютъ люди для достиженія своихъ стрем- леній. При этомъ я считаю нужнымъ оговориться, что я буду вести здѣсь рѣчь не о томъ идеализмѣ, на кото- ромъ основаны метафизическія герианскія философ- скія системы, возникшія въ концѣ прошлаго и начадѣ нынѣшняго столѣтія. При всемъ шумѣ, которьшъ про- шумѣли въ свое время эти системы, онѣ произвели свое вліяніе на незначительное меньшинство людей. Личностей, изучавшихъ эти системы, и въ Бвропѣ было не особенно много, у насъ-же еще меньше. Мно- го-ли можно насчитать у насъ людей, которые знали бы германскихъ философовъ не по одшшъ только име- намъ? Идеализмъ, которымъ пробавляются массы на- рода бтъ Камчатки до западныхъ штатовъ Америки, имѣетъ бодѣе древнее происхожденіе. Возросшій на