b000000898

463 СОРОКЪ ЛѢТЪ РУССКОЙ КРИТИКИ. 464 поерѳдетвенному еозерцанію ея нерукотворной жиз- ни, шы невольно наетраиваемея на одинъ ладъ еъ ея гармоніей, еіиваемея съ ея жизнію, какъ часть съ цѣлымъ, ж чувство этого сліянія невыразимо сладко: чувствуешь, что безсознаіельно попалъ въ колею своихъ настоящихъ, непреклонныхъ законовъ, чувствуешь, что находишься въ своей сферѣ, или, лучше сказать, чувствуешь, что возвращаешься въ свою сферу. Въ то же время, этотъ внезапный при- лнвъ гармоніи, этотъ быстрый переходъ отъ нашей обыкновенной, искусственной жизни къ бытію нор- мальному, естественному, сообразному съ нашею сущностью, дѣйетвуетъ на насъ и болѣзненно, рож- дав'Ь) грусть, слѣдствіе сравненія того ж другого порядка вещей. Тяяіеіо созерцаніе этой гармоніи при свѣжести воспоминанія о хаосѣ, изъ котораго вырвался на время; многіе не въ силахъ перенести ея впечатлѣнія безъ боли, точно также, какъ чело- вѣкъ, изуродованный болѣзнію, не въ силахъ сто-, трѣть безъ грустнаго сожалѣнія о самомъ себѣ на розовыя лица, цвѣтущія жизнію и здоровьемъ... «Теперь, сообралгая все сказанное, спрашиваемъ: что плѣняетъ насъ въ дѣйствительности и искус- ствѣ? Отвѣтъ будетъ такой: во всемъ мы плѣняемся собою. И такъ, нѣтъ на свѣтѣ предмета иеизящ- паю, иеплѣпительиаю, если только художшкъ, изобра- жающт его, можетъ отдѣлять безразличное отъ тм- патическаю и не смѣгиивать тмпатическаю съ за- пимательиымг *). Этимъ объясняется ложность не только неестественности, но и всякой эксцентрич- ности содержанія изящнаго произведенія. Изобра- зить несуществующую жизнь ж людей несуществую- щихъ— значить, стремиться къ тому, чтобы изобра- женіе не возбудило въ людяхъ никакой симиатіи, чтобы они не поняли его, не могли объяснить сѳбѣ, по сравненію изображеннаго съ собственною ихъ жизнью и собственною ихъ натурой. Равнымъ обра- 30 мъ, изобралюніе суіцествъ и явленій, выступаю- щихъ изъ кр^га обыкновенныхъ людей и обыкно- венныхъ событій, тогда только можетъ служить со- держаніемъ изящному ироизведенію, когда, худо'да- никъ умѣетъ представить ихъ, какъ результаты при чинъ самыхъ понятныхъ и обыкновенныхъ; иначе, они останутся любопытными загадками, а любопыт- ному, какъ уже сказано, никто не можетъ сочув- ствовать. Другими словами: эксцентрическое явле- ніе тогда только дѣіается изящнымъ или симпати- ческимъ, когда художникъ съумѣетъ угадать ж вы- разить его понятную, обыкновенную сторону. Прин- ципы эти заключаютъ въ себѣ осужденіе класси- цизма и романтизма. Но слѣдуетъ-ли изъ этого, чтобы они оправдывали все, что современная лите- ратура выдаетъ нажъ за натуральность и неизыскан- ность?». Далѣе слѣдуетъ оборотная сторона медали. Май- ковъ обращается къ дагеротипиетамъ и копіистажъ живой дѣйствительности, и старается въ свою оче- редь и ихъ опровергнуть на основаніи своихъ нрин- циповъ. Эстетики старой школы возставади на без- цѣдьное списываніе съ дѣйствительности обыкновен- но во имя того, что цѣль искусства не одно только иодражаніе ириродѣ, а выраженіе идей въ формѣ. Майковъ отвергаетъ этотъ метафизическій принципъ. По его мнѣнііо, подъ него можно подвести все, что угодно. Въ самоиъ дѣдѣ, по мнѣнію самихъ-же мета- фжзиковъ, весь міръ есть не что иное, какъ выраже- ніе идеи въ формѣ, затѣмъ и каждую человѣческую дѣятельность можно подвести подъ эту-же формулу. Чтобы разграничить искусство отъ прочихъ сферъ дѣятельности человѣка, метафизики къ слову форма нрибавляютъ художественная. *) Курсивъ въ подіинникѣ. «Но такъ какъ, — говорить Майковъ — этотъ эпитетъ и остается эпитетомъ, свидѣтельствующимъ только о темномъ предчувствіи както-то отличія художе- ственной дѣѣствительности отъ дѣйствительности простой, непосредственной, то вопросъ и возвра- щается въ самого себя. Мы полагаемъ, что до тѣхъ 'поръ и останется онъ сфинксовою загадкой, пока эстетика .будетъ ограничиваться толкованіемъ о раз- личіи формъ художественной и дѣйствитеіьной... Художественныя формы всегда останутся тожде- ственными съ формами дѣйствительности, такъ, какъ это было до сихъ поръ, и не выдумать ничего іуч- шаго цѣлому легіону прометеевъ-эстетиковъ даже при помощи такого-же легіона риемоплетовъ и ска- зочниковъ»... «Другое дѣло, — продолжаетъ Май- ковъ, писать ж спорить о художественной гідеѣ. Тутъ, въ самомъ дѣлѣ, есть о чемъ подумать: здѣсь опытъ, факты наводятъ на существованіе различія... Голая мысль ученаго и живая мысль художника— двѣ си- лы существенно различныя»... Оставивъ въ сторонѣ анализъ различныхъ фактовъ художественной/ дѣятельности, къ которой Майковъ приступаетъ далѣе, мы замѣтимъ только, что разлв- чіе мысли художественной отъ ученой заключается уже всецѣло въ самыхъ основныхъ принципахъ тео- ріи Майкова. Разграничивъ познаваніе предмѳтовъ на занимательное и симпатическое, этимъ самымъ уже Майковъ положилъ и основаніе различія науки отъ искусства. Все то, что для насъ только занимательно, все это входитъ въ область науки, а съ другой сторо- ны, все симпатическое, все, въ чемъ мы находимъ хо- тя частичку самихъ себя, все, что напоминаетъ намъ о насъ — все это входитъ въ область поэзіи, именно своею этою симпатическою стороной. Отсюда слѣдуетъ прямой выводъ о сущности поэтическаго творчества: я Художественная мысль — говорить Майковъ — за- рождается въ формѣ любви или негодованія, и игам- на творчества — въ способности вѣрно изобра- жать дѣйствителъность съ ея симпатической стороны. Иными словами, художественное твор- чество есть первсозданіе бѣйствительностіь, со- вершаемое не измѣненіемъ ея формъ, а возведе- ніемъ ихъ въ міръ человѣческихъ иншересовъ (въ поѳзт)". Само собою разумѣется, что нослѣ такого опредѣ- нія поэзіи нечего и говорить о безцѣльномъ списыва- ніи съ дѣйствительности. Такое списываніе могло-бы быть оправдано скорѣе съ точки зрѣнія метафизики. На ея положеніе о тожъ, что поэзія есть выраженіе идеи въ формѣ, копіистъ дѣйствительности могъ-бы смѣло возразить, что списывая дѣйствительнбсть такъ, какъ она есть, онъ нисколько не отступаетъ отъ это- го требованія: если дѣіствительность сама по себѣ есть уже выраженіе идеи въ формахъ, то и въ про- стыхъ снимкахъ она останется тѣмъ-же самымъ, т.-е. и снимки эти будутъ выражать идею въ формѣ. Но совершенно иначе представляется дѣло съ точки зрѣ- нія теоріи, развитой Майковымъ: по этой теоріи без- цѣльное сиисыванье дѣйствительности, безъ возведе- нія ея въ сферы человѣческихъ интересовъ, совершен- но выпадаетъ изъ области поэзіи и дѣлается безсмыс- лицей, если только такое списыванье не служить для какихъ-иибудь ученыхъ цѣлей. Вотъ первая положительная эстетическая теорія, съ которою выступила молодая мысль, освободившая- ся отъ метафизическихъ принциповъ. Надо-ли при-