b000000898

21 НОВОЕ ВРЕМЯ И СТАРЫЕ ВОГІІ. 22 ушвѳрснтетѣ, мечтадъ о томъ, какъ онъ будетъ тру- диться съ Ириною со временемъ, и даже либеральнн- . чалъ, увлекался Робеспьѳромъ... Что жь, онъ увлекъ въ свою сферу женщину, которую , ^любидъ? Сдѣ- лалъ ли онъ, по крайней-мѣрѣ, хоть какую-нибудь попытку внупшть ей болѣе правильные взгляды на жизнь? Онъ вотъ какъ велъ себя передъ нею: «Бываю забывъ іѳкціи и тетради, еидитъ онъ въ невеселой гостиной Оеининскаго дома, еидитъ и украдкой сиотритъ на Ирину: сердце въ нѳмъ мед- ленно и горестно ноетъ и давитъ ему грудь; а она какъ будто сердится, какъ будто скучаетъ, встанетъ, пройдется по комнатѣ, холодно посмотритъ на него, какъ на столъ или стуіъ, пожмѳтъ плечомъ и скре- стить руки; или въ теченіе цѣлаго вечера, даже разговаривая съ Литвиновымъ, нарочно ни разу не влглянетъ на него, какъ бы отказывая ему и въ этой милостынѣ; или, наконецъ, возьметъ книжку и уставится въ нее, не читая, хмурится и кусаетъ губы, а не то вдругъ спросить у отца или у брата: какъ по-нѣмецки терпѣніе?» Пусть только читатель вообразитъ себѣ, какъ былъ смѣшонъ этотъ нѣжный, вздыхающій, молчащій и тающій любовникъ передъ удалою поляницею — и онъ виолнѣ пойметъ, что сердило Ирину, почему она отно- силась къ Литвинову съ презрительною суровостью, пожимала плечами и спрашивала у отца, какъ по-нѣ- мецки терпѣніе. Случись рядомъ съ Литвиновымъ другой человѣкъ, хоть немножко живѣе и энергичнѣе, по всей вѣроятности, Лйтвиновъ такъ и остался бы безотвѣтнымъ, тающимъ любовшікомъ; но другаго та- кого не было возлѣ Ирины, а между тѣмъ, молодая кровь ея жаждала любви, сочувствія и вотъ она, на- конецъ, полюбила Литвинова, или, по крайней мѣрѣ, вообразила, что полюбила. Что же онъ? Сдѣлался ли онъ хоть теперь немножко поэнергичнѣе, теперь, когда счастіе улыбнулось ему? Задалъ ли онъ себѣ хоть разъ вопросъ: „если я хочу соединить свою судьбу съ судьбою, женщины, то не мѣшаетъ подумать, какія убѣліденія и стремленія у этой женщины, согласны ли съ. моими убѣжденіями, и если не согласны, то нельзя ли сдѣлать какъ нибудь такъ, чтобы были со- гласны?"... Не только никакого подобнаго вопроса не приходило въ голову Литвинову, напротивъ того, мы видимъ, что если онъ таялъ во время безуспѣшной любви, то при успѣшной онъ окончательно растаялъ. «Ирина вполнѣ завладела своимъ будущимъ лсе- нихоиъ, да и онъ самъ охотно отдался ей въ руки. И жутко ему было, и сладко, и ни о чемь онъ не' жалѣлъ, и ничего не берегъ. Размышлять о значѳніи, объ обязанностяхъ супружества, о томъ, можетъ ли онь, столь безвозвратно покоренный, быть хорошимъ мужемь и какая выйдѳтъ ,изь Ирины жена, и пра- вильны ли отношенія между ними — онъ не могъ рѣ- шительно; кровь его загоралась, и онъ зналъ одно: идти за нею, съ нею, впередъ и беаъ конца, а тамь будь что будеть!»... А вѣдь у Ирины на столько было сильно чутье, что она сошлась съ человѣкомъ иной сферы, что даже безъ всякихъ усилій съ его стороны, она хоть на время сдѣлалась иной женщиной: » Ирина стала вдругъ по- вадлива, какъ овечка, мягка, какъ шелкъ и безкопечно добра; принялась давать уроки своимъ младшимъ сестрамъ, не на фортепіано, — она не была музыкант- шей,— но во французскомъ языкѣ, въ англійскомъ; чи- тала съ ними ихъ учебники, входила въ хозяйство.... Она чуяла, хотя и очень смутно, что съ Литвино- вымъ она готовится къ какой-то иной жизни, и хотя при старой закваскѣ могла- еще возмущаться иногда отсутствіемъ перчатокъ на рукахъ милаго, или сво- имъ бѣднымъ платьемъ, но потомъ она сама искренно каялась въ своихъ выходкахъ... Подъ вліяніемъ этого смутнаго вѣянія иной жизни, она наотрѣзъ отказа- залась ѣхать на балъ въ благородное собраніе, когда ее начали убѣждать въ эі['омъ родители. Каково же было удивленіе ея, когда милы й ея, во имя котораго она именно и отказалась отъ бала, съ своей стороны, началъ убѣждать ее ѣхать на балъ. Ирина присталь- но и внимательно посмотрѣла па него, такъ присталь- но и внимательно, что онъ смутился, и, поигравъ кон- цами своего пояса, спокойно промолвила: — Вы этого желаете? вы?.. Въ одномъ этомъ вопросѣ заключается вся исторія любви Ирины... Ожиданіе отъ Литвинова чего-то иного и внезапное разочарованіе въ своемъ ожпданіи... — Да... я полагаю, отвѣчалъ съ запинкой Литви- новъ. — Я согласенъ съ вашимъ батюшкой... Да и по- чему вамъ не поѣхать... людей посмотрѣть и себя по- казать, прибавилъ онъ съ короткимъ смѣхомъ... Можетъ ли быть что нибудь и дряннѣе, и смѣшнѣе Литвинова въ подобномъ отвѣтѣ? Вы видите, что че- ловѣкъ въ сущности нисколько не убѣжденъ, что Иринѣ слѣдуетъ ѣхать на балъ, а самъ убѣждаетъ ее ѣхать. Для чего же онъ дѣлаетъ это? Для того, чтобы угодить папенькѣ и маменькѣ? Могъ ли такой безха- рактерный, дрянной человѣкъ оставаться героемъ дѣ- вушки въ духѣ Ирины? Немудрено, что затѣмъ послѣ- довалъ такой разговоръ: — Себя показать, медленно повторила она. — Ну, хорошо, я поѣду... Только помните, вы сами этого желали. — То-есть, я... началъ было Литвиновъ. — Вы сами этого желаете, перебила она. — И вотъ еще одно усдовіе: вы доллсны • мнѣ обѣщать, что ваеъ на этомъ балѣ не будетъ. ^ Но отчего же? — ^ Мнѣ такъ хочется. Литвиновъ разставилъ руки. — Покоряюсь... но признаюсь, мнѣ было бы такъ весело видѣть васъ во всемъ великоіѣпіи, быть сви- дѣтелемъ того впечатлѣнія, которое вы непрѳмѣнно произведете... Какъ бы я гордился вами! прибавилъ онъ со вздохбмь. Ирина усмѣхнулась. — Все это велнколѣпіе будетъ состоять въ бѣ- ломъ платьѣ, а что до впечатлѣнія... Ну, словомъ, я такъ хочу. — Ирина, ты какъ будтО сердишься? Ирина усмѣхнулась опять. — О, нѣтъ! Я не сержусь. Только ты... Она впе- рила въ него свои глаза, и ему показалось, что онъ еще никогда не видаль въ нихъ такого выралЕѲНія.— Можетъ быть, это нужно, прибавила Она вполголоса. — Но, Ирина, ты меня любишь? — Я люблю тебя, отвѣтила она, сь почти тор- ліественною важностью, и крѣпко, по-мужеки, по- жала ему руку. Въ этомъ разговорѣ просвѣчиваетъ полное разоча- рованіе Ирины въ своемъ миломъ, и вы наиередъ пред- угадываете разрывъ. Онъ не захотѣлъ быть героемъ въ той иной сферѣ, въ какой смутно ждала отъ него Ирина геройства. Онъ оказалъ въ этой иной сферѣ полнѣйшую дрянность; подстрекаемый другими, онъ