b000000898

469 СОРОКЪ ЛФТѴ РУССКОЙ КРИТИКИ. 470 пій почвы и судьбы. Необозримая плоскость земли, корруіо мы населяемъ, и татарское иго, которое перенесли мы впродоллЕенін двухъ съ половиною вѣковъ, вотъ двѣ силы — одна постоянная, другая преходящая, которыхъ дѣйствіе отзывается въ от- тѣнкахъ нашей особенности. Равнина безжизненна, а особенно, если она двѣ трети года покрыта снѣ- гомъ. Безпрестанное созерцаніе ея содѣйствуетъ къ усыплѳнііо потребностей и силъ, спокойствііо. Ліи- тель равнины, настраиваясь на одинъ ладъ съ при- родой, которая его окружаѳтъ, находить столько- же наслажденія въ дрѳмотѣ жизненности, сколько житель горъ въ безпрерывномъ ея обнаруженіи. Дѣя- тельность его поддерлшвается или безплодіемъ этой равнины, или излишнею ея населенностью. Люди, иоселившіеся на безилодномъ или слишкомъ маломъ участкѣ земли, поневолѣ дѣлаются трудолюбивы и предпріимчивы: въ нихъ развивается даже потреб- ность оживить искусствомъ безжизненную мѣст- ность, которая имъ досталась на долю. Если-зкѳ она и плодородна, и обширна, тогда отъ нея нечего лсдать никакого вліянія на чѳловѣка, кромѣ постоянной дремы н страстной привязанности къ покою. Про- тивоположность сѣверной и южной Россіи оправ- дываѳтъ эту истину. Въ странѣ болотъ, песку и глины возникла новгородская дерліава; развилось племя^ лшвое, бойкое, предпріимчивое. До сихъ поръ Новгород скіе выселеыцы отличаются отъ большин- ства русскаго народонаселенія своею лшзненностью, любовью къ движенію и къ усовершенствованію своего быта. Ыапротивъ того, на. хлѣбородныхъ зем- мхъ средней и юлсной Роесін живетъ народъ тя- желый, привязанный болѣе всего къ покою. Сверхъ того, судьба наслала на Россію татарское иго, со всѣми его послѣдстБІями, и болѣѳ четырехеотъ лѣтъ, именно отъ батыева нашѳствія до единодерж.авія Петра Великаго, дѣйствовала на насъ заодно съ при- родой. Петръ явилъ собою геніальную противопо- ложность свонствамъ русскаго большинства и вету- пилъ съ нижъ въ борьбу, которая длится до сихъ Ііоръ. «Но законъ двойственности народныхъ физіономій такъ-же ясно проявляется между нами, какъ и въ другихъ націяхъ. Удальство, свойственное всѣмъ сѣвѳрнымъ 'народамъ, такъ часто и сильно выражает- ся въ русской жизни, что многіе иринимаютъ его дааіе за черту нашей національности — одна изъ тѣхъ ошибркъ, въ который так^ь легко впасть вся- кому наблюдателю народныхъ нравовъ, незнакомому съ закономъ двойственности. - «Но объяснивъ себѣ тайну отношеній національ- ности къ человѣчности, легко понять всѣ противо-, пололсности явл^ній русскаго міра: уразумѣніе за- кона _ борьбы человѣческой натуры съ внѣшнимн вліяніями устраняѳтъ. всякую сбивчивость въ объ- ясненіи самыхъ иротивопололшыхъ фактовъ. Чѣмъ инымъ объясните вы сѳбѣ въ русскомъ народѣ, съ одной стороны, его привязанность къ покою, съ дру- гой — его-ліе склонность къ удальству и его раздра- лштельность?..». Примѣняя далѣе всѣ эти идеи къ Кольцову, Май- ковъ рѣшительно отвергаетъ мнѣніе, что Кольцовъ бшъ народный поэтъ, какъ представитель народнаго типа. По его мнѣиію, Кольцовъ былъ равно далекъ отъ обѣихъ противоположностей народнаго характера. Онъ былъ одною изъ тѣхъ рѣдкпхъ личностей, ко- торыиъ удается иаиболѣе подойти къ общечеловѣче- скому типу. яВся поэзія Кольцова — по мнѣніюВ.Ман- кова — есть художественное выраженіе того всеобъем- лющаго ученія любви къ жизни, до котораго человѣче- ство только-что доходитъ путемъ идей, и опытовъ, совершенно неизвѣстиыхъ нашему поэту. Ясно, что въ такомъ человѣкѣ не могло быть никакой болѣзнен- ной односторонности, сколько-нибудь напоминающей собою народное удальство. Самая жизнь его представ- ляетъ собою удивительный образецъ гармоніи между стремленіемъ къ лучшему и разумнымъ уважеиіѳмъ къ дѣйствитѳльности' . Но въ то же время Майковъ признаетъ Кольцова народнымъ поэтомъ, въ смыслѣ вѣрности въ изо-' бражеиіи народныхъ особенностей, русской дѣйствп- тельности, жизни. Въ заключеніе статьи, Майковъ опровергаетъ ис- кусственную табель о рангахъ, по которой Бѣлинскій- пытался распредѣлять поэтовъ въ своей статьѣ о Кольцовѣ по степеиямъ ихъ творчества, предполагая, что поэты бываютъ геніи, геніальные таланты и про- сто таланты. «Нѣтъ никакого сомнѣнія — говоритъ онъ — что творческая сила вообще имѣетъ мнолюство степе- ней, какъ и всякая чѳловѣческая способность. Но можно ли сосчитать степени развитія и напряже- нія той или другой, молшо-ли сказать опредѣли- тельно, что ихъ всего на все три или четыре, де- сять или двѣнадцать? Нашлись люди, которые при- писали Бѣлинскому именно эту претензію; изъ та- ковыхъ одни обрадовались случаю перетолковать его идею, а другіе оста.лись ею очень довольны, ни ма.то не разобравъ, въ чемъ дѣло. Бѣлинскій говоритъ на стр. лЬУІІІ: «толпа подражателей доказываеи. только то, что и талантъ гшѣетъ степени, и меиѣе талантливые подражаютъ болѣе талантливому». Не очѳвидно-ли послѣ этого, что говоря о различныхъ степеняхъ творческой силы, онъ хотѣлъ только на- звать тѣ изъ нихъ, которыя, по его мнѣнію, мо- гутъ быть уловлены въ свойственныхъ имъ оттѣн- кахъ? Но мы убѣждены съ своей стороны, что умно- ліать число терминовъ для опредѣленія степеней ка- кой ' бы то ни было силы, неподлежащей количе- ственному измѣренію, значить не болѣе, какъ уве- личивать сбивчивость языка, ничего не прибавляя къ объясненію самаго дѣла. Всякая попытка на этомъ мелочиомъ поприщѣ ведетъ только къ тому, что опредѣляющій все болѣо и болѣе забываетъ про- стую истину, что умъ^ — великъ онъ или малъ— все таки, умъ; ворбраліеніе — сильно оно или слабо — все-таки, вообралсеніе н т. п. «Но главное, на что, по нашему мнѣнію, стоить обращать вниманіе при оцѣнкѣ степени какой бы то ни- было способности человѣка, заключается въ анализѣ внѣшнихъ обстоятельствъ, содѣйствующихъ или препятствующихъ ея развитію. Можно даже сказать, что и нѣтъ иныхъ средствъ къ разрѣшенію вопросовъ о могуществѣ той или другой личности, потому что наши психологическія свѣдѣнія, въ свою очередь, ограничиваются зн&,ніемъ условій развитія, дѣятельности и ослабленія психологическихъ по- требностей и способностей. Если біографія человѣка не показываетъ намъ, какія противодѣйствія внѣш- ности преодолѣла его личноеть,_ мы не, можемъ имѣть и масштаба для опредѣленія ея могущества. И наоборотъ: соображая плоды его дѣятельности съ силой встрѣченныхъ имъ противо дѣйствій, мы идемъ по единственно-вѣрному пути къ разрѣшенію вопроса...» Въ заключеніе статьи, В. Майковъ дѣлаетъ слѣ- дуюшій приговоръ относительно стихотворенш Коль- цова, какъ окончательный выводъ изъ всей статьи: «По недостатку образованія, Кольцовъ не могъ своими произведеніями попасть въ колею сов^мен- наго ежу двиліенія общества и литературы. Въ то же время, могучая личность ставила его выше вре- мени. Его произведенія пололштѳльно выразили со- бою тотъ идеаль, на который остальные поэты наши указываютъ путемъ Отрицанія. Онъ былъ болѣе по- этомъ возможнаго и будущаго, чѣмъ поэтомъ дѣй- ствитеіьнаго и настоящаго. Его поэзія пряио при-