b000000898

491 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 492 чала принимать тотъ характеръ, который развился въ пей впослѣдствіи, въ концѣ 50-хъ годовъ. Читая дОтечественныя Залнсяи" п яСовременпивъ' за 1846 и 1847 годы, вы совершенно иногда забываете, что иередъ вами нушора, вышедшіе въ концѣ 40-хъ, а не въ началѣ бО-хъ годовъ. Развертываете вы журнадъ, ие- редъ вами политико-экономическое обозрѣніе совер- шенно въ духѣ бО-хъ годовъ, естественно-научная статья, новая эстетическая теорія, изложеніе иозітш- ной философіи. Переглядываете вы хотя бы передовую критическую статью въ ,Отечественныхъ Запискахъ" въ первомъ кумерѣ 1848 года, „Русская литература въ 1848 году", к вы глазажъ своимъ не вѣрите: «Самое важное, характернетнчеекоѳ явлѳніе со- временной жизни, — читаете вы, — заключается въ еильномъ стремленін общества въ матеріальнымъ интереоамъ. Вещественное благосостояніѳ человѣяа занимаегь згиы всѣхъ соеловій. Удобство земнаго суіцествованш, повеюдноѳ довольство — вотъ глав- ный вопроеъ, вопіющая забота нашего вѣка». «Давно-ли Германія погруаюна бніа въ умозрѣ- нія? — читаете вы далѣс — теперь иное время. Мета- физическая эпоха гермаисяой лшзни кончилась. Пу- тешественншш, ноеѣщавшіе Берлинъ, нашли опу- стѣлшіи аудиторіи фнлоеофекихъ наукъ. Публика охладѣла къ іекціямъ рго и оопіга Гегеля. Предло- жен іе Фихте учредить еъѣзды фи.юеофовъ, по образ- цу другихъ ученыхъ съѣздовъ, осталось предлохе- иіемъ. Вниманіѳ н надежды обратились въ требо- ваніямъ общественноЁ жизни, которой нечего дѣ- лать въ холодной отвлеченности фнлоеофекихъ си- стемъ. Езкнмъ-же наукамъ принэддѳжитъ теперь первенство и сила развитія? Наувамъ обществен- нымъ. Еакъ земное бжагосоетояніе человѣва. замѣ- нило собою его идеальное, фантаетичесвое, от- влеченное отъ земли блаженство, такъ политиче- ская экономія изгнала философію. Но интересы дѣйотвнтѳльностн должны быть разлиты но всему обществу и застрахованы обществомъ; поэтому дру- гая характеристическая черта нашего времени—' социальность предлагаетъ гооподствуюп(ѳй наукѣ главную задачу: показать законы равномѣрнаго рас- прѳдѣленія блага по всѣмъ классатъ, опредѣлить разумныя начала, постоянныя правила обществеи- наго богатства». «Другая наука— читаете вы, перевернувъ страни- ду, двѣ — получившая въ послѣднее время сильное развитіе, есть физіологія. Такъ и быть долженство- вало! Ея быстрые успѣхи и 'обширное приложеніе совпадаютъ съ осѣдлостью той мысли, что человѣкъ, призванный на землю, не долженъ упускать изъ виду своего прнзванія, если онъ хочетъ произвести что-нибудь прочное. Вмѣсто вражды съ живымъ организмомъ, современность начала изучать его строеніе и отправленія. Бросивъ ипотезы, она избра- ла методу полоаштельныхъ изслѣдованій и при по- мощи ихъ увидѣла, въ чемъ истинная сила людей. Успѣхи физіологіи (и естественныхъ наукъ вообще) ярлводятъ къ еознанію началъ и законовъ обще- ственной жизни; другихъ путей еъ этому не еу- ществуетъ...» _ «Что дѣлаѳтъ критика при таво.мъ двжженін ума? Конечно, не остается праздною ж неподвижною. Она измѣняѳтъ свою точку зрѣнія сообразно обще- му повороту, объясняегь новые поводы къ своему расположенію или непріязни. Замѣчательио, что по- елѣдній періодъ нашей литературы, извѣетный подъ именемъ «пушкинскаго», отличается двумя харак- теристическими чертам: сильнымъ развитіемъ поэ- зіи и сильнымъ развитіекъ критиЕж, особенно въ поелѣдніѳ годы. Но въ этой быстро поднявшейся, хотя и молодой по времени критикѣ, легко уже под- мѣтить иеріоды возраетанія, степени успеха. Теперь еъ чисто-эстетической арены она ступила надагія пространства, не стѣеняясь одною сферой худояш- ственнаго творчестіш,' но нмѣя дѣло съ цѣлымъ тво- реніемъ жизни. Она вмѣнила себѣ въ обязанность емотрѣть на нроизведенія с.товесныя съ той сторо- ны, которою они соприкасаются съ общественнымъ бытомъ. Ея цѣль — оцѣкить литературную дѣятѳль- ность въ огношеніи къ общественнымъ воиросамъ». Неправда-ли, что еслі я не предупредилъ бы чета- теля, что все это находится въ первомъ нумерѣ „Оте- чественныхъ Запиоокъ® за 1848 годъ, онъ подумадъ бы навѣриое, что я сдѣлалъ извлечетеизъ какой-ни- будь статьи „Современника", за 59-й или бО-й годъ? Но еще бодѣе приходите вы въ удив.!іеніѳ, когда среди всѣхъ этихъ иривѣтствій новому времени и новымъ идѳямъ, вы внезапно встрѣчаете въ статьѣ прямой намекъ на вопроеъ объ освобожденіи крестьянъ: , По- ставить нормальныя отношенія — читаете вы, — опре- дѣлить, гдѣ больше обоюдной пользы, въ барщинной обработкѣ, или въ отдачѣ зём.!!н въ наемъ—-такована- стоящая задача земдевдадѣльцевъ! Нѣкоторыя книги и журна-іьныя статьи показали, что люди, принимаю- щіе участіе въ устройс^гвѣ сказанныхъ нормадьныхъ отношеній, находятъ только тѣ привиллегіи важными, отъ которыхъ есть существенный интересъ". Не трудно объяснить себѣ такое ожпвленіе журна- листики въ концѣ 40-хъ годовъ, ес.ііи мы примемъ въ разсчетъ, что и передовое, образованное общество въ это время, при всей косности массъ, при всемъ страш- номъ застоѣ во всѣхъ элѳментахъ общественной жизни, находилось въ состояніи сиьнаго броженія умовъ при переходѣ въ новую фазу своего развитія. Политичс' ское движеніе на Западѣ и въ особенности во Фран-' ціи еще болѣе увеличивало напряаіениость этого бро- женія. Можно положительно сказать, что въ концѣ 40-хъ годовъ общество наше было уже виолнѣ готово вступить на путь движенія бО-хъ годовъ: бши уже подняты многіе изъ тѣхъ философскнхъ и обществен- ныхъ вопросовъ, которые впослѣдствік волновали умы людей бО-хъ годовъ, явились уяге нѣкоторые симпто- мы иредстоящаго раскола стараго поео.іі Ѣ нія и моло- дого, метафизиковъ и реалистовъ,' людей слова и .ш- дей дѣла. Мы видѣли уже и первые приступы къ ли- тературной полешікѣ между старого метафизическою школой и новою реальной. Но движеніе это было быстро й радикально остановлено тою паникой, какую произ- вела французская революція. Не прошло и 3-хъ, 4-хъ мѣсядевъ нослѣ появленія вышеупомянутой статьи въ яОтечеетвенныхъ Запискахъ" — и всего этого новаго двнженія, которое такъ {щостно привѣтствова.іа статья, какъ бы и не существовало. Оно было отодви- нуто на цѣлыя 10 лѣтъ назадъ. Въ прогресивномъ лагерѣ литературы положительно остались одни бел- летристы и иоэты, да и то не всѣ. Герцѳнъ былъ уже за границей, Бѣлинскій и В. Майковъ въ могилахъ, Грановскій хандрндъ, нгралъ въ карты и, входя въ различные компромиссы во внѣпшей жизни, во вну- тренней — путался въ туманномъ миетицизмѣ и мета- физическихъ рефлексіяхъ; Мияготинъ все болѣе и бо- лѣе уходи-ть въ сферу науки, и если не покидалъ ли- тературы, то гоБоршъ преимущественно о вопросахъ частныхъ, научно-спеціальныхъ. Начался самый без- цвѣтнып періодъ въ русской жу]шадистикѣ и одинъ изъ еамыхъ мрачныхъ яеріодовъ русской жизни. Про-