b000000898

549 СОРОКЪ Л®ТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 550 способѣ мышлѳнія' художника и мыслитѳія: одинъ мыслить конкретнымъ образомъ, никогда не тѳряя изъ виду частныхъ явленій и образовъ, а другой стремится все обобщать, слить частнне признаки въ общей формулѣ; но существенной разницы между истиннымъ знаніемъ и истинною ноэзіей быть не можетъ: талантъ есть принадлежность натуры че- ловѣка и потому онъ несомнѣнно гарантируетъ намъ извѣстную силу и широту естественныхъ стремленій въ томъ, кого мы признаемъ талантли- вымъ. Сіѣдовательно, и произведѳнія его должны создаваться подъ вліяніемъ этихъ естественныхъ, правильныхъ потребностей натуры; сознаніе нор- мальнаго порядка вещей должно быть въ немъ ясно и живо, идеалъ его простъ и разуменъ, и онъ не отдастъ себя на служеніе неправдѣ и безсмыслицѣ, не потому, чтобы не хотѣлъ, а просто потому, что не можетъ — не выйдетъ у него ничего хорошаго, если онъ вздумаетъ насиловать свой талантъ. По- добно Валааму, захочетъ онъ проклинать Израиля, и противъ его воли, въ торжественную минуту вдохновенія, въ его ;устахъ явятся благословенія вмѣсто проклятій. А если и удастся ему выгово- рить слово проклятія, то оно лишено будетъ вну- тренняго жара, будетъ слабо и невразумительно. Намъ нечего ходить далеко за примѣради — наша литература изобилуетъ ими едва-ли не болѣе вся- кой другой. Возьмите хоть Пушкина и Гоголя: какъ бѣдны и трескучи заказныя стихотворѳнія Пушкина, какъ жалки аскетическія попытки Гоголя въ лите- ратурѣ! Доброй воли было у нихъ 'много, но во- ображеніе и чувство не давали достаточно матері- аіа для того, чтобы сдѣлать истинно поэтическую вещь на заказныя, искусственныя тэмы. Да и не мудрено: дѣйствительность, изъ которой почерпаетъ поэтъ свои матеріалы и свои вдОхновенія, имѣетъ свой натуральный смыслъ, при нарушеніи котораго уничтожается самая жизнь предмета и остается только мертвый остовъ его. Съ этимъ остовомъ и принуждены были всегда оставаться писатели, хо- тѣвшіе, вмѣсто естественнаго смысла, придать явле- ніямъ другой, противный ихъ сущности». Такимъ образошъ, основною эстетическою теоріеі Добролюбова является, какъ и у Бѣлинскаго, — та-же теорія непроизвольнаго, естественнаго творчества, вдекущаго поэта къ изображенію дѣйствительности, правды жизни. Различіе между Дѣлинскимъ и До- бролюбовьшъ съ одной стороны и чистыми эстетиками съ другой заключалось только въ томъ, что нослѣд- ніе, проповѣдуя ту-же самую теорію, говорили, что превосходное изображеніе древеснаго листочка столь- же важно, какъ, напримѣръ, превосходное изображе- ніе характера человѣка. Добролюбовъ-же возражалъ на это, повторяя то, что неоднократно говорилъ и Бѣ- линскій: «Можетъ быть, субъективно это будетъ и спра- ведливо: собственно сила таланта можетъ быть оди- накова у двухъ худолшиковъ, и только сфера ихъ деятельности различна. Но мы никогда не согла- симся, чтобы поэтъ, тратящій свой талантъ на образ- цовыя описанія листочковъ и ручейковъ, могъ имѣТь одинаковое значеніе съ тѣмъ, кто съ равною силой таланта умѣетъ воспроизводить, напримѣръ, явленія общественной жизни. Намъ кажется, что для кри- тики, для литературы, для самого общества гораздо важнѣе вопроеъ о томъ, на что употребляется, въ ьъ чемъ выражается талантъ художника, нежели то, какіе размѣры и свойства имѣетъ онъ въ са- момъ себѣ, въ отвлеченіи, въ возможности» (см. С. Д., т. 2-й, стр. 585). Но еде разъ повторяемъ, высказывая подобные взгляды на искусство, Добролюбовъ, тѣмъ не менѣе, все-таки, не былъ критикомъ въ тѣсномъ смыслѣ этого слова, сообразно этимъ взглядамъ. Взгляды эти, въ свою очередь, не составляли главной цѣли дѣятельности Добролюбова, а были только ис- ходными точками, отъ которыхъ онъ отправлялся. Скромная роль оцѣнщика изящныхъ произведеній, ихъ относительныхъ достоинствъ и недостатковъ, хотя-бы и съ точекъ зрѣнія критики содержанія, была совер- шенно не по характеру какъ вѣка, въ который выра- зилась дѣятельность Добролюбова, такъ и самого дея- теля. Это былъ слишкомъ бурный и тревожный вѣкъ, и слишкомъ много было поставлено въ немъ роковыхъ и существеняыхъ вопросовъ жизни, чтобы мало-мальски живой человѣкъ могъ довольствоваться проведеніемъ новыхъ критическихъ взглядовъ на изящныя произве- денія своего времени, а тѣмъ болѣе такой человѣкъ, какъ Добролюбовъ, котораго, какъ мы видѣли, сама жизнь привела, своиии ударами и испытаніями, къ общественнышъ вонросамъ. Поэтому, мы и видимъ въ Добролюбовѣ не столько критика, сколько публициста. Произведенія искусства, которыя являлись въ его время, служили для него вовсе не предметами его раз- смотрѣнія, а только предлогами для того, чтобы об- суждать тѣ факты жизни, которые въ этихъ произве- деніяхъ отражались. > Какъ критикъ, онъ, конечно, обязанъ былъ бы обращать вниманіе на каждое лите- ратурное явленіе, мало-мальски выдающееся изъ ряда иосредственности, и разъяснять публикѣ значеніе этого явленія, опредѣлять ему мѣсто въ литературѣ. Такъ дѣлалъ въ свое время Бѣлинскій, который не упускалъ изъ виду ни одного выдающагося произведенія своего времени и каждое подвергалъ надлежащей оцѣнкѣ съ своей точки зрѣнія. Но публицистъ, нреслѣдующій свои особенныя цѣли, очевидно, не имѣетъ надобности об- ращать вниманіе на каждое произведете, а беретъ изъ нихъ только такія, какія почему либо пригодны для его пропаганды; наконецъ, что касается тѣхъ произ- деній, какія онъ выбираетъ для своего разсмотрѣнія, то для него важны они не сами по себѣ, какъ образцы литературныхъ успѣховъ, а по тѣмъ фактамъ, которые онъ въ нихъ находитъ. Такъ дѣлалъ и Добролюбовъ. Въ выборѣ произведеній для своего анализа онъ руко- водствовался чисто публицистическими цѣлями и обра- щалъ вниманіе только на такія изъ нихъ, которыя этимъ цѣлямъ такъ или иначе удовлетворяли. Такъ, напримѣръ, романъ Писемскаго ^Тысяча душъ",на- дѣлавшій не мало шуму въ свое время, совершенно не подвергсякритикѣДобролюбова,хотякритикъвъ истии- номъ значеніи этого слова, конечно, былъ обязанъ вы- сказать о немъ свое сужденіе и тѣмъ болѣе обязанъ, чѣмъ важнѣе были недостатки этого романа. Между, тѣмъ, Добролюбовъ умолчалъ объ этомъ романѣ, именно вслѣдствіе его недостатковъ, такъ какъ, представляя факты жизни невѣрно, романъ этотъ не даетъ возмож- ности положиться на него. ,0 „Тысячѣ душъ" — гово- ритъ Добролюбовъ (см. т. 3, стр. 304) — мы вовсе не говорили, потому что, по нашему мнѣнію, вся общест- венная сторона этого романа сильно пригнана къ за- ранѣе сочиненной идеѣ. Стало быть, тутъ не о чемъ толковать, кромѣ того, въ какой степени ловко соста- вилъ цвторъ свое сочиненіе. Положиться на правду и живую дѣйствителтость фактовъ, изложен- 18*