b000000898

529 СОРОКЪ Л®ТЪ РУССКОЙ ЕРИТИКИ. 530 ролюбова и всю обстановку его родительскаго крова, тѣмъ болѣе, что день этотъ новогодній, въ кото- [іын домашняя обстановка въ каждомъ семействѣ при- нимаетъ наіібодѣе парадный и праздничный видъ. 1-го января 1858 г. «Вотъ и еще одннъ годъ «іоркнулъ въ вѣчноеть!». И еще годъ іірошелъ, . и еще годожъ сократилась жизнь моя. Грустно встрѣтилъ я эхотъ годъ, кото- раго ждалъ я, моліно сказать, съ нетѳрпѣніемъ. Много я надѣялся на него и отъ него... Но вотъ пришелъ онъ, и при самомъ вступленіи его, на- деждн мои , разеыпаіотся прахомъ. Грустно, невесе- ло!.. Тяжелый день провѳлъ я нынѣ. Теперь (12-й часъ вечера) на дворѣ бушуетъ вѣтеръ, злится , бу- ря, свиститъ и воетъ, и бурлитъ, и это довольно близко къ состоянію души моей. Я не сдѣлалъ ны- нѣ ничего добраго и полезнаго. Встрѣчая новый годъ, не хотѣлъ я спать всю ночь, но въ два часа «легъ полежать» — не больше— и аадремалъи уснулъ... А свѣча осталась на столѣ не погашенная, а книга лежала раскрытая. Еъ счастііо, огарокъ былъ не велнкъ и, вѣроятно, скоро догорѣлъ и погасъ самъ собой. Впрочемъ, можетъ быть, погасила и няня. Я не говорилъ объ этомъ ни слова, но цѣлое утро былъ въ какомъ-то смущеніи. Надѣлалъ-было я дѣ- ла— подумалъ я, проснувшись, и прямо бросился въ другую комнату къ столу, свѣчѣ и книгѣ, и на- шедъ все въ цѣлостн, не мало былъ удивленъ и еще болѣе о 'радованъ... Потомъ я поздно пришелъ къ обѣднѣ^ простоялъ. у порога, сконфузился при ис- полненш неіѣпой фантазіи, пришедшей мнѣ въ го- лову — поздравить въ церкви А. Н. Ник..., которая мнѣ только кивнула па мое пргівѣтствіе, и ушелъ, не достоявъ молебенъ. Потомъ вздумалось мнѣ идти поздравить мою крестную — Л. В. П.; я пошедъ, вешрѣтилъ сухой пргемъ, проскучалъ лишніе полчаса въ жизни, былъ раздосадованъ певниманіемъ къ себѣ, получилъ порученіе, которое потомъ позабылъ ис- полнить, и не знаю еще, какъ отдѣіаюсь!.. Дома оскорбилъ маменьку, но вскорѣ помирился. Въ по- ловинѣ шестаго пошелъ къ одному изъ товарищей, хорошему знакомому, В. В. Л..., просидѣлъ тамъ часа два ни скучно, ни весело, хотя смѣялся очень много... Оттуда мнѣ чрезвычайно хотѣіось, необык- новенно хотѣлоеь побывать у постояльцевъ нашихъ Щ... и поиграть тамъ съ ихъ прокрасными дѣть- ми... особенно ^одна... Тамъ было бы такъ весело!.. Все это думалъ я дорогой; но дома зкдало меня до- стойное заключеніе этого дня... Нужно было слу- читься, чтобы у насъ въ этотъ день сбѣжала со двора наша корова... Папенька ж такъ нынѣ былъ довольно въ худомъ расположеніи духа по, нѣко- торымъ обстоятельствамъ; но когда сказали ему объ этомъ, онъ окончательно растерялся, и при- шедши домой, я засталъ его въ крайне мрачномъ распоіоженін, особенно потому, что это случилось въ новый годъ, и сіѣдовательно, предвѣщало несчастія въ .будущемъ — предразсудокъ, оказавшій, однако, сильное вліяніе на папашу. Еъ вящщему несчастію, мамаша съ старшею моею ' сестрой уѣхали къ А. И. Н. на вечѳръ, папаша былъ одинъ, и я долженъ былъ подвергнуться непріятностямъ. Сначала папа- ша пожалѣлъ о коровѣ, побранилъ заочно работни- цу — за дѣло! — и принялся писать свои дѣла... Я ду- малъ, что ждать мнѣ больше нечего, взялъ свѣчу и пошелъ къ себѣ въ комнату. Но папаша позвалъ меня къ себѣ и сказалъ, что если бы я мало-мальскн радѣлъ отцу, жалѣлъ его, если бы у меня хотя не- много было мозгу въ головѣ, то я занялся бы этимъ дѣломъ, а не оставилъ его безъ вниманія, будто мнѣ все равно, хоть все гори, все распропади... Послѣ этого нечего было ждать ласковаго слова. Я таки испугался предстоящей сцены, и поскорѣе, по при- казанію папаши, сошелъ въ кухню и разспросилъ кухарку объ успѣхахъ ея поисковъ, которые были совсѣмъ безуспѣшны. Узнавши это, я въ точности донесъ папашѣ. Онъ сталъ что-то говорить, и вдругъ, Богъ-вѣсть. какъ, разговоръ перѳшелъ ко мнѣ, и тутъ-то я долженъ былъ выслушать множество ве- щей, кОторыхъ теперь и не припомню въ подроб- ностяхъ. Но только главный смыслъ ихъ былъ та- ковъ; «Ты негодяй; ты не радѣешь отцу, не смотришь ни зачѣмъ; не любишь и не жалѣешь отца, муЧищь меня и не понимаешь того, какъ я тружусь для васъ, не жалѣя ни силъ, ни здоровья. Ты дуракъ, изъ тебя толку немного выйдетъ; тй ученъ, хорошо сочиняешь, но все это вздоръ. Ті^ дуракъ и будешь всегда дуракомъ въ жизни, потому что ты ничего не умѣешь и не хочешь дѣлать. Вы меня не слу- шаете, вы меня мучите; когда-нибудь вспомните, что я говорилъ, да будетъ поздно. Можетъ, -я не долго ужь проживу. Отъ такихъ безпокойствъ, тре- вогъ и непріятностей поневолѣ захочешь умереть; лучше прямо въ могилу, чѣмъ этакъ жить. Ничего въ свѣтѣ нѣтъ для меня радостнаго; нигдѣ я не найду отрады, весь свѣтъ — подлецъ; всѣ твои науки никуда не годятся, если не .будешь умѣть жить. Умѣй беречь деньгу; безъ денегъ ничего не сдѣ лаешь; деньги — охъ! трудно достаются; надо умѣть, да и умѣть пріобрѣтать ихъ; какъ меня не будетъ, вы съ голоду всѣ умрете; никакія твои сочиненія тебѣ не помогутъ!.. Изъ тебя ничего хорошаго не выйдетъ; хило-гнило, хило-гнило; немного въ тебѣ мозгу, а еще умнымъ считаешься». Все это, на разныя манеры повторяемое, я слушалъ отъ 8-ми до 11-ти часовъ— ровно три часа... Еаково это вынести? Не въ пер- вый и пе въ послѣдній разъ слыталъ я эти г/прекщпо нынѣ они особенно были тялселы для меня. Они продолжались три часа; произносились, не съ серд- цемъ, не въ гнѣвѣ, но очень спокойно, только въ необыкновенно мрачномъ и грустномъ тонѣ. Я не видѣлъ никакого повода къ такому обороту разго- вора, хотя ббльшею частью и сознавалъ относитель- ную справедливость высказываемыхъ замѣчаній. Но все это ничего бы: особенно поразили меня упреки въ нелюбви, нерадѣніи къ отцу, пророческія слова о томъ, что изъ меня ничего не выйдетъ; всего-же болѣе эти жалобы на свои труды и безпокойства, на то, что не долго ему остается жить. Чуть не плачу и теперь, припоминая это. Однако, мнѣ не хочется вѣрить, и я не смѣю вѣрить этимъ слО- вамъ. Но когда папаша говорилъ, я не смѣлъ, я не могъ произнести ни одного слова, если 'онъ самъ не спрашивалъ меня: «такъ-ли?» на что я отвѣчалъ только: такъ-съ... Я бы нашелся, что сказать, но у меня недоставало духу говорить... Не понимаю, что это такое. А папашѣ это, видимо, непріятно... Но что-же дѣлать? Не такъ, не такъ надо со мною говорить и обращаться, чтобы достигнуть того, чего ему хочется. Нужно прежде разрушить эту робость, побѣдйть это чувство -приличія передъ роднымъ от- цомъ, будто чу.жимъ, смирить эту недовѣрчи- вость, и тогда уже явится эта младенческая искрен- ность и простота. Впрочемъ, что винить папашу? — я виноватъ, одинъ я причиной этого. Должно быть, я гордъ, и изъ этого источника происходитъ весь мой гадкій характеръ. Это, впрочемъ, кажется, у насъ наслѣдственное качество, хотя въ довольно благородномъ значеніи... Однако, чудный денекъ! Всѣ такъ встрѣчаютъ новый годъ? Не. правда-ли?... Можно повеселиться!»... ^ . Итакъ, вотъ вамъ вся грустная картша дѣтства Добролюбова: дровннціальная скука внѣ дома, разсѣе- ваемая изрѣдка какимъ-нибудь часикомъ молодаго хохота съ товарищемъ, оскорбительное невниманіе и небрежность въ обращеніи со стороны губернскихъ шутихъ, едва удостоивавшихъ ннчтожнаго и нелов- каго семинариста величестівеннаго кивка головой или сухаго дріема,адома — ежеминутныя ожиданія какой- нибудь бури, невыносимыхъ попрековъ и унизитель