b000000898

559 ООРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 560 жетъ служить мѣркой того, на сколько онъ умѣлъ въ себѣ выразить общественные интересы и стремленія* (см. С. Д. т. '2, стр. 439). Но если это такъ, если литература служитъ отра- женіемъ жизни, а не жизнь складывается по литера- турнымъ ирограммамъ, то естественно, что если въ лшзни нреобладаютъ средневѣковыя начала господ- ства авторитета и вліянія крѣностнаго права, то и въ литературѣ должны преобладать тѣже начала и влія- нія, таже апатія, отсутствіе всякой иниціативы, узкость взглядовъ, приниженность и т. п. Всѣ вышеприведенные недостатки общества Добро- любовъ дѣйствительно находитъ въ современной ему литературѣ. Начать съ того, что эта литература партіальная, то-есть, существуетъ въ нѣдрахъ одной среды, не- большаго кружка, и чуждая всякихъ народныхъ ин- тересовъ, недоступная народу, удовлетворяеіъ инте- ресамъ и потребностямъ той горсти, для которой она существуетъ. «Напрасно такліѳ у наеъ — говорить ^І^оброліобовъ (см. т. 1, стр. 563) — и громкое названіе иародныхъ писатеіей: народу, къ сожаіѣнііо, вовсе" нѣтъ дѣяа до худоліеетвѳнноетж Пушкина, до плѣнжтельной сладости етжховъ Жуковекаго, до высокихъ пареній Державина и т. д. Скажемъ больше; даже іоморъ Гоголя и лукавая простота Крылова вовсе не дошли до народа. Ему не до того, чтобы наши книжки разбирать, если даже онъ и грамотѣ выучится; онъ долженъ заботиться о томъ, какъ-бы дать средства иоімилліону читаіощаго люда прокормить себя ж еще тысячу людей, которые пишутъ для удоволь- ствія читающихъ. Забота немалая! Она-то и слу- ж,итъ причиной того, что литература доселѣ имѣетъ такой ограниченный кругъ дѣйствія. Не навязывай мы народу заботы о нашемъ прокоршленіи и о вся- комъ нашемъ удовольствіи, такъ, конечно, мы-же были-бы въ выжгрышѣ; наши просвѣщенныя идеж быстро раепространились-бы въ массахъ ж мы стали- бы жжѣть больше значенія, наши труды етали-бы цѣнжть выше. Но, къ сожалѣнію, литература, т. е., ея восхвалитеіи и многіе дѣятелж находятся въ горькомъ самообольщеніи, изъ котораго трудно извлечь ихъ. Жзобразжвшж художественнымъ обра- зомъ красу природы, неба, пвѣтъ розо-желтыж обла- ковъ, или совершивши глубокій анализъ какого- нибудь перегороженнаго сердпа, или трогательно разсказавши исторію будочника, вынувшаго пятакъ изъ кармана пьянаго мужика, литераторъ вообра- жаетъ, что онъ ужь невѣсть' какой подвигъ совер- пшлъ, и что отъ его созданія прожзойдутъ для на- рода послѣдствія неисчислимыя. Напрасно: созданіе это, во-первыхъ, и не дождетъ до народа, а во-вто- рыхъ, если ж дойдетъ, то ни мало не займетъ его и не принееетъ ему пользы. Массѣ народа чужды наши интересы, непонятны наши страданія, забавны наши восторги. Мы дѣйствуемъ и пишемъ^ за не- многими исключеніями, въ интересахъ кружка, бо- лѣе или менѣѳ незначительнаго; оттого обыкно- венно взглядъ нашъ узокъ, стремленія мелки, всѣ поиятія и сочувствія носятъ характеръ партіаль- ности. Есін и трактуются предметы, прямо касаю- щіеся народа и для него интересные, то трактуются опять не съ обще-справедливой, не съ человѣчеокой, не съ народной точки зрѣнія, а непремѣнно въ ви- дахъ частныхъ интересовъ той жли другой партіи, того или другаго класса». Далѣе, затѣмъ, Добролюбовъ находитъ, что подоб- но тому, какъ общество наше подъ гнетомъ слѣпого поклоненія авторитетамъ, обращаетъ вниманіе на различныя несовершенства общественнаго сі^оя толь- ко тогда лишь, когда на нихъ устремляютъ свои взо- ры разныя авторитетныя личности, такъ и литература поднижаетъ вопррсы, обсуждаетъ и обличаетъ посто- янно заднимъ числомъ. Въ статьф „Литературныя ме- лочи прошлаго года" (см. С. Д. т. 2, стр. 431) До- бролюбовъ представляетъ цѣлыі рядъ фактовъ изъ современной ему жизни, показывающихъ подобное отсутствіе всякой иниціативы въ лжературѣ. Въ статьяхъ-же. Русская сатира Екатерининскаго време- ни* (см. С. Д. т. 1, стр. 117) и „6 степени участія народности въ развитіи русской литературы" (см. С. Д. т. 1, стр. 589) онъ проводитъ подобный-же взглядъ и на историческое прошлое нашей сатирк. «Стоитъ всмотрѣться пристальнѣе въ нашу са- тиру— говоритъ онъ (см. т. 1, стр. 605)— чтобы убѣ- диться, что она проповѣдывала зады. Ноложеніе нашихъ сатжриковъ было, въ самоиъ дѣлѣ, отлично- выгодное; они вждѣли передъ глазами, въ другихъ частяхъ Европы, лучшій порядокъ и могли смѣяться надъ нашимъ дурныжъ порядкомъ, зная, чего именно хотятъ они. Они могли выставлять на позоръ наши заблужденія, наше невѣжеетво, почерпнувъ изъ за-, падной науки истины, еще неизвѣстныя и недо- ступныя нашему обществу. Но что-же дѣлала са- тира? Она всегда шла позади жизни, тогда какъ, по своему исключительному положенію среди на- шего общества, могла опережать ее; она вждѣла порокъ только тогда, когда онъ былъ уже ули- ченъ, опубликованъ и всенародно наказанъ; ранѣе она не осмѣливалась дотронуться до него...». Но этого мало, что сатира шла позади реформъ — опа постоянно отличалась мелочностью и узкостью взгляда. «Когда человѣкъ говоритъ о дѣлѣ — говоритъ Доб- ролюбовъ въ статьѣ «Русская сатира Екатеринин- скаго времени» (см. т. 1, стр.'ИЭ)— то прямая цѣль его сіовъ та, чтобы дѣло было сдѣлано; когда са- тирикъ возстаетъ противъ недостатковъ, то у него непремѣнно есть стремленіе исправить недостатки. Но чтобы подобная цѣіь могла достигаться, нужно говорить дѣльно и договаривать до конца'; иначе никакого толку не выйдетъ. Если меня, напримѣръ, порицаютъ за то, что я живу въ дурной квартирѣ и ѣмъ плохую пищу, между тѣмъ, какъ у меня нѣтъ денегъ для лучшей квартиры ж пищи, то очевидно, что всѣ порицанія не принесутъ мнѣ ровно ника- кой пользы. Человѣкъ, истинно желающій, чтобы я исправился отъ дурной привычки скудно ѣсть и жить въ бѣдности, непремѣнно обратить свои обли- ченія не на квартиру ж столъ мой, а на то, зачѣмъ я самъ ничего не дѣлаю для , своего обеспеченія, или на то, зачѣмъ другіе не вознаграждаютъ моего труда, какъ слѣдуетъ. Тоже самое и въ нравствен- ной жизни общества. Большая часть общественныхъ явіеній не можетъ быть жзмѣнена просто волей частныхъ лжцъ; нужно измѣнить обстановку, дать другія начала для общей дѣятеіьности, ж тогда уже обличать тѣхъ, которые не съумѣютъ воспользо- ваться выгодами новаго устройства. Наши сати- рики отчасти не хотѣли понять этого, а отчасти и понимали, да не могли выразить. Они нападали на необразованность, взяточничество и ханжество, от- сутствіе законности, спѣсь и жестокость въ обра- щеніи съ низшими, подлость передъ высшими и пр. Но весьма рѣдко въ этихъ обличеніяхъ прогляды- вала мысль, что всѣ эти частныя явленія суть не что иное, какъ неизбѣжныя слѣдствія ненормаль- ности всего общественнаго устройства. Большей) частью нападали на взяточника такъ, какъ будто- бы все зло взяточничества зависѣло единственно отъ личной наклонности такихъ-то къ обдиранію про- сителей. Никогда въ сатирахъ нашихъ вопросъ о взяткахъ не переходилъ въ разсжотрѣніе общаго