b000000898

1 сорокъ лѣтъ РУССКОЙ КРИТИКИ. 456 изведенш натуральной школы, совершенно не нодхо- дящихъ додъ этотъ приндіінъ, и было причиной, что Бѣлинскій не ішѣдъ шшакого нстішнаго кржчѳріуш для опредѣлонія относительнаго достоинства этихъ произведен!!. Такъ, напримѣръ, и Григоровича, и Тургенева онъ ставшъ совершенно рядомъ съ Далеиъ, чуждшъ ло- этнческаго творчества, сь точки зрѣнія какого угодно принципа, метафизическаго илп реальнаго. И очень понятно послѣ всего сказаниаго, почешу Даль въ гда- захъ Бѣлинскаго долженъ бшъ стоять на одной доскѣ съ Тургеневымъ: Тургенѳвъ точно такъ-же не тво- рилъ своего обобеннаго міра, какъ и Даль, а такъ какъ Грпгоровпчъ творилъ своихъ особенныхъ кресть- янъ, не похожихъ на дѣйствительныхъ и, слѣдова- тельно, совершенно нодходилъ нодъ ветафизическій принцппъ Бѣдипскаго, то Вѣлинскіі и не зашеддилъ признать его истинньшъ художникожъ. Только пер- вые его опыты онъ сравниваетъ съ очеркаш Даля. «Но его два поедідніе опыта: «Деревня» и въ особенностн «Антонъ Горемнка» — вамѣчаѳтъ Бѣ- линекій—идутъ гораздо да.іьше физіологнчеевяхъ очерковъ. «Аиіокъ Горемыка» больше, чѣмъ повѣсть, ВТО романъ, і)ъ которожъ все вѣрно основной идеѣ, вое относится къ ней, завязка и развязка свободно выходятъ изъ самой бущноега /фла. Несмотря на то, что внѣшняя сторона разсказа вертЕТся на ііро- ладіѣ мужицкой лошаденки; несмотря на то, что Антонъ— -мужикъ простой, Бовее не лзъ бойкихъ и хитрыхъ, — онъ лицо трагическое, въ.поіномъ значе- ніи этого слова. Это повѣсть трогате.тьная, по про- чтеніи которой въ голову нево.іьно тѣснятся мысли грустный и важный. Жѳлаемъ отъ всей души, что- бы Григоровичъ продоіжалъ идти по этой дорогѣ, па которой отъ его таланта можно ожидать такъ митаюк... ■ Мы знаемъ въ настоящее время, на сколько Грнго- ровичъ оправдалъ эти ожиданія Бѣлинскаго; мы зна- емъ, какъ отнеслась къ его произведеніяжъ новая, реальная критика, и видимъ, наконецъ, что въ то время, какъ ироизведенія Григоровича давно всѣ за- быты, несмотря даже на то, что авторъ ихъ ещежнвъ, „Записки охотника' до сихъ поръ читаются всѣ- ми и каждымъ съ наслакденіемъ, и именно вслѣд- ствіе своей художественности, такъ какъ обществен- ные интересы, проводимые въ няхъ, нрішадіежатъ уже нсторіи. Дальше вышеупомянутаго метафизическаго пріш- ципа Вѣлинскій не иошелъ. Это бшъ предѣіъ его развитія или, лучше сказать, иго привычки, иріобрѣ- тенной ішъ долгими годами увіеченія жетафизическн- ми идеями. Онъ привыкъ думать, что главная цѣіь критики заключается въ опредѣленіи,на сколько поэтъ обладаетъ даромъ чистаго творчества, создающаго свой особенный міръ',' просвѣтлѳнноЁ дѣйствительЕо- стн— и съ этой точки зрѣнія до конца своего лшгера,- турнаго пощшща, занимался подведеніемъ ноэтозъ подъ искусственно-составленную нетафизикажи іерар- хію, во г.іавѣ которой царилъ геніі, затѣжъ елѣдо- ваіъ геніальный тажангъ и, иавшещъ, иросто та- лаитъ, граничащіж съ бездарностью. Мы увидимъ ни- же, съ какиіъ усиѣхожъ молодая мысль разбила эту поэтическую табе.® о рангахъ Бѣлинскаго. Мы уже видѣіи выше, что Бѣлинскій уже въ 1841 г, сдѣла.тея яок-ііонниошъ Жоржъ-Занда и при- верженцемъ женскаго вопроса. Послѣ того онъ не- однократно возвращался къ этому вопросу н каждый разъ его рѣчи въ защиту угнетенной женщины были преисполнены искренней, задушевной теплоты и глу- бокаго сознанія ненормальности иодоженія женщины въ обществѣ. Но и здѣсь, опять-таки, главная сила пропаганды Вѣлшскаго заключалась въ отрицаніи. Все то, что говорилъ Бѣлинскій о торгов.іѣ невѣстами, объ исключительномъ иосвящепіи жизни женщины кухнѣ и дѣтской, о иоложеніи женщины въ гостиной, о женщинахъ-нисательшщахъ — все это дышетъ по- разительно глубокою правдой и мѣткостыо, все это не потеряетъ значѳніе неоспоримой, хотя и грустной истины, пока не изаѣнитсяподожѳніеженщинъ. Аиа- лизъ Татьяны и Ольги при разборѣ яЕвгенія Онѣгн- на* надолго еще останется лучшимъ изъ всего, что писано у насъ о иоложеніи женщины въ Россіи. Но если вы, опять-таки, захотите отдать себѣ от- четъ, во ішя чего-же отрпцадъ Бѣлинскій современ- ное положеніе женщины, какой .іучшій идеалъ этого положенія носился въ его воображеніи и какихъ тре- бовалъ онъ измѣненіі въ бытѣ женщинъ — вы, опять- таки, не въ соетояніи будете, перечитывая статьи Бѣлинскаго, составить объ этомъ ясное ионятіе. Сначала валъ можетъ показаться, что Бѣлинскій требовалъ иолнаго равенства женщинъ и мужчинъ и допущенія женщинъ ко всѣмъ занятіямъ, исиолняе- ныжъ нынѣ одними мужчинами. «Мы охотно соглашаемся,— говорить онъ (см. О. В., т. ТП, стр. 146),— въ томъ, что сама природа со- здала женш;ину преимущественно для любви; но изъ этого еще не сдѣдуетъ, чтобы женщина только на одно то и родилась, чтобы .іюбнть; налротивъ, нзъ этого слѣдуетъ, что женщина, подъ преилуществен- нымъ преобладаніемъ характера любви н чувства, создана дѣйствовать въ тѣісъ-же самыхъ сфе^іаяя и на тѣхъ~же еамыхъ поприщахъ, гб» дѣжтвуетъ мушо- чша, подъ преимущѳственнымъ преобладаніемъ ума и характера. А между тѣмъ, общественный поря- докъ обрекъ женщину на исключительное служе- ніе любвя н преградилъ ей пути во всѣ друіія сферы человѣческаъо сущеетвовашя. Гаремы только фактиче- ски принадлежать Востоку: въ идеѣ они принадле- жжь и просвѣщенной Европѣ, н всему міру». Такъ иисалъ Бѣлинскій въ 1843 году но поводу сочиненія Зинаиды Р — вой. Въ слѣдующемъ году, въ 1844, въ одной изъ статей о сочиненшъ Пушкина онъ посвятилъ еще нѣсколько строкъ лоложеніго жен- щины, но изъ этихъ строкъ оказывается, что подъ сферами и поприщами, въ которыя должна быть допу- щена женщина наравнѣ съ мужчиной, Бѣлинекій под- разумѣваетъ вовсе не тѣ или другія реальныя сферы дѣятельности, а философское раздѣленіе жизни на двѣ сферы: частную и общую, разунѣя подъ частной се- мейные интересы, а подъ .общей— интересы человѣче- скіе. Такимъ образоіъ, и выходитъ, по теоріи Вѣлин- скаго, что до сихъ поръ женщина жила въ одной се- яейной сферѣ, а отнынѣ должна быть посвящена ивъ общечедовѣчеекуіо, но, все-таки, не иначе, какъ въ виду своего епеціальнаго, иредназначеннаго природой нризванія — быть хорошею женой и матерью. «Но, скажутъ намъ: яіенщяна — жать, а назначе- ніе матери свято и высоко — она воспитательница дѣтй своихъ. Прекрасно! — говорить Бѣлинекій по ітку колоду (ся. Соч. Б., т. ТІІІ, стр. 172). — Но