b000000898

467 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 468 мы легко доходимъ до того, что онъ іірѳдетавляетея наап. не иначе, какъ французомъ и.ін иѣііцемъ, анг- личаннномъ, пруесакомъ, испанг;емъ и пр. При та- комъ взглядѣ мы убѣасдаемся, что тоіько тотъ и имѣетъ физіономііо, чью національность можно уз- нать среди другихъ націонаіьностѳй; идеальный, ни- чѣмъ неизмѣнѳнный человѣкъ начинаетъ представ- ляться намъ существомъ бѳзкровнымъ, отрѣшенныиъ отъ органичеекихъ условій жизни, и потому само- му чѣмъ-то крайне - уродливымъ, ненорма льнымъ. Продолжая, такимъ образомъ, изучать человѣка въ народахъ, мы открываемъ, наконецъ, что каждый народъ отличается отъ другихъ не однѣми только слабостями, но и добродѣтелями; это открытіе при- водить насъ къ закліоченііо, что національность есть совокупность условій, безъ которыхъ человѣкъ не можетъ проявлять той или другой свѣтлой стороны своей натуры...». Противъ подобныхъ подояйній, по мнѣнію в. Май- кова, представляются слѣдуіощія соображенія: «Всиомннмъ только — говорить онъ — что человѣкъ, къ какой-бы націи на принадіежалъ и какимъ-бы обстоятельствамъ ни подвергался въ своемъ зачатіи, рожденіи и развитіи, все-таки, принадлежитъ, по' натурѣ своей, къ разряду существъ однородныхъ, называемыхъ людьми, а не французами, не нѣлца- ми, не русскими, не англичанами. Въ безконечножъ мнолсествѣ органическнхъ тицовъ есть типъ чело- вѣка, который не смѣшивается ня съ типомъ ми- нерала, ни съ типомъ растенія, ни съ типомъ жи- вотнаго. Какое-же право имѣемъ мы смотрѣть на хорошія стороны народа, какъ на его особенность, какъ на исключительную принадлежность его на- ціональности? Не правильнѣе-ли было-бы видѣть въ нихъ черты общей человѣческой натуры, черты, ко- торыя могуіъ быть пощаяіены одною націонаіь- иостью и заглушены другою? ■ Приписывая чест- ность нѣмцамъ, энтузіазмъ французамъ, практическій смыслъ англичарамъ, смѣ.тость русскимъ и т. д., мы какъ будто признаеиъ, что въ типъ человѣка не входитъ ни одно изъ этихъ прекраеныхъ свойствъ. А такъ-какъ, вообще, всѣ добродѣтели, сколько ихъ есть въ руководствахъ нравственной филоеофіи, давно уже розданы въ нѣчное и потомственное пла- дѣніе каждая одному какому-нибудь племени или народу, то идеалъ человѣка, при такомъ взглядѣ на вещи, выходить какое-то совершенно-отрицательное, нулевое существо! Между тѣмъ, если мы хвалимъ честность нѣмца, энтузіазмъ француза, практицизмъ англичанина, смѣлоеть русскаго, то гдѣ-жѳ источ- никъ и основаніе нашей похвалы, какъ не въ со- знаніи того, что человѣкъ вообще, къ какому-бы племени ни принадлежалъ, подъ^какииъ-бы граду- сомъ нн родился, долженъ быть и чѳстенъ, и вели- кодушень, и умеиъ, и смѣлъ? Однишъ словомъ, об- щій всѣмъ людямъ идеалъ человѣка состав лѳнъ изъ свойствъ полож.ительныхъ, который обыкновенно на- зываются добродѣтелями ж который всѣ вмѣстѣ со- Ставіяютъ одно свойство — яскзнеиность, т.-е. гармо- ническое развитіе всѣхъ человѣческихъ потре^^но- стей и соотвѣтствующихъ имъ способностей. Поро- ковъ въ этоиъ идеалѣ нѣтъ ни одного». Далѣе Майковъ, развивал эти идеи, выставляетъ въ основу евоихъ доказатедьствъ то подоженіе ре- альной фнлософіи, что добродѣтели прирождены чело- вѣческой природѣ, какъ силы, составляющія ея сущ- ность; внѣшнія обстоятельства не создаютъ ихъ, а только вызываіотъ изъ бездѣйствія, укрѣпляютъ и на- прамяютъ, однииъ словомъ, ущражняютъ, по соб- ственному выраженііо В. Майкова. Пороки же, на- оборотъ, вовсе не принадлежатъ чедовѣческой при- родѣ; они-тои суть созданія внѣшіихъ обстоятельствъ: всѣ пороки, по словаиъ В. Майкова, не что иное, какъ добрыя наклонности, или сбитня съ пряного пути, или вовсе неуваженныя втытшми обстоятельствами. Подобное положеніе реальной филоеофіи пряіш ве- детъ В. Майкова къ тому выводу, что если особенно- сти кансдаго парода создаются внѣшними обстоятель- ствами, то само собою разумѣется, что рядъ этихъ особенностей — есть рядъ не добродѣтелей, а пороковъ; внѣшнія обстояі'ѳльства, в.шя на народъ, искажа- ютъ такъ или иначе основныя свойства человѣческой прщзоды и искажаютъ естественно тѣмъ бодѣе, чѣмъ болѣе народъ является подъ властііо этихъ внѣшнихъ обстоятельствъ, чѣмъ болѣе онъ въ силу этого отли- чается отъ другихъ народовъ. Но да.чѣе слѣдуетъ естественный вопросъ: если это такъ, т.-е. если признаками отличительныхъ свойствъ народовъ служатъ не добродѣтели, а пороки, то от- куда же является противопололшая привычка отли- чать народы до добродѣтелямъ (практичности, энту- зіазму, смѣдостп и пр.)? Подобная ложная привычка, по мнѣнііо Майкова, ироисходитъ не отъ чего иногц, какъ отъ того, что, при перечисленіи народныхъ до- бродѣтелеи, вниманіе обращается обыкновенно не на большинство народа, а на его выдающееся меньшин- ство. Это же меньшинство бываетъ обыкновенно діа- метрально противоположно большинству народа но слѣдующей причинѣ: естественно, что чѣыъ сильнѣе личность, тѣмъ болѣе она имѣетъ возможности удовле- творять своимъ человѣческшиъ потребностямъ и бо- роться съ внѣшними обстоятельствами, препятствую- щими этому удовлетворенію и искажающими этимъ самымъ человѣческую природу. Поэтому, чѣмъ сильнѣе -чичность, тѣмъ болѣе отрѣшается она отъ особенно- стей своего племени и тѣмъ болѣе приближается къ общечеловѣчѳскому типу. Паиболѣе удается это тѣмъ личностямъ, которыхъ мы называемъ великими, гені- альными, и въ которыхъ мы дѣіствительно находимъ менѣе всего народныхъ особенностей. По большей же части меньшинство, стремясь выдѣлиться изъ подъ .гнета обстоятельствъ, въ борьбѣ съ своею средой уда- ряется въ противоположную крайность и въ опнози- цію этой средѣ развиваетъ въ себѣ наиболѣе такое свойство характера, которое въ этой средѣ развито всего мѳиѣе. Подобное явленіе Майковъ формулируетъ въ видѣ слѣдующаго закона: Каждый народъ имѣетъ двѣ физіономіи; одна изъ нихъ діаметрально противополоонта другой; одна принадлежишь большинству, другая мень- шинству (лтнорит.ету). Большинство народа всегда представляетъ собою механическую под- чиненность вліяніямъ климата, мѣстности, племени и судьбы. Меньгтнство же вігадаетъ въ'крайность отрицанія ѳтихъ явленій. Далѣе въ статьѣ слѣдуетъ анализъ характера французской, нѣмецкой и русской народностей сооб- разно этому закону. Мы обратиыъ вниманіе на то, какъ анализируетъМайковъ русскую народность, причемъ читате.™, безъ соинѣжія, бросится въ глаза 'сходство идей Майкова съ идеями Бокля. «Національныя особенности русскихъ — говорить В. Майковъ — совиадаютъ съ осббенностями всѣхъ сѣверныхъ народовъ. Этимъ одолжены мы климату. Но, изучая самихъ себя, мы не можемъ не признать въ своей оригинальности столь-ле сильныхъ влія-