b000000898

25 Н-ОВОЕ ВРЕМЯ И СТАРЫЕ БОГИ. 26 радость и на горе, на трудъ и на ,отдыхъ, «йг Ъеі- 1;ѳг йг туогв», какъ говорятъ англичане». Погоди, читатель, не торопись. Вотъ опять передъ нашимъ труженикомъ выступаетъ на сцену Ирина, встрѣтившая его въ Баденъ-Баденѣ. Но это не та уже Ирина, какую мы видѣди въ началѣ повѣстИт . не на- ивная институточка, плачущая надъ своимъ старень- кимъ платьицемъ и готовая влюбиться въ перваго студента. Нѣсколько лѣтъ жизни въ большомъ свѣтѣ, полной разныхъ треволненій и опытовъ, не могли не наложить на нее своей печати. Съ одной Стороны, она^ была слипжомъ умна, чтобы удовлетворяться пошлыми людьми, окружавшими ее, ж пошлою жизнью, которою жила. Но съ другой стороны, эта пошлая жизнь успѣ- да повліять на нее: какъ бы ни были велжи силы че- ловѣка, данныя ему отъ природы, онѣ могутъ поддер- живаться и развиваться, только постоянньшъ упраж- неніемъ; такое упражиеніе представляютъ силамъ че- ловѣка трудъ и борьба во имя какихъ-нибудь идей. Ирина была избавлена и отъ того, и отъ другаго. Пу- стая, праздная жизнь не могла не растлить ея силъ* она привыкла къ отупляющему {агпіепіе, къ пошлымъ развлеченіямъ, убивающимъ послѣднія силы, но болѣе всего къ тому растлѣвающему комфорту, при кото- ромъ человѣку не приходится пальцемъ пошевельнуть, чуть что сама пища не летаетъ . ему прямо въ ротъ, да еще разжеванная. Нѣтъ ничего мудренаго, что при такихъ условіяхъ изъ нея выработался одинъ изъ тѣхъ типовъ, которые были въ большомъ ходу въ трид- цатые года, но и теперь еще встрѣчаются при извѣст- ныхъ условіяхъ; это типъ разочарованной и скучаю- щей барыни, проклинающей среду, и въ то же время неспособной пошевелить пальцемъ, чтобъ выбиться изъ нея. Встрѣча съ Литвиновымъ, въ которомъ про- должала она видѣть человѣка иной среды, послужила для нея новыйъ и свѣжимъ виечатлѣніемъ среди мо- нотонной скуки ея жизни. Она увлеклась Литвино- вымъ, чтобы- хоть чѣмъ нибудь наполнить свою жизнь, увлеклась отъ скуки, потому что свѣтскіе ловеласы и дошлые франты пріѣлись ей и ей захотѣлось испы- тать неизвѣданныхъ впечатдѣній. А что же нашъ труженикъ? Вѣдь у него теперь былъ и руль, и балластъ, и цѣль впереди; устоялъ ли онъ отъ внезапно налетѣвшаго шквала? Увы, прощай и технологія, и агрономія, и мечта быть полезнымъ всему краю, и, Татьяна. Стоило Иринѣ немного поко- кетничать съ нимъ, для того, чтобъ онъ наиисалъ къ ней такое письмо: «Моя невѣста уѣхала вчера; лы съ нею никогда больше не увидимся... Я даже не знаю навѣрное, гдѣ она жить будетъ. Она унеежа еъ собою все, что мнѣ до еихъ поръ казалось желаннымъ и дорогнмъ; всѣ мои предположенія, планы, намѣренія исчезли вмѣстѣ съ нею; самые труды мои пропали, продол- жительная работа обратилась въ ничто, всѣ мои за- нятія не имѣютъ никакого смысла и примѣненія; все это умерло, мое я, мое прежнее я умерло и по- хоронено со вчерашняго дня. Я это ясно чувствую, вижу, знаю... и нисколько объ этомъ не ліалѣю. Не для того, чтобъ жаловаться, заговорилъ я объ этомъ съ тобою. Мнѣ ли жаловаться, когда ты меня лю- бишь, Жрина! Я только хохѣлъ сказать тебѣ, что изъ всего этого мертваго прошедшаго, изъ всѣхъ этихъ, въ дымъ и прахъ обратившихся, начинаній и надеждъ, осталось одно живое, несокрушимое: моя любовь къ тебѣ. ЕрОмѣ этой любви у меня ни^ чего нѣтъ и не осталось; назвать ее монмъ един- етвеннымъ сокровищемъ было бы недостаточно; я весь въ этой любви, эта любовь весь я; въ ней мое, будущее, мое призваніе, моя' святыня, моя ро- дина!..» Въ этомъ письмѣ Литвиновъ прекрасно высказался весь, до самаго нутра. Тутъ уже не приходится дѣ- лать никакихъ предположеній, потому что на лицо факты. Литвиновъ самъ говоритъ, что единственно живое въ его душѣ — любовь къ Иринѣ, а остальное все, т.-е. его труды, начинанія, планы, любовь къ Татьянѣ — все это разсѣялось, какъ нѣчто мертвое. И онъ имѣетъ полное право называть все это мертвымъ: да, дѣйствительно, только любовь къ Иринѣ была жи- вою страстью въ его душѣ; остальное все было мерт- вое; потому что было надуманное, плодъ холоднаго принципа и усилій води, посредствомъ которыхъ Лит- виновъ принуждалъ себя къ своимъ трудамъ. Если-бы это было не такъ, то Литвинову нелегко было-бы раз- дѣлаться со всѣмъ этимъ; какъ-бы ни была сильна страсть его къ Иринѣ, другія страсти заявили-бы свое; въ немъ была-бы борьба по крайней мѣрѣ. Кой-ка- кую борьбу вы еще замѣчаете въ немъ относительно разрыва съ Татьяною; но что касается до его трудовъ и илановъ, то онъ бросаетъ ихъ, очертя голову, ни- сколько не раскаяваясь въ этомъ. Мало того; онъ,. пристрастившійся къ хозяйству, онъ, только что по- лучившій письмо отъ отца, что имѣнье его въ край- немъ разстройствѣ, мечтаетъ еще болѣе разстроить его продажею лѣса и разныхъ угодій, для того, чтобы ѣхать съ Ириною куда-то въ Вельгію или ПІвейцарію. Куда? Зачѣмъ? Единственно для наслажденія любовью и для послѣдней растраты всѣхъ средствъ, какъ это обыкновенно дѣлаютъ праздные филистеры, случайно, во время своего фланированія, увлекшіеся какою-ни- будь танцовщицею или такою-же, какъ и они, иска- тельницею приключеній. И несмотря на всю пошлость, которая окружала Ирину, несмотря на ея личное опошленье, посмотрите, какое сохранилось въ ней удивительное чутье, что все это какъ-то очень ужь неладно. Вотъ что сказала она Литвинову на его письмо: — Твое письмо, другъ мой, навело меня на раз- мышленія. Вотъ ты пишешь, что моя любовь для тебя все замѣнила, что дали всѣ твои прежнія занятія те- перь должны остаться безъ примѣненія; а я спраши- ваю себя, можетъ-ли мужчина жить одною любовью? не прискучитъ-ли она ему наконецъ, не захочетъ-ли онъ пенять на то, что его отъ нея отвлекло? знаете, что отвѣчалъ ей на это Литвиновъ? — Ты напрасно этого боишься, началъ Литви- новъ: — я, должно быть, дурно выразился. Скука? без- дѣйствіе? При тѣхъ. новыхъ силахъ, которыя мнѣ дастъ моя любовь? О, Ирина, повѣрь, въ твоей любви для меня цѣлый міръ, и я самъ еще не, могу теперь пі}едвидѣть все, что можетъ развиться изъ него. Предоставляю читателю, самому судить, сколько въ этихъ звонкихъ фрайахъ натянутой аффектаціи и пош- лой лжи. Что можетъ развиться изъ любви, если че- ловѣкъ бросаетъ для нея трудъ и цѣль жизни? Изъ одной любви— и любви-то не разовьется, а разовьется скука и пресыщеніе, неминуемое слѣдствіе удовлетво- ренія страсти. Для трудящагося человѣка женщина—