b000000898

515 СОРОКЪ ДѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 516 проповѣдывалъ все ту-же централизацію восдитанія, которая и безъ того была доведена до пес ріцз иііга. Но общество такъ иало думало еще о какихъ-нибудь иныхъ принципахъ, кромѣ прѳдложеннаго Пирого- вымъ, и такъ мало заботились объобщественномъ по- ложеніи восиитанія, что въ этихъ пунктахъ оно и не ждало отъ Пирогова ничего новаго. Для него оказа- лась неслыханною новостью и такая элементарная мысль, что восиитаніе должно заботиться не о приго- товленіи офицеровъ, медиковъ и священниковъ, а о развитіи чѳловѣка, что, поэтому, съ дѣтскихъ лѣтъ обрекать человѣка на какую-нибудь сиеціальность, не спросясь его способностей и наклонностей, значитъ ко- веркать всю его жизнь и пр. Подобныя мысли въ прак- тическомъ ихъ примѣненіи повели къ тому, что боль- шая часть среднихъ учебныхъ заведеній, прежде ка- завшихся спеціальными, были преобразованы такъ, чтобы они казались общеобразовательными; сдеціаль- ныя-же заведенія начали устроиваться для юношей, окончившихъ уже курсы среднихъ учебныхъ заведеній и сиособныхъ сознательно избирать дорогу. Въ теоре- тическомъ-же отношеніи мысль о необходимости раз- витія прежде всего человѣка естественно повела къ вопросу: что-же это значитъ рязвить человѣка? зна- читъ-ли это то, что предполагаетъ Пироговъ или что-нибудь другое? Мы не знаемъ, какъ рѣшило бы общество этотъ вопросъ и скоро- ли бы оно, предоставленное само се- бѣ, дошло въ этомъ рѣшеніи до какихъ-нибудь болѣе новыхъ и болѣе основательныхъ взглядовъ, чѣмъ тѣ, которые мы встрѣтили въ статьѣ Пирогова. Не зна- емъ также, далеко-ли пошло бы общество во всѣхъ задуманныхъ реформахъ при своемъ средневѣковомъ строѣ мысли. Но движеніе при самомъ своемъ началѣ осложнилось весьма важнымъ элементомъ — именно возрожденіемъ идей сороковыхъ годовъ и бнстрідъ развитіемъ въ большой массѣ общества того фидософ- скаго процеса, который былъ уже иройденъ предше- . ствовавшимъ покодѣніемъ въ сороковыхъ годахъ. Въ предъидущей главѣ, сравнивая реакцію пятидесятыхъ годовъ съ подобною-же ей резкціеі двадцатыхъ го- довъ, мы не упоминали объ одномъ весьма существен- номъ различіи между ними. Дѣло въ томъ, что когда люди двадцатыхъ годовъ сошли съ своего поприща, отъ нихъ остались одни темныя преданія, и поколѣніе тридцатыхъ годовъ начало путь уиственнаго развигія почти снова, не имѣя за собою никакихъ наставниковъ сзади и получивши отъ своихъ иредшественниковъ са- мое скудное наслѣдство. Между тѣмъ, отъ сороко- выхъ годовъ осталась богатая литература, въ кото- рой отразилось все философское движеніе этой эпохи. Литература эта была почти забыта во время пятиде- сятыхъ годовъ. Но, все-таки, она оставалась; были и люди, которые помнили о ней, держали ее въ головѣ или развивались по ней. И замѣчательно при этомъ, что подобно тому, какъ въ тридцатые годы философ- ское движеніе началось по преимуществу въ кружкахъ московскаго университета, такъ теперь исходомъ дви- женія послужилъ петербургскій университетъ. Въ іѣс- ныхъ кружкахъ его идеи сороковыхъ годовъ сохрани- лись во всѣхъ тѣхъ результатахъ, до какихъ дошла мысль младшаго цоколѣнія сороковыхъ годовъ, и мало того, получили дальнѣйшее развитіе, болѣе глубокое и основательное. Въ журналистикѣ воскресителемъ и расиространн- телемъ идей сороковыхъ годовъ явился яСовреиен- никъ" , который, въ половинѣ пятидесятыхъ годовъ обновился новыми и молодыми силами и всталъ сразу на ту высоту, на которой была журналистика въ ис- ходѣ сороковыхъ годовъ. Такъ, журналъ этотъ явил- ся приверженцемъ реальной эстетики, отвергавшей ученіе метафизиковъ о преимущесівѣ образовъ искус- стаа передъ образами дѣйетвительности, и въ то-же время врагомъ чистаго искусства и чистой науки. Въ концѣ 1855 года, въ „Современникѣ'' начался рядъ статей, извѣстныхъ подъ заглавіемъ . Очерки гоголев- скаго церіода", имѣвшихъ спеціальную цѣль познако- мить публику съ литературно-философскимъ движе- ніемъ сороковыхъ годовъ и показать значеніе двухъ главныхъ представителей этого движенія — Гоголя и Вѣлинскаго. Хотя реакція мин овала уже въ концѣ 1855 года, а тѣмъ болѣе въ 1856 году, но какъ сильно было,ея обаяніе и неусиѣвшее еще разсѣятьея впечатлѣніе, это мы можемъ судить по содержанію яОчерковъ". Хотя авторъ ихъ, очевидно, понималъ всю сущность и зна- ченіе, движенія сороковыхъ годовъ и отлично зналъ, что движеніе это заключалось не въ одной смѣнѣ ли- тературныхъ школъ и критическихъ принциповъ, а было движѳніемъ въ то-же время философско-нрав- ственнымъ, приведшимъ передовыхъ людей къ вопро- самъ соціальнымъ, пробудившимъ въ нихъ обществен- ные интересы, тѣмъ не менѣе, мы видимъ, что авторъ былъ принужденъ вдвинуть свое обозрѣніе въ тѣсную рамку вопросовъ литературно-эстетическихъ. Онъ не могъ даже рѣшиться назвать свое обозрѣніе прямымъ именемъ — въродѣ , философское ^движеніе идей въ сороковыхъ годахъ" или ,о значеніи Бѣлинскаго и его вѣка", а назвалъ вѣкъ этотъ вѣкомъ Гоголя и придалъ своему обозрѣнію такой видъ, какъ будто оно имѣло въ виду ничего болѣе, какъ показать эстетиче- ское значеніе литературной школы Гоголя и отношеніе къ этой школѣ различныхъ критиковъ. Довольно ска- зать, что въ обозрѣніи, имѣвшемъ спеціальною своею цѣлью доказать публикѣ значеніе Бѣлпнскаго и по- знакомить публику съ его идеями, авторъ долго не могъ рѣшиться назвать по имени то самое историче- ское лицо, съ которыиъ онъ взялся познакомить пуб- лику. Такъ, въ первой статьѣ, упоминая о Бѣлин- скомъ, онъ называетъ его не иначе, какъ авторомъ ста- тей о Пушкинѣ; критику его называетъ глухо крити- кой гоголевскаго неріода, центромъ которой были яОтечественныя Записки", а въ другомъ мѣстѣ гово- ритъ, что только- что высказанное мнѣніе о Гоголѣ извлечено имъ изъ статьи „ О русской повѣсти и по- вѣстяхъ Гоголя", напечатанной ровно двадцать л'Ьтъ тому назадъ въ ,Телескопѣ", 1835 г., часть ХХУІ, и принадлежащей автору «статей о Пушкинѣ". И только въ шестой уже статьѣ (напечатанной въ іюль- скойкнижкѣ 1856 года) авторъ рѣшается впервые упомянуть имя Бѣлинскаго, сказать прямо, что глав- нымъ дѣятелемъ критики гоголевскаго неріода былъ Бѣлинскій. Но и этого еще всего мало: говоря о крити- вѣ Вѣлинскаго, о его идеяхъ, дѣлая множество выпи-