b000000898

525 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 526 лось страннымъ или нееестсственнымъ.существованіе женской прислуги, акушерокъ, гувернантокъ и проч. Вы, можетъ быть, возразите мнѣ, что въ стремле- ніи найти строгое соотвѣтствіе нашихъ нравственныхъ идеаловъ шестидесятыхъ годовъ съ условіями быта бѣдныхъ классовъ обш;ества, я забываю, что вѣдь ішогія стороны этихъ идеаловъ коренятся въ учені- яхъ, проповѣданныхъ уже въ сороковые годы людь- ми, вовсе не принадлежавшими къ бѣднымъ влассамъ населенія. Такъ, напримѣръ, мы видѣли, что теорія чистаго искусства и чистой науки отвергалась уже въ сороковые годы, и въ то-же время начали уже проводиться принципы утилитаризма. Но на это мы замѣтимъ, что люди сороковыхъ годовъ не сами вы- думали эти принципы, а пришли къ нимъ потому, что принципы эти господствовали въ то время на Западѣ. А на Западѣ принципы эти вышли, все-таки, изъ бѣд- . ныхъ классовъ общества. Что-же касается людей со- роковыхъ годовъ, то большинство ихъ принимало принцішы эти отвлеченно, теоретически, въ видѣ без- страстныхъ, безжизненно холодныхъ формулъ и фразъ, которыя, пребывая въ головахъ ихъ безъ вся- кой связи и осмысленности, нисколько не мѣшали имъ въ своей практикѣ жизни, въ своихъ живыхъ симпатіяхъ и антипатіяхъ слѣдовать все тому-же сво- ему эпикурейскому принципу наслажденія. По этой причинѣ принципы утилитаризма такъ легко и забы- лись, едва только въ концѣ сороковыхъ годовъ сошли со сцены люди, проповѣдывавшіе ихъ, и снова боль- шинство людей сороковыхъ годовъ возвратилось къ теоріямъ чистаго искусства, чистой науки и проч. Но совершенно иначе принялись тѣ-же самые утилитар- ные принципы на новой почвѣ мыслящаго пролетаріа- та, выступавшаго на поприщѣ умственнаго движенія въ концѣ пятидесятыхъ годовъ. Здѣсь эти принципы нашли сродство съ условіями самого быта, они вста-_ ли не въ разладъ съ основными" стремленіями жизни, а напротивъ, узаконили . и осмыслили эти стрем- ленія и, въ свою очередь, стремленія эти оживили нринцйпы; изъ отвлеченныхъ теоретическихъ фор- мулъ, они обратились въ живыя слова страсти и того горячаго энтузіазма, съ какими выступили новые лю- ди шестидесятыхъ годовъ на нроповѣдь своихъ но- выхъ нравственныхъ и общественныхъ йдеаловъ. Чтобы судить о томъ тѣсномъ соотвѣтствіи, какое супі,ествуетъ между новыми нравственными идеалами шестидесятыхъ годовъ и бытомъ той среды, изъ ко- торой эти идеалы вышли, стоитъ только принять во вниманіе тѣ два совершенно различныя отношенія къ этимъ идеалаиъ, какія мы видимъ въ разлнчныхъ лю- дяхъ шестидесятыхъ годовъ. Для однихъ идеалы эти являлись чѣмъ-то совершенно новымъ, стояли совер- шенно въ разрѣзъ со всѣми ихъ прежними понятіями, нравами, привычками и перевертывали всю ихъ жизнь. Для юнаго питомца какого-нибудь лицея или учили- ща нравовѣдѣнія было безспорно радикальнымъ пе- реворотомъ въ жизни перестать франтить и, вслѣд- ствіе того, преградить себѣ доступъ въ сферы боль- шаго свѣта, разстроить нѣсколько хорошихъ связей, потерять возможность выгодно и быстро составить карьеру, вооружить противъ себя родныхъ, замѣнить упорнымъ тружеиичествомъ привычку къ свѣтской разсѣянности и строгою воздержностью и бережли- востью — наклонность къ мотовству и разнузданности страстей. Между тѣмъ, тѣ-же самые идеалы ровно ничего новаго не вносили въ жизнь бѣдняка: они только подчеркивали его привычки, осмысливали его стремленія, развивали до разумной сознательности за- родыши различныхъ симпатій и антинатій его. Въ самомъ дѣлѣ, чѣмъ измѣняли филиппики противъ из- нѣженности, праздности, роскоши, фатовства и про- чаго жизнь бѣднаго честнаго труженика, гнѣздяща- гося гдѣ-нибудь на чердачкѣ и ходящаго въ подбитой воздухомъ шинелькѣ въ трескучіе морозы и что уди- вительнаго могло быть для дѣвушки, питающейся какимъ-нибудь ремесломъ, въ новоД идеѣ о необходи- мости самостоятельнаго женскаго труда? Вслѣдствіе этого, наиболѣе чистые, вѣрные, кров- ные, если можно такъ выразиться, представители но- выхъ идеаловъ выходили, по преимуществу, изъ бѣд- ныхъ слоевъ общества. Что-же касается иныхъ сло- евъ, то, вслѣдствіе трудности переворота, радикаль- но измѣняющаго жизнь и нравы людей этихъ слоевъ, только весьма немногіе, наиболѣе сильные и богато одаренные люди могли глубоко проникаться новыми идеалами и послѣдовательно проводить ихъ въ жизни. Большинство нослѣдователей новыхъ идеаловъ изъ нривиллегированныхъ слоевъ явились только дилле- тантами этихъ идеаловъ, принимали одну внѣшность ихъ, доводили ее часто дѣйствительно до смѣшныхъ крайностей и нелѣностей, и между тѣмъ, какъ языки ихъ болтали фразы въ новомъ духѣ, въ жизни ихъ сохранялись все тѣ-же старые нравы и привычки, унаслѣдованные отъ отцевъ и дѣдовъ. Къ сожалѣнію, литература до сихъ поръ еще не- достаточно разграничила эти два отношенія къ но- вымъ идеаламъ: съ одной стороны, простыя естѳствен- ныя отношенія людей, приготовленныхъ самою жиз- нію къ ихъ осуществленію, съ другой — искусствен- ное, натянутое, ходульное отношеніе къ нимъ людей, не имѣющихъ съ этими идеалами^ничего общаго, какъ по складу своей жизни, такъ и но всѣмъ сво- имъ наслѣдственно-укоренившимся привычкамъ, сим- патіямъ и антипатіямъ. Между тѣмъ, въ продолженіе всего движенія шестидесятыхъ годовъ и до нашего времени ироходятъ въ жизни эти два отношенія, дѣ- лящія представителей новыхъ идеаловъ на два типа, рѣзко отличающіеся другъ отъ друга. Въ послѣдовав- шую эпоху новой реакціи, реакціонная литература, въ своихъ пресловутыхъ нападкахъ на новыхъ людей, или представляла ихъ въ самомъ нелѣпомъ карика- турномъ видѣ, или-же брала черты втораго типа, вы- водя на сцену разлтныхъ диллетантовъ и фразеровъ. Что-же касается литературы, стоявшей на сторонѣ новыхъ идеаловъ, то она, въ ^опиозицію реакціонной литературѣ, начала представлять, въ свою очередь, не дѣйствительныхъ, реальныхъ новыхъ людей того или другаго типа, а какія-то невозможно-идеальныя совершенства, соединяющія въ себѣ букеты самыхъ возвышеиныхъ дебродѣтелей. Подобнаго роДа свѣто- зарные герои явились передъ публикой, конечно, не простыми естественными продуктами своей среды, а действительно чѣмъ-то новымъ, небывалымъ, словно свалившимся вдругъ съ неба.