b000000898

523 СОРОКЪ Л®ТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 524 лучшею самкой, а чтобы она могла занять мѣсто въ жизни во всѣхъ отношеніяхъ рядомъ съ мужчиной. Выло бы ошибочно появленіе такого идеала припи- сывать исключительно одному только новому міросо- зерцанію, проповѣданному въ сороковыхъ годахъ и возродившемуся въ концѣ пятидесятыхъ. Реальная фиіософія, явившаяся на смѣну метафизикѣ, сама по себѣ не заключаетъ въ себѣ никакихъ нравственныдъ кодексовъ и ограничивается только тѣмъ, что тѣ са- мые факты, которые метафизика объясняла по сво- ему, она объясняетъ иначе или совсѣмъ отказывается отъ всякпхъ объясненій. Такъ, реальная философія показываетъ вамъ, при какихъ условіяхъ жизни явля- ются тѣ или другіе нравственные идеалы, но въ то-же время она не только не предписываетъ вамъ слѣдо- вать неиремѣнно тому идеалу или другому, а напро- тивъ того, внушаетъ вамъ, что какимъ бы идеаломъ вы ни увлекались отвлеченно, жизнь, все-таки, при- ведетъ васъ къ такому изъ нихъ, какой сообразенъ съ условіями вашего быта. Сообразно этому положенію реальной фплософіи, мы н должны искать щжчинъ по- явленія новаго нравственнаго кодекса не въ ней самой, а въ условіяхъ жизни той новой среды, которая вы- ступила на сцену умственнаго движенія въ концѣ пя- тидесятыхъ годовъ. И дѣйствительно, стоитъ только принять въ соображеніе эти условія, мы сейчасъ-же увидимъ, какъ прямо и непосредственно вытекаетъ изъ нихъ новый идеалъ. Человѣкъ ставптъ на первый планъ и возводитъ въ идеалъ обыкновенно такія свои стремленія, какія пре- обладаютъ въ его жизни и въ которыхъ онъ видитъ необходимое условіе для поддержанія своего существо- ванія. Естественно, что человѣкъ, обезпеченный отъ всякихъ трудовъ и заботъ, въ разнообразіи и утон- ченности наслажденій видитъ единственное средство не помереть отъ скуки и онъ иривыкаетъ во всемъ искать наслажденія, на все смотрѣть съ этой точки зрѣнія и въ развитіи все болѣе и болѣе утонченныхъ, болѣе и болѣе разнообразныхъ и обаятельныхъ на- слажденій, полагать единственный, исключительный принцинъ, идеалъ жизни. Отоль-же естественно, что ничѣмъ необезнеченный бѣднякъ, принужденный еже- минутно трудиться, чтобы не помереть съ голоду и бо- роться за свое существованіе, иривыкаетъ на первый планъ ставить въ жизни трудъ и борьбу. Стремленіе къ счастью, къ иользѣ, сначала личной, а потомъ подъ ,впечатлѣніемъ всеобщихъ страданіи вокругъ, къ поль- зѣ общей— вотъ чѣмъ по необходимости бываютъ за- няты всѣ его помышленія, и онъ, въ свою очередь, возводитъ это стремленіе въ идеалъ, во всемъ иніетъ прежде всего пользы, побѣды надъ гнетущею нуждой; и отъ науки, и отъ искусства, и отъ публицистики онъ требуетъ прежде всего помощи, помышленія объ улучшеніи его жалкой участи. Его выводитъ изъ себя эгоистъ, который, углубясь въ науку или созерцаніе искусства, ищетъ въ своихъ заиятіяхъ однихъ на- слажденій и не думаетъ о пользѣ и улучшеніи участи его, бѣдняка. Въ ожесточеніи онъ начинаетъ отрицать всѣ тѣ отрасли человѣческой дѣятельности, которыя не имѣютъ въ виду ничего, кромѣ однихъ наслажде- ній. Отвлеченно судя, онъ, конечно, не иравъ ьъ по- добныхъ оі|)ицаніяхъ; въ сущности, и у него всѣ стремленія къ личной и общественной пользѣ клонят- ся ни къ чему иному, какъ къ тому, чтобы доставить и себѣ и другимъ возможно-большее количество на- слажденій. Но не сиѣшнте винить его слишкомъ стро- го въ его часто дѣйствительно излиншихъ крайностяхъ и противорѣчіяхъ. Вы сами виноваты въ томъ, что путь къ той цѣли, къ которой онъ стремится, такъ до- логъ и труденъ, что на этомъ безконечномъ пути онъ забываетъ часто о самой цѣли и возводитъ въ основ- ной принципъ жизни средства, которыми онъ доби- вается своей цѣли. , Если, затѣмъ, мы обратишь вниманіе на чисто внѣшнія черты типа новаго героя времеми, то и въ нихъ мы не увидимъ ничего такого, что было бы на- вѣяно откуда-нибудь извнѣ и не лежало бы всецѣло въ нравахъ и бытѣ тѣхъ бѣдныхъ классовъ общества, изъ которыхъ вышелъ этотъ герой. Въ самомъ дѣлѣ, отрицаніе нзлишнихъ свѣтскихъ этикетовъ и нред- разсудковъ, изысканности въ одеждѣ, въ пищѣ, въ обстановкѣ— вѣдь это все могло показаться чѣмъ-то неслыханно новымъ, дерзкимъ и разрушительнымъ развѣ только для людей, никогда не видавшихъ иной тарелки на столѣ, кромѣ серебряной, никогда не хо- дившихъ пѣшкомъ и не имѣвшихъ ни малѣйшаго по- нятая объ обстановкѣ иныхъ квартиръ, кромѣ бель- этажныхъ. Между тѣмъ и въ прежніе годы, когда еще у подобныхъ господъ и въ помышленіи не было при- ходить въ ужасъ отъ появленія различныхъ Вазаро- выхъ иж Рахметовыхъ, бѣдняки ходили въ тѣхъ-же поношенныхъ и дешевыхъ костюмахъ брзъ перчатокъ и англійскихъ проборовъ, спали только-что не на гвоздяхъ и питались ситниками съ вечтиной. И преж- де мало-мальски умненькія и разсудительныя дѣвуш- ки изъ бѣдныхъ классовъ населенія не торчали по цѣлымъ часамъ у зеркала и не считали иредосуди- тельнымъ ходить въ ситцевыхъ или кисейньіхъ неще- голеватыхъ нлатьицахъ, сшитыхъ собственными ру- ками. Конечно, съ точки зрѣнія госнодъ, иривыкшихъ, чтобы дамы иж дѣвицы не иначе ходили по улицамъ, какъ съ ливрейнымъ дакеемъ сзади, могло казаться чѣмъ-то неслыханно новымъ и ненриличнымъ, чтобы молодая дѣвушка могла ходить по улицаиъ .одна и куда ей вздумается, но для дѣвушекъ изъ бѣдныхъ классовъ въ этомъ не бьш ровно ничего новаго, не представлялось ни малѣйшаго вопроса... Онѣ и преж- де ходили по городу однѣ безъ провожатыхъ, и никто этому не удивлялся, никто даже не замѣчалъ этого, пока нравы бѣдныхъ классовъ общества не вошли въ моду и не пріобрѣли себѣ множества подражателей изъ другихъ слоевъ общества. Точно также и вонросъ о женскомъ трудѣ могъ быть вопросомъ только для людей, не видавшихъ или, лучше сказать, не заыѣ- чавшихъ иныхъ женщинъ, кромѣ воздущныхъ созда- ній, фей, украшавшихъ бальныя залы и салоны, для которыхъ вопросъ о ненужномъ трудѣ могъ дѣйстви- тельно казаться совершенно излишнимъ и, Вогъ вѣсть кѣмъ, навѣяннымъ откуда-то извнѣ. Но для массы женщинъ бѣднагс класса въ этомъ вонросѣ не было ровно ничего новаго: за много, много лѣтъ раньше поднятія его, эти женщины принуждены были забо- титься о кускѣ хлѣба и трудиться, и- никому не каза-