b000000898

567 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 568 шаго улучшенія своего быта, пока трезвые реалисты съ крѣпкимн нервами не сшізоідутъ до него и не про- свѣтятъ его... Онъ зналъ, что такой дуть прогресса очень долгій и пришлось бы ждать много столѣтіі, пока трезвымъ реалиоіамъ удалось бы сдѣлать это. Вѣря, что въ иародѣ таится живая сила жизни, хотя и подавленная временно, онъ полагалъ, что эта сила можетъ воспрянуть гораздо скорѣе, прежде чѣмъ на- родные благодѣтели принутся ва дѣло просвѣщенія народа. Съ цѣлью внушить обществу это свое завѣт- ное вѣрованіе въ народъ, Добролюбовъ наиисалъ двѣ статьи „Непостижимая странность" (см. С. Д. т. 4-й, стр. 140) и „Народаоедѣло.Распространѳніеобществъ трезвости" (т. 4-й, стр. 71). Въ первой статьѣ онъ разскавываета о томъ, какъ внезапно воскресли къ новой жизни и дѣятельности итальянцы, повидииому, совершенно подавленные подъ гнетомъ средневѣко- выхъ предразсудковъ, невѣжертва, суевѣрія и считав- шееся народомъ, лишеннымъ всякой жизни и стремле-, ній къ лучшему. Во второй статьѣ онъ имѣетъ дѣло съ нашпмъ народомъ, который выразилъ въ концѣ иятидесятыхъ годовъ свой протесіъ противъ впн- ныхъ оікуповъ заведеніемъ обществъ трезвости, и выразилъ его виолнѣ самостоятельно, безъ всякихъ вліяній литературныхъ или какихъ-нибудь другихъ. Въ статьѣ этой мы остановимся на одной страшщѣ, которая, по нашему ынѣнін), выражаетъ всю суть убѣжденій Добролюбова и бросаѳтъ яркій свѣтъ на весь характеръ его литературной дѣятельности. Вотъ это мѣсто (си. стр. 75-ю): «Нѣтъ такоЁ вещи, которую бы можно было гнуть и тянуть бевЕОнечно: дойдя до иавѣотнаго предѣжа, она непрѳмѣнно жзюмжтея нля оборвется. Тавъ точно нѣтъ на свѣтѣ человЬка и нѣтъ общества, котораго нельзя было-бы вывести изъ терпѣнія. Вѣч- ной апатіи нельзя предположить въ еуществѣ жи- вущемъ; -за летаргіей должна еаѣдовать или смерть, или пробужденіе къ дѣятельной жжвнж. Сжѣдова- тѳльно, ежели правда, что нашъ народъ совершен- ло равнодушенъ къ общѳетвеннытъ дѣіамъ, то ивъ этого вытеваеть вопросъ: нужно-лж считать это при- знакомъ близкой смерти націж, или нужно ждать скораго пробужденія? Пессимисты готовы, пожалуй, осудить на медленную смерть цѣлое племя славян- ское; но, по нашему глубокому убѣяіденію, они крайне несправедшвы. Ихъ обманываетъ времен- ная лѳтаргія, и они не хотятъ видѣть признаковъ жизненности, по временамъ обнаруживающихся въ нашемъ народѣ. А между тѣмъ, существованіе этихъ признаковъ не только подтверждается вниматель- ными наблюденіями, но даже оправдывается нѣко- торыми соображеніями а ргіогі. Говоря о народѣ, у насъ сожалѣютъ, обыкновенно, о томъ, что къ не- му почти не проникаюіъ лучи просвѣщенія, ж что онъ, поэтому, не имѣетъ ередствъ возвысить себя нравственно, сознать права личности, приготовить себя къ гражданской дѣятельностж и проч. Сожа- іѣнія эти очень благородны и даже основательны; но они вовсѳ не даютъ намъ права махнуть рукой на народныя віасеы и отчаяться въ ихъ дальнѣй- шей участи. Не одно скромное ученье, подъ руко- водствомъ опытныхъ наставниковъ, не одна лите- ратура, всегда болѣе или менѣе фразистая, ведѳть народъ къ нравственному развитію ж къ самостоЯ- те.іьнымъ улучшеніямъ матеріаіьнаго быта. Есть другой путь — путь жизненныхъ фактовъ, никогда не пропадающихъ безслѣдно, но всегда влекущихъ еобытіе за событіемъ, нежзбѣжно, неотразимо. Фак- ты жизни не пропускаютъ никого мимо; они дѣй- ствуютъ Е на оезграмотнаго крестьянскаго парня, и на отупѣвшаго отъ фухтелей кантониста, какъ дѣйствуіотъ на студента университета. Холодъ и голодъ, отсутствіе законныхъ гарантій въ жизни, нарушеніе первыхъ началъ справедливости въ отно- шеніи къ личности человѣка — всегда дѣйствуютъ несравненно возбудительнѣе, нежели самыя гром- кія и высокія фразы о правдѣ и чести. Точно такъ и наоборотъ: жатеріальное довольство и полное при- знаніе веѣхъ нравственныхъ правъ человѣка успо- ЕОиваетъ его несраішенно болѣе, нежели всѣ глу- бокомысленныя внушенія о кротости и б.іагодуш- номъ терпѣніи. Поэтому, если розовое настроеніе духа, развивающееся въ богатомъ лежебокѣ, мы не можемъ принять за доказательство того, что д для рабочего бѣдняка очень весело жить на свѣтѣ; такъ отсюда вовсе не слѣдуетъ, чтобы, въ противномъ случаѣ, нельзя было сдѣлать заключенія обратно. Папротивъ, если богатый и свободный отъ дѣлъ человѣкъ жалуется на то, что тяжело жить на свѣ- тѣ, то изъ этого именно можно заключить, что бѣд- ному труженику еще тяжелѣе, хотя онъ, можетъ быть, и не умѣетъ такъ краснорѣчиво изобразить свои страданія, по недостатку образованности. Обра- зованность именно ведѳтъ къ большей или мень- шей степени ясности сознанія, и, затѣмъ, къ умѣныо формулировать то, что сознается... По и неформу- лированное страданіе, все-таіш, страданіе. Пусть оно таится, пз'сть не приннмаетъ опредѣленнаго выраженія, это не должно обманывать насъ: есть предѣлъ, за которымъ оно можетъ ярко, обозначить- ся, и тогда безъ всякихъ книгъ, безъ отвлеченныхъ соображеній, не говоря никакихъ фразъ, даяю не принимая особаго имени для себя, оно проявится на самомъ дѣлѣ. Действительный фактъ, отразив- шись въ практической жизни дѣятелъишо, рабочто человѣка, породгтъ тоже дѣйствительиый фактъ, тогда какъ ітижныя теоріи и предполошсетя образо- ваяныхъ людей, можетъ бътѵь, такъ и ост.ат/тся толь- ко теоретическими предполояюеніями»> Въ ЭТОЙ тирадѣ,какъвъ фокуоѣ, сосредоточиваются всѣ основанія пропаганды Добролюбова, слагавшейся изъ двухъ элементовъ: глубокой вѣры въ народъ, въ его живыя силы, готовыя перейти въ дѣятельность подъ вліяніемъ жизненныхъ фактовъ и рядомъ съ этижъ недовѣріе къ пассивной интеллигенціи, возрос- шей на гнилой почвѣ салодурства и обдомовп];ины... Изъ этжхъ двухъ эденентовъ его пропаганды прямо проистекаетъ, какъ, съ одной стороны, наклонность его къ выставдѳнію контрастовъ простой среды съ цивилизованною, далеко не въ пользу послѣд- ней, такъ, съ другой стороны, весь безчисленный рядъ сарказмовъ, которыми онъ, !при каждомъ удоб- номъ случаѣ, осыиаіъ инте.ищ' енщею со всѣиъ ея ми- шурнымъ прогресолъ отвлеченныхъ теорій и грож- кихъ, риторнческихъ фразъ, заносчивой кичливости на словахъ и дрябломъ безсиліи, безхарактерности и несостоятельности на дѣлѣ..; Не долго продолжалась дѣятельность Добролюбова; въ концѣ 1860 года егЬ уже не было. Но столь пло- довита и плодотворна была она, что вся послѣдующая эпоха прогресивной литературы можетъ быть назва- на эпохой Добролюбова, потому что литература въ эпоху эту разработывала и развивала то, что поло- жидъ въ основаяіе ея представитель, шла по его на- правленію. 1 до сихъ иоръ еще влкніе Добролюбова ощущается во всемъ, что только есть лучшаго въ со- временной нашей литературѣ. Если вы и встрѣте какія-либо отстуиленія отъ того пути, на который поставилъ Добролюбовъ литературу, то отступленія