b000000898

537 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 538 воеклнцанія руеекаго народа, которыми онъ выра- ^ жаетъ свои сильныя ощущѳнія, но все, что я знаю — ' слабо, не выражаѳтъ... и я по-прѳжнѳиу взволно- ванъ, и по-прежнему въ душѣ моей кипнтъ и бур- лить і страшное безпокойство. Я теперь надѣжалъ 'бы чортъ-знаетъ что, весь міръ перевернулъ бы вверхъ дномъ, выдарапалъ бы глаза, отвусилъ бы пальцы тому... который подпиеалъ увольненіе Ивана Мак- симовича. Но, увы! это нн КЪ чему не поведѳтъ, и жнѣ остается только стараться смирить свои бѣше- ные порывы»... Всѣ эти разочарованія привели Добролюбова къ шучительному сознанііо своего ничтожества передъ об- стояте.!іьстваш, которыя, какъ будто нарочно, смѣя- лись надъ бѣдиякомъ, разрушая въ прахъ его са- мыя завѣтныя мечты и вертя имъ по какому-то слѣ- пому произволу. Тяжелое уныніе и апатія были слѣд- ствіемъ этого сознанія. «Я совершенно, опустился— пишетъ Добролюбовъ объ . этомъ своѳмъ состояніи — ничего не дѣлалъ, не писалъ, мала даже читалъ... Что-то такое тяготило" меня и, указывая на всю суету мірскую, говорило: къ чемуѴ Что тебя здѣсь ожидаетъ? Іебѣ суждено пройти незамѣченнымъ въ твоей 'жизни и при пер- вой попыткѣ выдвинуться изъ толпы, обстоятельства, какъ ничтожнаго червя, раздавятъ тебя... И ничего ты не сдѣлаѳшь, ничего не можешь ты сдѣлать, не смотря на вею твою самонадѣянность, и припом- нился мнѣ жолчный стихъ Лермонтова: Не вѣрь, не вѣрь себѣ,, мечтатель молодой!..» Это былъ кризисъ, послѣ котораго энергія воскрес- ла съ новою силой и напряженностью, но это была уже не энергія ромаптическихъ мечтаній и безотчет- - ныхъ порывовъ, а сознательной борьбы съ гнетущими обстоятельствами. Вѣднякъ впервые трезво взгля- нулъ на свое положеніе и созналъ, что даромъ ему ничего не дается, что достигнуть чего-нибудь онъ жо- жетъ только усидчивымъ, кропотливымъ трудомъ, и въ немъ появились первые ростки новаго идеала — идеала положнтельиаго труженика, который энерги- чески стремясь къ возвыпіеннымъ цѣлямъ, не ире- небрегаетъ, въ то-же время, матеріальиьши условіями жизни, созиаетъ ихъ неотразимость и старается при- нимать ихъ въ соображеніе при каждомъ своешъ шагѣ: «Тогда я все собирался ѣхать въ университетъ — пишетъ онъ объ этой перемѣнѣ въ началѣ 1863 го- да — и между тѣмъ, ничего не дѣлалъ; ныньче мои предположенія опредѣленнѣе, и я готовлюсь ихъ выполнить. Тогда мнѣ представлялось, что въ уни- верситетѣ лучше учиться, чѣмъ въ академіи. Но я считалъ тогда совершенно излишнимъ думать о томъ, что будетъ по окончаніи курса; теперь я по- дуиалъ объ этомъ и нашелъ, что разница между тѣмъ_ и другимъ самая малая, а между тѣмъ, сбе- регаемся въ четыре года около 1,000 р. сер. — вещь немаловажная. Кромѣ того, замѣтно даже мнѣ са- мому (впрочемъ, это не диво: я лю'лю наблюдать надъ собою), что я сдѣлался гораздо серьезнѣе, по- ложительнѣе, чѣмъ прежде. Бывало, я хотѣлъ вое исчислить, все понять и узнать; науки казались мнѣ лучше всего, и моей страстш т кмтамъ я хотѣлъ доказывать — ^для самого себя^ — безкорыстное служе- ніе и природное призваніе къ наукѣ. Нынѣ я въ своихъ мечтахъ не забываю и деньги и, разсчиты- вая на славу, разсчитываю вмѣстѣ на барыши, хотя еще не могу отказаться отъ плана — употребить ихъ, опять-таки, для пріобрѣтенія новой славы. Страсть мою къ книгамъ я не называю ныньче влеченіемъ къ наувѣ, а настоящимъ ея именемъ, и вижу въ ней только признакъ того, что я большой библіо- филъ, потому что я люблю книги, какого бы рода онѣ ни были,, и сгораю желаніемъ, увидя книгу, не узнать то, что въ ней написано, но только узнать, что это за книга, какова и проч. Самому чтѳнію какой-бы то ни было книги я, большею частью, предаюсь только для удовольствія сказать себѣ; чи- талъ то и то; эта, и другая, третья, и десятая кни- га мнѣ извѣеты... Поэтому-то, я такъ люблю нынѣ читать журналы й преимущественно отдѣлъ библіо- графіи и журнальныя замѣтки. Недавно присоеди- нилось сюда и другое побужденіе; я читаю иное для того, что это пригодится на пріемномъ экза- менѣ. Далѣе я пока не простираюсь. .Іитературныя цѣли мои достигаются пока только записываньемъ, списываньемъ и писаньемъ». Рядомъ со всѣмъ этнмъ повліяло на Добролюбова и чтеніе беллетристовъ сороковыхъ годовъ. Какъ ни узокъ былъ кругъ ихъ художествеиныхъ образовъ, какъ ни мелки и жалки были ихъ положительные идеалы, какъ, наконецъ, нн отстало было ихъ міро- созерцаиіе, но, тѣмъ не менѣе, различные отголоски идей сороковыхъ годовъ постоянно отзывались въ ихъ произведеніяхъ. Въ то-же время они не переставали выставлять во всемъ безобразіи героевъ растлѣннаго эпикуреизма праздной жизни своей среды. Отвращеніе, возбуждаемое этими героями, было тѣмъ сильнѣе, что изображеніе ихъ носило совершенно субъективный ха- рактеръ. Писатели любили своихъ героевъ, выстав- ляли ихъ иерѣдко, какъ лучшихъ представителей своей среды и, тѣмъ не меиѣе, обнаруживали всю ихъ не- состоятельность, рефлектируя и плача вмѣстѣ съ ни- ми надъ несостоятельностью всей своей среды. Таки- ми самоизгрызеніями беллетристы сороковыхъ го- довъ сами внушали въ молодомъ поколѣнін то отвра- шіеніе отъ всѣхъ прежнихъ идеаловъ, за которое они впосдѣдствіи напади на это молодое поколѣніё... Та- кому вліянію беллетристовъ сороковыхъ годовъ под- вергся и Добролюбовъ. «Въ началѣ прошлаго года — пишетъ онъ все о томъ-же своемъ возрожденіи — я какъ-то все сби- вался; хотѣлъ походить на Печорина и Тамарина, хотѣлъ толковать, какъ Чацкій, а между тѣмъ, представлялся какишъ-то Вихляевымъ и особенно п0х0;къ былъ на Шамилова. Изображеніе этого че- ловѣка глубоко укололо мое самолюбіе, я устыдил- ся,'' и если не тотчаеъ принялся за дѣло, то, по крайней мѣрѣ, созналъ потребность труда, пере- сталъ заноситься въ высшія сферы, и мало-по-малу исправляюсь теперь. Конечно, много здѣсь подѣі- ствовало на меня и время, но не могу не сознать, что и чтеніе «Богатаго Жениха» также способство- -вало этому. Оно пробудило и опредѣлило для женя давно спавшую во мнѣ и смутно понимаемую мною мысль о нео&одимости труда, и показало все бе- зобразіе, пустоту и несчастіе Шамиловыхъ. Я отъ души поблагрдарилъ Писемскаго. Кто знаетъ, мо- жетъ быть, онъ помогъ мнѣ, чтобъ я со временемъ лучше могъ поблагодарить его!?...». Слѣдствіемъ подобнаго возрожденія энергіи и обра- щенія ея къ труду и положительиымъ цѣлямъ было то, что въ томъ-же году уже Добролюбова имѣлъ воз- можность выйти изъ семинаріи за ра года до окон- чанія курса и, въ августѣ 1853 года, онъ отправился въ Петербургъ держать пріемный экзаменъ въ санкт- петербургскую духовную академію. Но въ Петербургѣ онъ узналъ о возможности поступить въ педагогиче- скій институтъ и ноступилъ туда; такъ какъ инсти- тутъ, при всѣхъ своихъ недостаткахъ, все-таки, бди-