b000000898

519 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 520 іпестндесятыхъ годовъ. Оно осложнилось, кромѣ всего этого, еще и третьимъ явленіемъ, игравшииъ немало- важную роль въ этожъ движеніи. Объ этомъ явленін и будехъ рѣчь въ слѣдуіощей главѣ. ХУ. Вліяйів ДПИ.ЖѲНІЯ сороковыхъ годовъ на умственное развитіе неяржвиллегированныхъ клаееовъ.— Появ- леніе новаго нраветвеннаго идеала въ концѣ пяти- дееятыхъ годовъ и его еоотвѣтетвіѳ еъ средой обра- зованнаго продетаріата. — Два различйыя отношенія къ этому идеалу въ эпоху движенія шеетидесятыхъ годовъ. — Доброліобовъ, каЕъ представитель новаго идеала.— Характеръ дѣтства Добролюбова.— Привя- занностъ его къ матеря. — Ученіе дома и въ семи- наріи. — Страсть къ авторству.— Аскетизмъ. — ^Роман- тическія мечты и порывы. — Разочарованіе въ нихъ и обращеніе къ действительности. — Поступленіѳ въ педагогическій инетитутъ.' — ^Характеръ институтской жизни - Добролюбова и первые проблески новаго идеала.— Новые удары, жизни.— Ожееточеніѳ.— Окон- чательное развитіе новаго идеала. — Писаніе рома- на.— Внутреннія тревоги и колебанія. Мы ямѣли уже случай замѣчать въ нашемъ трудѣ о той аналогіи, какая постоянно существуетъ между идеа'льнымъ типомъ даннаго вѣка и характероиъ той среды, въ которой въ этотъ вѣкъ сосредоточивается умственное движеніе. Такъ, мы видѣли, что пока ум- ственное движеніе сосредоточивалось преимущественно въ кругахъ великосвѣтскаго общества,, героемъ време- ни былъизящный денди, оъ внѣшнимъ лоскошъ евро- пейскаго образованія, поверхностно усвоившій нѣсколь- ко иослѣднихъ идеекъ, смотрящій на всѣхъ и все съ высокошѣрнымъ презрѣніемъ и легкомысленно надо всѣмъ сиѣіощійся, пресыщенный всевозможными изли- шествами, скучаіощій и разочарованный не столько вслѣдсівіе того, чтобы жизнь не давала ему и въ са- шомъ дѣдѣ никакого содержзнія, сколько вслѣдствіе той крайней легкости, съ какою исполнялась всякая его прихоть и все покорялось дередъ его титулами и бо- гатствами. Далѣе, затѣмъ, мы видѣли, что съ передвияіеніемъ центра умственнаго движенія изъ великосвѣтскихъ круговъ въ среду несановитаго, провинціальнаго дво- рянства средней руки, измѣнился и герой времени, от- разивши, опять-таки, характеръ той среды, которая въ , тридцатыхъ и сороковыхъ годахъ сдѣлалась предста- вительницей умственнаго движенія въ Россіи. Усдовія жизни этой среды, освобождая людей отъ всякихъ на- сущныхъ заботъ и энергическихъ усилій въ борьбѣ за существованіе, не давала имъ, однакожь, возможности доходить до такого крайняго пресыщенія, до кажого до- ходили великосвѣтскіе герои иредъидущей эпохи. При- виллегированное иоложеніе ихъ хотя и внушало имъ порядочную долю высокомѣрія въ отношеніп къ низ- шиыъ нсцривиллегированнымъ классамъ, но въ то-же время высокомѣріе это имѣло свои границы, за которы- ми люди эти чувствовали себя маленькими и ничтож- ными смертными, въ виду того большаго свѣта, на ко- торый они глядѣли издали и о которомъ тайно взды- хали. Однимъ словошъ, жизнь подставляла къ ихъ устамъ готовую и даровую чашу, но позволяла имъ пить изъ этой чаши иотихонько и понемножку, вѣчно смакуя, но никогда не напиваясь до сыта и не доходя до дна чаши. Тишина сельской жизни, скромные, но усладительные ландшафтики вокругъ, вѣчная безпеч- ность, не роскошная, но изящная и, въ то-же время, комфортабельная обстановка, сладкое Гагпіепіе, напол- ненное тихими бесѣдами съ другомъ, съ милой, иди на- слажденіями изящными искусствами — таково было все < содержаніе жизни этой среды въ самомъ ея наилуч- ]цевъ видѣ. Изъ такой жизни и вышедъ герой сороко- выхъ и пятидесятыхъ годовъ въ видѣ Манилова и Обломова, въ одно и то-же время — сентиментальный, женоподобный эиикуреецъ, любитель тихихъ созерца- ній, сладкихъ бесѣдъ съ музами, лакомка до гастроно- мическихъ обѣдовъ, нѣжный селадонъ, млѣющій и таю- щій передъ обаяніемъ женской красоты и, въ то-же время, безхарактерная тряпица, не способная ни къ иалѣйшему напряженію воли. Въ концѣ пятидесятыхъ годовъ мы видимъ новое иѲремѣщеніе центраумственнаго движенія въ среду не- привилегированнаго мыслящаго продетаріата, въ классъ разночинцевъ и мѣщанъ, выражаясь оффи- ціальнымъ языкомъ. Такой переворотъ, въ свою оче- редь, ознаменовался созданіемъ новыхъ нравственныхъ идеаловъ; на сцену выступили новые герои времени, въ свою очередь выражающіе виолнѣ духъ и характеръ своей среды. Подобное перемѣщеніе центра умственна- го движенія значительно осложнило процессъ обще- ственнаго броженія въ знаменитую эпоху шеетидеся- тыхъ годовъ. Фактъ этотъ заслужйваетъ иолнаго внп- манія при обозрѣніи этой эпохи. Упустивши его изъ ви- ду, вы не въ состояніи будете понять весьма многихъ явленій, не стоящихъ въ прямой причинной связи ни съ философскими идеями, ни съ общественными вопро- сами, возбудившими рядъ реформъ. Этимъ перемѣщеніемъ центра умственнаго движенія эпоха шестидесятыхъ годовъ была обязана, въ свою очередь, движенію сороковыхъ годовъ. Мы говорили въ начадѣ нашего трактата, что уже въ двадцатые годы выступили на сцену два могучіе проводника интелди- генцій въ массу общества — журналистика и универси- теты, и вокругъ этихъ лроводниковъ сгруппировалось все умственное движеніе тридцатыхъ и сороковыхъ го- довъ. Журналистика и университеты, можно сказать, въ такой-же степени удешевили образованіе и ускори- ли обращеніе идей въ массахъ общества, на сколько впослѣдствіи 'желѣзныя дороги ускорили и удешевили обращеніе самихъ массъ въ странѣ. Вѣдный человѣкъ, сынъ мелкаго чиновника, священника, мѣщанина, въ прежніе годы оканчивалъ обыкновенно все образован!» уѣзднымъ училищемъ, семинаріей, гимназіей; теперь онъ, при мало-мальски недюжинныхъ способностяхъ, имѣлъ возможность продолигать свое образованіе въ университетѣ. Права и иривилегіи, соединенныя съ университетскими диидомами, еще болѣе усилили дви- женіе дѣтей изъ непривидегированныхъ клаееовъ къ университетамъ. Университетъ избавдялъ отъ нищеты, дѣлалъ чедовѣка изъ жалкаго,пресмыкающагося паріи, иередовымъ гражданиномъ, которому открывались все- возможныя карьеры и почести. Литература, въ свою очередь, сдѣладась доступна для бѣдныхъ клаееовъ населенія. До двадцатыхъ годовъ передовые люди,