b000000898

501 СОРОКЪ Л«ТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 502'. Такъ,' въ кртик'Ь снова воцарилась теорія чистаго искусства и метафизическая эстетика. 1ы не будемъ уже говорить о ,Москвитяпинѣ",гдѣ царствовалъ Ап. Григорьевъ и на основаніи идей чистаго искусства ликовалъ о кончинѣ натуральной школы, этой, по его мнѣнію,литературѣ заднихъ дворовъ и грязныхъподва- ловъ, которая умышленно представляла жизнь въ ира- чномъ видѣ, вслѣдствіе раздраженнаго самоліобія пи- сателей этой школы. яМосквитянинъ" былъжурналъ, отпѣтый еще во времена Вѣлинскаго. Но и въ петер- бургскихъ журналахъ — , Отечественныхъ Заиискахъ " и я Современник^"— критика приняла тоагѳ исключи- тельно эстетическое направленіе. Въ обоихъ журна- лахъ помѣщались скучныя, сухія статьи, трактовав- шія о художественныхъ достоинствахъ стихотвореній Фета, Тютчева и Ап. Майкова. Выходила повѣсть Тур- генева, романъ Хвощинской, комедія Островскаго, и тотчасъ-же въ каждомъ журналѣ слѣдовала казенная рецензія, монотонно пересказывающая содержаніе про- изведенія, отмѣчающая и перепечатывающая лучшія и напболѣе художественныя віѣста, затѣмъ, дѣлаю- ща-я ни на ченъ не основанныя замѣчанія о томъ, что тотъ или другой характеръ не выдержанъ, та или другая сцена излишня и т. п. И все это совершенно произвольно, случайно, безъ всякихъ руководящихъ идей. Читая рецензіи 'въ двухъ-т; ехъ журналахъ о какой-нибудь комедіи Островскаго, вы можете думать и соображать, сколько угодно времени, и ни за что не догадаетесь, на какомъ основаніи эта комедія въ од- номъ журналѣ расхвалена, въ другомъ признана сла- бою, почему критику показалось вдругъ, что ,Вѣдная невѣста" лучше или хуже, чѣмъ „Свои люди еочтем- ся".... Въ тридцатые годы подобныя произвольння сужденія въ петербургскихъ журналахъ легко объяс- няются личностями и обиженными самолюбіями, и вамъ стоитъ заа'лянуть за кулисы литературной жизни, что- бы сеічасъ-же для васъ стало ясно, на какомъ осно- ваніи рецензентъ расхвалилъ или охаялъ автора; въ сороковые-же годы сужденія критики были еще произвольнѣе, потому что очень часто не основыва- лись рѣшительно ни на чемъ, хотя бы даже в на лич- ностяхъ. Въ самомъ дѣлѣ, какуіо-же личность могъ ишѣть рецензентъ къ дБѣдной невѣстѣ', ставя ее вы- ше или ниже яСвоихъ людей"? Здѣсь, очевидно, раз- гуливалъ на просторѣ вышедшій изъ всякихъ гра- ницъ нроизволъ чистой эстетики. Что-же, какъ не подобны! произволъ заставшіъ неизвѣстнаго рецензента , Отечественныхъ Записокъ" признать въ повѣсіяхъ Хвощинской, кромѣ всѣхъ другихъ достоинствъ, какой-то еще особенный поэти- ческій колоритъ или ароматъ, который, будто бы, дав- но уже не встрѣчзлся въ русскихъ повѣстяхъ? Понятно, что подъ вліяніемъ такой безпуіной кри- тики, и беллетристика пятидесятыхъ годовъ, въ свою очередь, блуждала въ потемкахъ. Большинство бел- летрйетовъ пятидесятыхъ годовъ были совершенно дѣтьмй толпы. Движеніе сороковыхъ годовъ вызвало ихъ на литературное поприще, направило ихъ поэти- ческую дѣятельность, возбудило въ нихъ многіе тре- вожные вопросы; но оно прекратилось, когда они толь- ко-что начинали мыслить, и передовыя идеи, резуль- таты этого движенія, остались для нихъ недоступны. Одни изъ нихъ, каковы, напримѣръ, Гончаровъ, Пи- сешскій, Достоевскій, остались всецѣло въ первомъ не- ріодѣ мышленія на лочвѣ яреданія и авторитета; про нихъ смѣло можно сказать, что сороковые годы не сму- тили ихъ младенческой невинности и мысль ихъ оста- лась въ полной неприкосновенности на степени міро- созерцанія іридцатыхъ годовъ. Друііе-же восприняли кое-какіе обрывки изъ идей сороковыхъ годовъ. Такъ, напримѣръ, Авдѣевъ увлекся идеей женской эманси- иаціи, но понялъ ее въ узкомъ слыслѣ эмансипаціи одной чувственности. Григоровичъ изъ всего движенія сороковыхъ годовъ вынесъ единственное новое для него убѣжденіе, что и мужики могутъ такъ-же лю- бить и страдать, какъ и дворяне. Развѣ только про одного Тургенева можно сказать, что сороковые годы задѣли мысль его сильнѣе, чѣмъ прочихъ современ- ныхъ ему боллетристовъ, по крайней мѣрѣ, онъ до- шелъ въ своемъ развитіи до періода метафизики и рефлексій. Но и онъ остановился въ самомъ началѣ этого періода на такомъ еще распутьи, что вы и не разберете, къ которому пункту онъ ближе — къ тому- л!і, куда движеніе сороковыхъ годовъ его направило, или къ тому, изъ котораго онъ вышелъ. То вы встрѣ- тите въ его пропзведеніяхъ порывы къ свободѣ, къ счастью,къ земнымъ положительнымъ наслажденіямъ, то вдругъ огорошптъ онъ васъ мрачнымъ, аскетичс- скимъ вопросомъ, словно выхваченнынъ изъ , Пере- писки съ друзьями" Гоголя, въ родѣ того, что имѣ- емъг -ли мы право на жизнь и не есть-ли нрестуиленіе уже то, что мы живемъ. То онъ смѣло рушить всѣ узкіе семейные предразсудки и перегородки, возвели- чивая передъ вами Елену въ ,Наканунѣ" или На- талью въ вРудинѣ'', который готовы пренебречь мнѣ- ніемъ свѣта, принужденіями родныхъ и, разорвавши со воѣмъ старымъ, ринуться вслѣдъ за Рудинымъ и Инсаровымъ на широкій просторъ жизни; то вдругъ онъ пускается въ томительныя рефлексій, въ этихъ самыхъ порывахъ къ свободѣ, счасіііо и широкому простору жизни видитъ что-то, преступное, ему мере- щится какой-то роковой предѣлъ, перейдя за который непремѣнно должны слѣдовать тоска по всему милому старому, болѣзненная сердечная боль вслѣдствіе раз- рыва съ нимъ, угрывенія совѣсти и призраки всякаго рода. Въ этрмъ отношеніи Тургеневъ остался ро- мантикомъ въ истинномъ смыслѣ этого слова. Въ то- же время вы не разберете, принадлежитъ-ли онъ къ славянофиламъ или западникаиъ. Въ этомъ отноше- ніи онъ дѣлитъ судьбу со всѣми прочими людьми сво- его вѣка, Вѣлинскимъ, Грановскииъ и пр., стоя на расяутьй между Петербургозіъ и Москвой и не зная, въ какую сторону направить путь. Такъ, въ „Дымѣ", напримѣръ, онъ смѣется надъ славянофилами, надъ поисками народности въ искусствѣ, говоря, что един- ственнымъ побудительнымъ словомъ для насъ должно быть слово— цивилизація, и выражая мысль, что въ этомъ словѣ цивилизація образцомъ для насъ до сихъ поръ служитъ Европа; въ Рудинѣ-же онъ высказы- ваетъ наоборотъ, что вмѣ народности ни художе- ства, ни истины, ни жизни, ничего нѣтъ и проч. Что касается Островскаго, то о міросозерцаніи его трудно судить по его вомедіямъ, сляшкомъ объектив-