b000000898

557 СОРОКЪ ДѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 558 цивижизована сравнительно, напримѣръ, еъБруеко- выиъ, но въ сущности еъ тѣмн-жѳ требованіями и съ тѣмъ же характеромъ. Живыя натурн угнетае- мой стороны пускаются въ шутнн для своего обез- печенія, а нелшвыя стараются своею неподвиж- ностью и покорностью заслужить еебѣ милость са- модура и капельку живой воды (каторую онъ впро- чемъ, даетъ имъ очень рѣдко, чтобы не слишкомъ оживали)». Рядомъ съ необузданнымъ господствомъ авторите- та, не менѣе существенною причиной растлѣнія обще- ственныхъ нравовъ представлялось крѣпостное право, которое отразилось самыми ужасными послѣдствіями на цѣлой средѣ общества, стоявшей до эпохи Добро- любова во главѣ интедлигенціи. Добролгобовъ съ тою- же обстоятельностью аналнзируетъ искаженіе нрав- ственныхъ и умственныхъ качествъ людей подъ влія- ніемъ крѣпостного права, какую мы видимъ и при анализѣ вліянія господства авторитета. Вы не най- дете статьи Добролюбова, въ которой, при томъ иди другомъ сдучаѣ, въ той или другой формѣ, не было бы задѣто этой больной стороны нашего общественнато организма. Но наиболѣе полному и подробному рав- смотрѣнію этого вопроса посвящены двѣ статьи— „Деревенская жизнь помѣщика въ старые годы» (см. С. Д. т. 1, стр. 344) и „Что такое обломовщина?» (см. С. Д. т. 2, стр. 578). Послѣдняя статья пред- ставляется однимъ изъ самыхъ лучшихъ произведе- ній Доброліббова — рядомъ съ яТеинымъ царствомъ», лучшимъ по важности и обширности обобщеній, къ которымъ нриходитъ Добролюбовъ при своемъ анали- зѣ современной ему русской жизни. Тѣ умственныя и нравственныя качества, которыя Гончаровъ вло- жилъ въ типъ своего героя, Добролгобовъ распростра- няетъ на всю среду, къ которой принаддежитъ Обло- мовъ, на всѣ прошедшіе и настоящіе идеалы этой среды, и, дѣлая весьма остроумныя сближенія, нахо- дитъ, что и Онѣгинъ, и Печоринъ, и Вельтовъ, н Ру- динъ — суть тѣ-же Обломовы, только въ разныхъ фор- махъ, сообразно времени ихъ появленія и различію въ темдераментахъ. «Общее у всѣхъ этихъ людей то — говорить Доб- ролюбовъ (см. стр. 611) — что въ жизни -нѣтъ имъ дѣла, которое бы для нихъ было жизненною необ- ходимостью, сердечною святыней, которое бы орга- нически срослось съ ними, такъ что отнять его у нихъ значило бы лишить ихъ жизни. Вое у нихъ внѣшнее, ничто не ймѣетъ корня въ ихъ натурѣ. Они пожалуй, и дѣлаютъ что-то такое, когда при- нуждаетъ внѣщняя необходимость, такъ, какъ Обло- мовъ ѣздилъ въ гости, куда тащилъ его Штольцъ, покупалъ ноты и книги для Ольги, читалъ то, что она заставляла его читать. Но душа ихъ не лежитъ къ тому дѣлу, которое наложено на нихъ елучаемъ. Еслибы каждому изъ нихъ даромъ предложили всѣ внѣиінія выгоды, какія имъ доставляются ихъ ра- ботой, они бы съ радостью отказались отъ своего дѣла... «Даже наиболѣе образованные люди, притомъ лю- ди съ живою натурой, съ теплымъ сердцемъ, ; -чрез- вычайно легко отступаются въ практической жизни отъ своихъ идей и плановъ, чрезвычайно легко ми- рятся съ окружающею дѣйствительностью, которую, однако, на словахъ не перестаютъ считать пошлою и гадкою. Это значитъ, что все, о чемъ они гово- рятъ и мечтаютъ — у нихъ чужое, наносное; въ глу- бинѣ же души ихъ коренится одна мечта, одинъ идеалъ — ■возможно-невозмутимый покой, квіэтизмъ, обломовщина...» «Да, всѣ эти обломовцы никогда не переработы- валн въ плоть н кровь свою тѣхъ началъ, которыя имъ внушили, никогда не проводили ихъ до посдѣд- нихъ выводовъ, не доходили до той грани, гдѣ сло- во дѣлаѳтся дѣломъ, гдѣ принципъ сливается съ внутреннею потребностью души, исчезаѳтъ въ ней и дѣлаѳтся единственною силой, двигающей чело- вѣкомъ. Потому-то эти люди лгутъ безпрестанно, потому-то они и являются такъ несостоятельными въ частныхъ фактахъ своей дѣятѳльностн. Потому- то и дороже для нихъ отвлѳченныя воззрѣнія, чѣмъ живые факты, важнѣе общіѳ принципы, чѣмъ про- стая лшзненная правда... «Если я вижу теперь помѣщика, толкующаго о правахъ человѣчества и о необходимости развитія личности, я уже съ первыхъ еловъ его знаю, что это — Обломовъ. «Если встрѣчаю чиновника, жалующагося на за- путанность и обременительность дѣлопроизводства, онъ — Обломовъ. «Если слышу отъ офицера жалобы на утомитель- ность походовъ и емѣлыя разсужденія о бѳзполезно- с,ш тихаю шага и т. п., я не сомнѣваюсь, что онЪ' — Обломовъ. ■ «Когда я читаю въ журналахъ либеральныя вы- ходки противъ злоупотребленій и радость о томъ, что, наконецъ, сдѣлано то, чего мы давно надѣя- лись и желали, а думаю, что это все пишутъ изъ Обломовки. «Когда я нахожусь въ кружкѣ образованныхъ лю- дей, горячо сочувствующихъ нуждамъ человѣчества и въ теченіи многихъ лѣтъ еъ неуменьшающимся жаромъ разсказывающихъ все тѣ-же самые (а иногда и новые) анекдоты о взяточникахъ, О притѣсненіяхъ, о беззаконіяхъ всякаго рода, я невольно чувствую что я перенесенъ въ старую Обломовку... «Остановите этихъ людей въ ихъ смутномъ раз- глагольствованіи и скажите: вы говорите, что не хо- рошо то и то; что-же нужно дѣлать? Они не знаютъ... Предложите имъ самое простое средство, они скажутъ: «да какъ-же это такъ вдругъ?» Не- премѣнно скажутъ, потому что Обломовы иначе от- вѣчать не могутъ... Продолжайте разговоръ съ ни- ми и спросите: что-же вы намѣрены дѣлать? Они вамъ отвѣтятъ тѣмъ, чѣмъ Рудинъ отвѣтйлъ На- тальѣ: «Чіто дѣлать? Разумѣется, покориться судьбѣ. Что-же дѣлать! Я слишкомъ хорошо знаю, какъ эта горько, тяжело, невыносимо, но посудите сами...» и пр. Больше отъ нихъ вы ничего не дождетесь, по- тому что на всѣхъ ихъ лежитъ печать обломов- щины»... Тѣ-же самыя средневѣковыя начала, которыя До- бролюбовъ караетъ въ обществѣ, онъ находить и въ дитературѣ. Литература въ его время' имѣла гордую, кичливую и воинственную осанку. Наполнившись массой рѣзкихъ и тщедушныхъ обличеній но части медочныхъ и частныхъ здоупотребденій, въ то-же время литера'1^у- ра становилась на ходули, приписывала себѣ громад- ное значеніе въ дѣлѣ общественнаго развитія, гордо величала себя судомъ общественной совѣсти, благо- дѣтельною гласностью и хвалилась тѣмъ, что она бо- рется съ общественнымъ зломъ и разсѣеваетъ мракъ прошедшей ночи... Но, по мнѣнію Добролюбова, литературавсегдабыла и будетъ только отраженіемъ общественнаго настрое- нія. „Никогда и нигдѣ— говорить онъ — литератур- ные дѣятеди не сходили съ эѳирныхъ пространствъ и не приносили съ собою новыхъ началъ, независи- мыхъ отъ дѣйствительной жизни. Литература посто- янно отражаетъ тѣ идеи, которыя бродятъ въ обще- ствѣ, и большій или меньшШ успѣхъ писателя мо-