b000000898

565 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 566 жить, въ солдаты наймется, в'ь монастырь пойдетъ; часто онъ просто, естествѳинымъ образощъ не пере- живѳіъ неудачи въ доотижёніи цѣли, которая уже проникла въ существо его и сдѣлалась ему необхо- дима для жизни; если-же физическое сложеніе его слишкомъ крѣпко и можетъ вынести больше, неже- ли сколько нужно для крайняго раздраженія нер- вовъ въ фантазіи, онъ не церемонится покончить съ собою насильственнымъ образомъ. И это тоже служить для насъ свидѣтельствошъ, какъ для про- стаго, здороваго человѣка, разъ почувствовавшаго свою личность и ея права, несносна жизнь безплод- ная, автоматическая, безъ принциповъ и стрѳмле- ній, безъ смысла и правды, жизнь, подобная той, какую проводятъ, напримѣръ, Игрушечкинн господа и жногіе другіе въ томъ же родѣ» (см. С. Д. т. 3-й, стр. 454). Этотъ нравственный закалъ въ простыхъ людяхъ Доброліобовъ прямо выводить изъ склада ихъ жизни, чуждой самодурскихъ основаній. Такъ, восхищаясь тииомъ Дуни въ ,Бѣдной невѣстѣ" Островскаго, До- бролюбовъ говорить: «Да, эта дѣвушка сохранила въ себѣ чистоту сердца и все благородство, доступное человѣку. Но что-же 'она такое въ нашемъ обществѣ? Не отвер- жена- ли она имъ? Да и пе этому-ли отвержеиію, не отчуждетю-ли отъ мрака самодурныхъ дѣлъ, кгта- щихъ въ пашей средѣ общественной, надобно припи- сать и то, что она такъ отрадно сіяетъ передъ нами блаюродствомъ и ясностью своею сердца?» (см. т.. 3-Й, стр. 149). То-же самое говорить онъ и о Любииѣ Торцовѣ: «Онъ грязенъ, пьянъ, тяжелъ; онъ надорванъ жизнію и очень запустилъ самъ себя. Но та-же самая жизиь, лгтіивъ ею ютовыхъ средствъ къ суще- апвоваиш, упиэивъ и застаеивъ терпѣть тжду,едѣ- лала ему т.о блаюдѣяніе, что подломила въ иемъ осно- ву самодурства. Онъ — родной братецъ Гордѣя Кар- пыча и, по его-же разсказамъ, былъ съ молоду са- модуромъ не хуже его. Но какъ пришлось ему паясничать на иорозѣ за пятачокъ, да просить ми- лостыню, да у брата изъ милости жить, такъ тутъ пробудилось въ немъ и человѣческое чувство, исо- знаніе правды, и любовь къ бѣднымъ братьямъ, и даже уваженіе къ труду...» Но изъ всѣхъ простыхъ тиновь наиболѣе всего увлекся Добролюбовъ типомъ Катерины въ яГрозѣ", посвятивъ характеристикѣ этого типа цѣлую статью подъ названіемъ ,Лучъ свѣта въ темномъ царствѣ". Типъ Катерины разочаровалъ его, не говоря о всѣхъ прочихъ сильныхъ тииахъ, выставленныхъ въ нашей беллетристикѣ, даже въ Инсаровѣ, которымь онъ вос- хищался въ статъѣ ,Когда-же придетъ настоящій день". «Русская жизнь — говоритъ онъ въ своей статьѣ о «Грозѣ» Островскаго (см. т. 3-й, стр. 537) — дошла, наконецъ, до того, что добродѣтельныя и почтен- ныя, но слабыя и безличныя существа не удовле- творяютъ общественнаго сознанія и признаются ни- куда негодными. Почувствовалась неотлагаемая по- требность въ людяхъ, хотя-бы и менѣе прекрас- ннхъ, но болѣе дѣятельныхъ и энергичныхъ. Иначе и невозможно: какъ скоро сознаніе правды и пра- ва, здравый смыслъ проснулись въ людяхъ, они не- премѣнно требуютъ не только отвлеченнаго съ ни- ми согласія (которымъ такъ блистали всегда добро- дѣтельные герои прежняго времени), но и внесенія ихъ въ жизнь, въ дѣятельность. Но чтобы внести ихъ въ жизнь, надо побороть много препятствій, подставляемыхъ Дикими, Кабановыми и т. п.; для преодолѣнія препятствій нужны характеры пред- пріимчивые, рѣшитеіьные, настойчивые. Нужно, что- бы въ нихъ воплотилось, съ ними слилось то общее трѳбованіе правды и права, которое, наконецъ, про- рывается въ людяхъ сквозь всѣ преграды, постав- ленныя дикими самодурами. Теперь задача пред- ставлялась въ томъ, какъ-же долженъ образоваться и проявиться характеръ, требуемый у насъ новымъ поворотомъ общественной жизни. Задачу эту пыта- лись разрѣшить наши писатели, но всегда болѣе ' или менѣе неудачно. Намъ кажется, что всѣ ихъ неудачи происходили оттого, что они просто логи- ческимъ процессомъ доходили до убѣжденія, что та- кого характера ищетъ із усекая жизнь, и затѣжъ кроили его сообразно съ своими понятіями о тре- бованіяхъ доблести вообще и русской въ особенно- сти. Такимъ образомъ и явился, напримѣръ, Кали- новичъ, чуть не таскающій купца за бороду, чтобы тотъ пожертвовалъ десять тыеячъ на пользу обще- ства, и иетязающій въ тюрьмѣ стараго князя, на любовницѣ котораго женился, чтобы составить сѳбѣ карьеру. Такъ явился и Штольцъ, отлично управ- ляіощій имѣніями и умѣющій живо уничтожать фальшивые векселя при помощи благодѣтельнаго на- чальства. Явился Инсаровъ, бросающій нѣмца въ воду, несоглашающійся жить даромъ, въ гостяхъ на дачѣ у пріятеля, и даже не рѣшающійся жениться на любимой дѣвушкѣ!! Явилась и княжна Зинаида, нѣчто среднее между Печоринымъ и Ноздревымъ въ юбкѣ... Не такъ понятъ и выраженъ русскій силь- ный характеръ въ «Грозѣ». Онъ прежде всего по- ражаетъ насъ своею противоположностью всякимъ самодурнымъ началамъ. Не съ инстинктомъ. буйства и разрушенія, но и не съ практическою ловкостью улаживать для высокихъ цѣлей свои собственныя дѣлишки, не съ безсмысленпымъ трескучимъ пафо- сомъ, но и не съ дипломатическимъ, пѳдантскимъ разсчетомъ является онъ передъ нами. Нѣтъ, онъ сосредоточенно-рѣшителенъ, неуклонно вѣренъ чутью естественной правды, исполненъ вѣры въ новые идеалы и самоотверженъ въ томъ смыслѣ, что ему лучше гибель, нежели жизнь при тѣхъ началахъ, которыя ему противны. Онъ водится не отвлечен- ными 'принципами, не практическими сооораженія- ми, не мгновеннымъ паеосомъ, а просто натурой, всѣмъ существомъ своимъ. Въ этой цѣіьности и гар- ' моніи характера заключается его сила и существен- ная необходимость его въ то время, когда старыя', дикія отношенія, потерявъ всякую внутреннюю си- лу, продолжаютъ держаться внѣшнею, механическою связью...» Но не одни только отдѣльныя ироявленія цѣль- ныхь натуръ искалъ Добролюбовъ среди простыхъ классовъ. Вмѣстѣ съ тѣмь, онъ ииталъ живую и го- рячую вѣру въ массу народа во всей ея сложности и видѣлъ въ ней единственную мощную силу, на кото- рую можетъ всегда положиться во всѣхъ своихъ ра- зумныхъ и благихъ стремленіяхъ безсильная и нич- тожная сама по себѣ интеллигенція. Онъ былъ чуждъ тѣхъ славянофильскихъ тенденцій, по которымъ ^что ни ыужикъ, то геній", и.іи „русскій мужикъ топо- ромъ больше сдѣлаетъ, чѣмъ англичане со всѣми ма- шинами' (см. т. 3-й, стр. 411), но еще въ большей степени чуждъ онъ былъ противоположной крайно- сти, того завѣщаннаго крѣпостнымъ правомъ мнѣнія, что народъ есть не что иное, какъ стадо безсмыслен- ныхъ барановъ, неимѣющихъ ни человѣческаго разума, ни человѣческихъ чувствъ, нидаже человѣческаго язы- ка,и что весь вопросъ состоитъ вьтомъ,какихъпасту- ховъ поставить надъ этими стадами: знакомыхъ со всѣми послѣдними открытіяыи естествознанія или не- знакомыхъ. Добролюбовъ далекъ былъ отъ того пресло- вутаго мнѣнія цивилизованныхъ баричей, что народъ самъ собою никогда не дойдетъ до сознанія малѣй-