b000000898

521 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 522 ііііинадлежавшіе преивіущественно къ высшимъ слояиъ общества, нѳрѣдко собирали обширныя библіотеки изъ массы иностранныхъхудожественныхъ ифилософскихъ сочиненій. Но, между тѣмъ, какъ владѣльцы поучались изъ своихъ книгохранилищъ, для грамотныхъ людей изъ бѣдныхъ классовъ общества и то уже было яразд- никомъ, если въ ихъ среду попадалъ томикъ Ломоно- сова, Державина, Карамзина, какой нибудь раздира- тельный романъ Радклифъ или Жанлисъ, переведен- ный варварскимъ языкомъ и изданный чуть что не на оберточной бумагѣ. Кое-гдѣ ходили по рукамъ разрсй- ненныя книги карамзинскаго „Вѣстника", нумера „Сына Отечества" или какого нибудь ,Влагонаыѣрен- иаго", но изъ всего этого ничего не выносилось, кромѣ сентименталмыхь слезъ надъ чувствительными романами, поползновенія составить тетрадочку изъ стихотвореній Жуковскаго и Пушкина, да напыщен- ной риторики казеннаго патріотизма. Въ двадцатыхъ и тридцатыхъ годахъ вЪ средніе, а черезъ нихъ и въ бѣдные классы общества начался наплывъ журналовъ съ энциклопедическииъ харак- теромъ, съ стреиленіемъ познакомить читателей съ результатами европейской науки и мысли. Тѣ самыя политическія и философскія идеи, которыя прежде были закупорены въ библіотекахъ знатныхъ людей, теперь сдѣлались доступными для бѣднѣйшихъ клас- совъ въ популярныхъ журнальныхъ излолсеніяхъ, въ извлеченіяхъ и переводахъ. Вѣдный семинаристъ, ги- мназистъ, нриходскій учитель получили возможность, не зная ни одного иностраннато языка, не выѣзжая изъ своей глуши, знакомиться съ произведеніями Шек- спира и Гете, съ идеями Шеллинга и Гегеля, нако- нецъ, съ политико-экономическими вопросами, волно- вавшими Западъ. То возбужденіе мысли, которое мы видѣли въ кружкахъ средняго дворянства въ сороко- вые годы, неминуемо должно было при такихъ усло- віяхъ сообщиться и въ слои грамотнаго пролетаріата. Первоначально, когда ироцентъ мыслящаго проле- таріата былъ еще ничтоженъ въ средѣ умственнаго движенія и . большинство иередовыхъ людей прина- длежало къ, дворянскому кругу, въ литературѣ и жи- зни естественно преобладали идеалы, сообразные боль- шинству. Въ это время ничтожная горсть иыслящаго пролетаріата, разсѣянная въ видѣ незамѣтныхъ еди-. ницъ въ образованной средѣ- — увлекалась за боль- шинствомъ и раздѣляла идеалы его, не соображая всей односторонности этихъ идеаловъ и несообразности ихъ съ условіями жизни всякой иной среды, кромѣ той, которая эти идеалы создала. Естественно, что преслѣдованіе идеаловъ, въ концѣ-концовъ исключи- тельно сводящихся на эпикурейское наслажденіе всѣмъ изящнымъ, только и возможно, что при усло- віи полной обеспеченности, соединенной съ безгра- ничнымъ досугомъ, чуждымъ какихъ-бы то ни было матеріальныхъ заботъ и дряк'ъ. Для бѣдняка не было никакой возможности подойти хоть на одинъ кури- ный шагъ къ такимъ идеаламъ. Едва входилъ онъ въ общество избранниковъ, онъ тотчасъ-же долженъ былъ чувствовать всю несообразность своей особы въ виду идеально изящныхъ существъ, окружавшихъ его, начинал съ своей дурноскроенной и сшитой, ча- сто и обветшалой одежды, со своихъ неловкихъ ма- неръ и кончая тѣмъ мучительнымъ сознаніемъ, что какъ ни старайся наслаждаться сонатой Бетховена или закатомъ солнца, а все-таки, впереди всего вснлы- ваетъ мысль о томъ, что-то завтра придется ѣсть и какъ-бы это устроить, чтобы палецъ не выглядывадъ изъ сапога. Вѣдному человѣку оставалось только чув- ствовать свое ничтожество и смиряться. Такъ обыкно- венно онъ и дѣлалъ, и литература въ сороковыхъ и пя- тидесятыхъ годахъ была права, выставляя на сцену бѣдняка, не иначе какъ въ видѣ неуклюжаго мед- вѣдя, застѣнчиваго, робкаго, смиренно сидящаго на кончикѣ стула, говорящаго почти шопотомъ несо- образныя вещи и внутренно терзающагося своимъ убожествомъ. Но, по мѣрѣ того, какъ литература соро- ковыхъ годовъ начала разъяснять, мало-по-малу, сколько ничтожной мишуры въ ложномъ блескѣ тѣхъ избранниковъ, иередъ которыми смирялся презкдебѣд-- някъ, и чѣмъ обусловливается возможность вѣчно и исключительно помышлять объ одномъ изящномъ, бѣднякъ началъ подымать свою голову. Онъ вдругъ почувствовалъ, что онъ, оборванный, неуклюжій, не- ловкій, стоитъ на неизмѣримой степени выше многихъ изящныхъ существъ, иередъ которыми онъ смирялся, выше тѣмъ, во-первыхъ, что совѣсть у него чище, а во-вторыхъ, тѣмъ, что въ то время, какъ они, при всей своей мнимой идеальности, постоянно жалуются на свою безхарактерность, онъ-же, закаленный въ борьбѣ со своею нищетой, чувствуетъ въ себѣ неисто- щимый родникъ силъ. Но литература сороковыхъ го- довъ оказала одну только отрицательную услугу бѣд- няку, разубѣдивши его, въ концѣ-концовъ, въ преж- нихъ идеалахъ и поставивши его на ноги. Новые-зке идеалы бѣднякъ создалъ самъ, сообразно реальнымъ условіямъ своего быта. Это созданіе новыхъ идеаловъ произошло именно въ то время, когда ироцентъ мы- слящаго пролетаріата въ сферѣ умственнаго движенія сдѣлался на столько уже великъ, что самый центръ этой сферы перемѣстился въ среду умственнаго про- летаріата, и среда эта, въ свою очередь, явилась съ идеалами, сообразными условіямъ своего быта и своихъ основныхъ стремленій. Сообразно новымъ идеаламъ, выступилъ на сцену и новый герой времени. Это былъ уже не прежній зпи- куреецъ, эстетикъ и селадонъ; напротивъ того, въ немъ поражали наклонности спартанскаго свойства, доходившія порой до крайностей. Онъ началъ пропо- вѣдывать простоту и безъискуствениость въ одезкдѣ, жилищѣ, пищѣ; врагъ изнѣженности и лѣни, онъ тре- бовалъ, чтобы человѣкъ былъ закаленъ въ перепесе- ніи холода и голода, чтобы онъ непрестанно трудился, и энергія его не ослабѣвала ни на минуту въ деятель- ности и борьбѣ. Вмѣсто прежняго поклоиенія красо- тѣ, онъ выше всего поставилъ пользу, общественное благо, требуя, чтобы и наука, и искусство, и литера- тура служили не для личнаго безотчетнаго наслажде- нія диллетантовъ, а соединялись въ одножъ непреклои- номъ стремленій къ водворенію на землѣ всеобщаго счастія, справедливости и братства. На женщину онъ началъ смотрѣть не какъ на предметъ эникуреискихъ наслажденій, а какъ на равноправное существо, и онъ проповѣдывалълбразованіе женщинъ не ради только того, чтобы женщина, вслѣдствіе развитія, сдѣлалась